Маруся Хмельная 
Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно!

Талария – 2

Маруся Хмельная
Я ХОЧУ ТВОЮ ШКУРУ, ДРАКОН! ИЛИ ВЕРНИТЕ ВСЁ ОБРАТНО!

ГЛАВА 1,
в которой ловят дьен

Сегодня в полдень у меня первое занятие с моим новым куратором — драконом Ашшуром. Он первый в истории мира дракон, который стал преподавателем в академии магии человеческого королевства, а заодно и деканом новой кафедры — драконоведения и драконьей магии.
Так-то драконы живут замкнуто на своей территории, которая, как я узнала от Ашшура, называется Драконьей Грядой. Если высокомерные эльфы еще как-то контактируют с людьми, то драконы варятся в собственном соку.
Ашшур — исключение. И то только потому, что из-за нежелания подчиняться старейшинам был изгнан из Драконьей Гряды. За то, что не захотел жениться на своей избранной.
Он даже был лишен драконьей магии и крыльев. Но совсем недавно его простили и вернули все способности их расы.
В полдень дракон, как и обещал, ждал меня на выходе.
— Доброго дня, Досифея, — кивнул он мне отстраненно.
— Доброго, дир Ашшур, — ответила я тем же тоном.
— Досифея, какой я тебе дир? — сразу возмутился дракон, сбросив маску холодности.
— Я уже не знаю, как к тебе обращаться. Ты мой куратор…
— Хорошо, — прервал Ашшур, — я тебя понял. В академии можешь обращаться на «вы», если наши близкие отношения тебя смущают. А наедине, пожалуйста, на «ты».
Хм, а у нас близкие отношения? Но выяснять я сейчас не стала. Не хотелось. А то кто знает, до чего мы в выяснении доберемся. Или разругаемся, или снова до поцелуя дойдет. Не хотелось сейчас ни того, ни другого.
Наши отношения были сложными. Когда Ашшур подошел ко мне познакомиться в академии, мне казалось, нас потянуло друг к другу, и я позволила себе увлечься драконом. Но его бурное прошлое, которое, как он уверял, осталось позади, заставило меня задуматься о том, насколько серьезно ко мне относится дракон. Тем более отголоски его похождений до сих пор долетают в наше настоящее.
— Иди сюда. — Он раскрыл крылья и объятия для меня. — Держись крепко, далеко полетим.
Я неуверенно, смущаясь, шмыгнула в его объятия. От дракона исходил жар, а запах, который я вдохнула, приблизившись, стал уже почти родным. Он обволакивал объятиями раскаленного песка в первую минуту, а затем остужал легким ветерком и дарил прохладу источника, бьющего из-под земли. Странный, неуловимый, изменчивый и подвижный, как сам дракон, и запомнить этот аромат было невозможно. Только почувствовав, сразу реагируешь: знакомый, родной, вкусный.
Неловко обняла за шею, спрятав голову на плече, уткнувшись почти в подмышку. Когда дракон обнял крепкими руками, заволновалась:
— Выдержишь?
Не услышала, почувствовала, как он хмыкнул.
— Не бойся, держу крепко и ни за что не отпущу.
Летели мы и правда долго. Я выглядывала из-за его плеча и смотрела, как проносятся под нами сначала окраины столицы, потом пригородные селенья, леса, лужайки. Потом показалась горная гряда Пиколесье. Это значит мы летим на север.
Там тысячелетие назад после магических экспериментов мага Эпиштена среди лесов выросли ледяные скалы-айсберги, которые со временем растаяли, и на их месте теперь высились пики каменных глыб с крутыми склонами и острыми выступами.
Скалы образовывали неровный замыкающий круг, в центре которого находилось горное плато, представляющее собой плоскогорье с растительностью и несколькими озерами с красивыми водопадами.
Эпиштен был великим магом, на его счету много выдающихся открытий. Благодаря его экспериментам, не всегда безопасным, магическая наука сильно продвинулась вперед. Было это тысячелетие назад. Но с каждым разом его эксперименты становились все опаснее и опаснее. Эпиштен же считал, что жертвы — это цена за научные открытия.
Кончилось все плачевно. В результате последнего магического эксперимента из-за неучтенного фактора произошла трагедия, и погибло много народу, почти все население маленького городка. Эпиштена прокляли, посчитали опасным, заблокировали магию, запретив ею заниматься, и посадили под домашний арест. В изоляции он быстро сошел с ума, и конец его был плачевен.
Прошло много лет, прежде чем ранние заслуги великого мага снова были признаны и оценены. Так его противоречивая фигура и рассматривалась в контексте злого гения. Заслуги и открытия признавались, но его конец служил назиданием будущим потомкам.
Ашшур приземлился на остроконечной вершине одной из скал.
Мне предстояло научиться под его руководством контролю магии, с которым у меня были проблемы. Из-за того что магия у меня оказалась очень сильная, а ребенком я была любознательным и непоседливым, чтобы оградить меня саму, а также окружающих от опасностей, мне перекрыли потоки силы, оставив лишь совсем чуть-чуть.
Из-за этого и под влиянием обстоятельств мой дар изменился. Теперь я некромант, который оживляет магические артефакты. В академии мне убрали блоки, и теперь мой магический дар нестабилен. И причиняет неудобства окружающим.
После того как я оживила всех злых духов на центральном кладбище столицы, мне запретили покидать пределы академии и на время отстранили от занятий с другими студентами. И отдали под опеку кураторов, с которыми я прохожу индивидуальное обучение. Все это для того, чтобы я научилась контролировать свою магию.
На кладбище меня поймал как раз Ашшур. Вообще, он работает старшим следователем столичного королевского управления магических и немагических тайных дел. И во время ночного рейда засек меня. На самом деле мне повезло, что он вовремя появился. Когда все духи восстали, я очень испугалась и одна бы с ними не справилась. Их всех уничтожил Ашшур. После этого запретил покидать академию, устроился к нам преподавателем и стал моим куратором.
— Ты знаешь что такое дьен? — начал свое занятие с вопроса дракон.
— Состояние покоя и гармонии, — кивнула я.
— Как его достичь?
— Расслабиться и заглянуть в себя, — повторила я выученный текст теоретического занятия.
— И как, получается? — ехидно спросил дракон.
— Не особо, — пожала я плечами.
— Попробуй, — предложил мой куратор.
Я встала лицом к светилу и зачем-то посмотрела вниз. Не то чтобы я боялась высоты… но тут было о-о-очень высоко… и обрыв начинался сразу под ногами… голова закружилась, я оступилась. Маленький камешек выпрыгнул из-под ног и резво покатился вниз. Я смотрела за его падением, и словно холодная рука скрутила мои внутренности. М-да… спокойствие и гармония, да.
Закрыла глаза, подставив лицо светилу, зажмурилась, попыталась настроиться. Ветер развевал мои волосы и края длинной рубахи, надетой поверх брючек для физических занятий. Холодный ветер. Наверное, тепла уже больше не будет. Надо с Алеорой пройтись по магазинам и накупить модной теплой одежды. Вот у девочки с нашего этажа в общежитии видела такую красивую курточку вчера, явно только купила, от нее исходил запах новой вещи. Темно-зеленая, изумрудная. Фасон такой необычный, приталенный, с отложным воротником, и при этом много кармашков. В кармашки много всего можно понапихать. О, не забыть бы купить мятные пастилки! А то заканчиваются. Они Люсе понравились, постоянно таскает, говорит, напоминает какую-то жвачку с ее родины. Кстати, Люся просила научить ее применять магические потоки, у нее плохо получается пока. Она ведь росла в мире без магии. В этом мы с ней схожи, обеим надо учиться управлять ими. Ой, по ноге ползет кто-то… какое-то насекомое. Как оно здесь оказалось? Я думала, на такой высоте насекомые не живут. Хотя что тогда будут есть птицы? А птицы на такой высоте есть? Вроде да, видела. Интересно, всем птицам нравится летать? Или они об этом не задумываются? А о чем вообще думают птицы? Нет, курточку все-таки я хочу другого цвета…
— О чем ты думаешь, Досифея? — послышался вкрадчивый голос дракона.
Я мысленно ойкнула. О чем угодно, только не о том, о чем надо.
— Ни о чем, — соврала я.
— Молодец какая! — похвалил Ашшур. — Уже дьен поймала? Поэтому жмуришься, с ноги на ногу переминаешься и почесываешь нос?
Да? Точно, было такое. Упс.
— Состояние дьен — это способность отпустить все мысли, сосредоточившись на той, что должна занимать тебя в этот момент. Это жизнь настоящим, Досифея. Наслаждение тем моментом, что есть сейчас, без оттягивающего прошлого и волнующего будущего.
Вкрадчиво продолжая говорить, дракон подошел ко мне и встал сзади. Близко. Волнительно близко. Я чувствовала жар его тела. Он опустил ладони мне на плечи, провел медленно по рукам и поднял их, чтобы они оказались на уровне плеч. Одной рукой обнял за талию, второй накрыл… кхм-кхм… грудь, то есть солярное сплетение конечно же! Как я могла так подумать о своем кураторе.
Но грудь моя, не послушав доводы разума, вдруг взволнованно заходила ходуном. Я попыталась ее приструнить, но куда там! Дракон делал вид, что ничего не замечает.
— У тех, кто рождается из чрева матери и был связан с ней пуповиной, есть два энергетических канала для обмена энергией с внешним миром. Нижний канал здесь. — Дракон чуть прижал место под рукой, что покоилась на животе, и обвел область вокруг пупка. Так, что теплые волны кругами разлились по всему телу.
Я подавила готовый вырваться «о-ох».
— И верхний канал у всех в месте солярного сплетения. — И этот зараза очертил пальцем круг между грудями. Медленно так, волнующе. — Естественней и быстрей научиться чувствовать потоки через нижний канал. — И снова поглаживание вокруг пупка.
И снова охватившая истома от его прикосновения. Тягучая, сладкая, как его дыхание в затылок, от которого бегут табунами мурашки.
— Попробуй подышать им, раскрой свои энергетические каналы. — Дракон положил вторую руку мне на живот. Вернее, только большие пальцы были в районе линии талии, а ладони с остальными находились ниже нее.
Мм… мы какие каналы открываем? Точно про пупок речь? А то как сейчас наоткрываем, надышимся, а дальше-то что делать будем?
Дракон между тем наклонил голову к моему уху и зашептал:
— Представь, что внутри тебя там находится цветок, Досифея. Еще бутон, которому надо напитаться энергией, чтобы раскрыться.
Да-да, я чувствую. Как раскрывается цветок. Но совсем не там, где говорит дракон. А ниже. Может, ему стоит повыше поднять ладони и отойти подальше? Я дернулась. Лучше пусть бутон побудет пока бутоном, а не раскрытым цветком, требующим питания.
— Не получается, — закусила я губу.
— Ладно, — легко согласился дракон. — Попробуешь позже. А сейчас… — Он переместил свои руки на вытянутые мои, провел вдоль них и остановился на кистях рук, закрыв их своими ладонями. — Прислушайся к ветру, Досифея. О чем поет тебе ветер?
Ашшур провел по рукам обратно, от кистей до плеч и ниже, спустившись на талию, обвил и прижал к себе, устроив подбородок у меня на макушке.
Да уж, слушай ветер, Досифея, скривилась я. Попробовала, но прислушивалась лишь к дыханию Ашшура.
— Ты меня отвлекаешь, — сдалась я.
Он хмыкнул:
— Даже не знаю, что ответить на это. Как твой куратор я должен тебя отчитать и сказать, что ты не должна на меня отвлекаться. Но как мужчина, который сходит по тебе с ума, скажу: как же приятно мне это слышать!
Дракон расплылся в улыбке. Я не видела, конечно, но чувствовала.
Сходит он с ума! Давай ты будешь сходить с ума в одиночестве? А не тянуть меня за собой в эту пропасть?
Дракон словно услышал меня. Отошел на несколько шагов назад.
— Слушай ветер, Досифея. Послушай то, что он хочет тебе рассказать, услышь его песни.
И я прислушалась. Я стояла на краю высокого обрыва, раскинув руки, и слушала ветер. Он рассказывал мне о тех местах, где побывал. О ледяных пустошах бескрайнего севера, где живут суровые викисланды, о знойных песках демонова царства, о звенящих листвой лесах эльфов, о шелесте ковыля орочьих степей, о соленых игривых брызгах вод океана и еще о чем-то древнем, могучем, при этом жаждущем свободной воли и полета… Мне захотелось взмыть в воздух, руки, словно крылья, нащупывали ритм песни ветра, пытались поймать воздушную волну…
— Все, Досифея, хватит, — резко оборвал меня Ашшур. — Слушать ветер — не значит поддаваться его уговорам. У тебя нет крыльев.
Потом дракон заставлял меня почувствовать связь со светилом, послушать горы, траву, птиц.
— Ты поняла, что мы делали, Досифея? — потребовал ответа Ашшур.
— Сосредотачивались на одном моменте, — кивнула я.
— Да. Ты должна уметь концентрироваться на настоящем моменте. Когда ты ешь, о чем ты обычно думаешь?
Я задумалась. Что ответить на этот вопрос? Да о чем я только не думала! Легче сказать, о чем нет — о самой еде. Это и подтвердил Ашшур:
— О чем угодно, только не о еде, правда? Так вот, когда ты ешь, сосредотачивайся на еде, когда ты читаешь — сосредотачивайся на том, что читаешь, когда ты идешь по земле или спускаешься по лестнице, почувствуй, как твои ноги касаются и отрываются от земли. Когда ты с кем-то говоришь, ты должна сосредоточиться на разговоре с собеседником, а не думать о чем-то ином. Когда ты сегодня разговаривала с Кантором, о чем или о ком ты думала?
Вроде бы равнодушно спросил дракон. Но ведь неспроста, наверное?
— О Канторе и думала. — Я с улыбкой пожала плечами. Увидела, как дракон изменился в лице, и добавила: — Мы вспоминали прошлое, наше детство.
Кантор — старший брат моего друга детства Янтара, мы все из одного города. И он влюблен в меня.
И почему я оправдываюсь? Почему мне хочется, чтобы он не подумал ничего плохого?
— Это правильно, Досифея, — процедил дракон тоном, говорящим обратное. — Так и нужно поступать впредь. На сегодня занятие окончено, продолжим завтра, — обронил он, отвернувшись.
Нет, ну определился бы он — то ли я правильно поступаю, то ли нет! Как тут не возмутиться?
Ашшур расправил крылья, бережно подхватил меня и отнес в академию.
— До завтра, Досифея, — учтиво поклонился он, так как на нас смотрели проходящие студенты. — Сейчас у вас обед, постарайтесь следовать моим советам.
— За обедом — думать о еде, — согласно кивнула я.
Ашшур вежливо улыбнулся на прощанье, но стоял на месте и ждал, когда я уйду. А я ждала, когда первым уйдет он.
— Вы опоздаете на обед, Досифея, — уже теплее улыбнулся дракон так, что я взлетела на небеса без крыльев. Я широко улыбнулась в ответ, потопталась и все-таки направилась в столовую.

ГЛАВА 2,
в которой занятия с Рагнаром переходят в неожиданную плоскость

В столовой за нашим столиком стоял шум и гам.
— Фейка, скажи, что я не приму от него никаких подарков! — крикнула, увидев меня, разгоряченная каким-то спором Люся.
Одновременно с ней закричал гном:
— Досифея, скажите ж этой упрямице, что никаких подвохов, это просто подарок!
— Сколько раз объяснять: в нашем мире подарки обязывают! — кричала Люся гному в запале.
— Вы в нашем мире, Люсечка! Это просто подарок! Просто! Подарок! Без обязательств, и никаких подвохов!
— Что случилось? — потребовала я предысторию.
— Холодает. Подарил Люсе теплые сапожки, — повернувшись ко мне, сказал расстроенный гном.
Люся — попаданка из другого мира под названием Терра, или, как она еще сама его называет, Земля. И этот мир — о ужас! — безмагический. Мы даже представить себе такого не можем и очень сочувствуем бедной девушке, для которой в нашем мире все необычно и вызывает удивление. Люся уверена, что попала сюда с какой-то великой миссией, и пытается отыскать намек на нее в любом новом знании о нашем мире.
В Люсю сразу влюбился Мегакрут, порядочный и хозяйственный гном. Возможно, его с первого взгляда привлекли огненно-рыжие волосы девушки, такие же, как у него.
Сама же Люся никак не хочет замечать чувства пылкого влюбленного. Она без ума от нашего магистра жизни и смерти эльфа Сухариэриела. У которого, в свою очередь, дергается глаз от слепого обожания попаданки.
Мы с моей подругой Алеорой предложили Люсе место в нашей комнате. Люсю было жалко, а нам любопытно послушать про другой мир. Мы впервые видели попаданку, хотя для нашего мира это не редкость.
Как потом я узнала от гнома, когда остались наедине, Мегакрут оказался намного более заботливым другом, чем мы с Алеорой. Ну или внимательным влюбленным, а мы не очень хорошими подругами. Ибо действительно стало прохладно, а одежды у Люси на холода не было.
Мы с Алеорой, ни разу не сталкивавшиеся с тем, что нечего надеть, не обратили внимания на положение Люси. То есть такая проблема периодически встает перед каждой женщиной, даже если ее шкафы ломятся от нарядов, но не в буквальном смысле, как в случае Люси.
А ведь в последнее время она часто задавалась вопросом, как ей заработать здесь денег. Но все, что она смогла бы найти на этот момент, — это низкоквалифицированный труд, за который много не платят. Это деньги на карманные расходы.
Только сейчас я догадалась, почему Люся в последнее время отказывалась от всех сладостей и пирожков, которыми мы угощали ее к чаю. Не раз и не два проскальзывало в ее ответах, что она и так часто злоупотребляет нашим хлебосольством, а сама в ответ ничего не может выставить. Так как ей не на что это угощение купить! А я не подозревала, что она к этому настолько щепетильно относится! Ну как можно быть такой невнимательной, раскаивалась я.
Заботливый Мегакрут, не зная, как Люся отнесется к его инициативе, сделал разведывательный ход. Каким-то образом умудрился снять мерку с Люсиной обувки и купил ей теплые осенние сапожки. Причем модные и красивые — проконсультировался у первых модниц академии.
Но его план потерпел поражение — его зазноба ни в какую не хотела принимать подарок. А ведь гном приглядел ей уже весь комплект — пальто, шапку, шарф и перчатки.
Как заставить Люсю принять подарки? Таким вопросом задался гном и попросил моего совета. Никакие уговоры на попаданку не действовали, аргументы, что ей холодно, что она простудится, заболеет, придется лечиться — игнорировала. Мегакрут привел даже самый страшный для Люси довод: если она заболеет, то придется пропустить учебу. Это Люсю хоть и вывело из равновесия, но подчиниться требованиям гнома не заставило.
— Мне все равно, от кого она примет одежду, — сказал, вздыхая, Мегакрут. — Лишь бы была в тепле и не заболела. Придумай что-нибудь, Фейка. Голова у тебя что надо.
Но даже моя голова не могла найти выход из этой ситуации. Поэтому я созвала совет. Одна голова хорошо, а много — головная боль делится на всех.
Совет был назначен на вечер после ужина в комнате Янтара и Кантора, чтобы скрыть разговор от Люси. Но до ужина мне предстояло занятие у Рагнара, который ожидаемо истязал меня физически. Сначала растяжка, потом бег, потом упражнения.
Рагнар — орк и моя первая детская любовь. Во мне тоже есть орочья кровь. А также эльфийская и гномья. Это долгая история, но так получалось, что женщины в нашем роду выходили за представителей других рас и их избранники становились властителями своих народов.
Так, моя прапрабабушка Айнана и прапрадед Нангар жили в привольных степях, а Нангар был отцом орочьего степного народа. Стал он им, после того как встретился с Айнаной, которую взял в плен его отец.
Их дочь Варинара вышла замуж за эльфа Дайедаруила, и он стал королем эльфов. У них было две дочери — Дельмильтель и Айринран, которая вышла замуж за Первого стража-океанида и живет в пучине океана. В другую мою бабушку — Дельмильтель — пылко влюбился и долго ее добивался гном Шипобум, от которого та родила моего отца. Замуж она, правда, за моего деда не вышла, но тот стал королем гномьих кланов. А моя бабушка крутит одновременно с моим дедом и является фавориткой нашего короля людей, в чьем королевстве, в провинциальном городе Бекигенге, обосновался мой отец.
Я постоянно бывала в гостях у всех моих родственников и, когда гостила у прапрабабушки Айнаны и прапрадедедушки Нангара, много слышала о славном воине Рагнаре. Долгое время я не могла принять факт, что лучший воин степей видит во мне лишь младшую сестренку и никакие романтические чувства нас никогда не свяжут. Но я до сих пор тепло к нему отношусь и желаю ему счастья, потому что он настрадался в прошлом: лишился семьи из-за предательства друга и оказался связан магической клятвой — обещанием жениться на дочери кровных врагов, виновных в смерти его маленького брата.
Сейчас Рагнар преподает в академии физическую подготовку недомагам — как нас часто называют магистры. А Рагнар так и вовсе несмышленышами.
Студенты его ненавидели за все истязания, что он с удовольствием испытывал на нас. Несмотря на родственные связи и дружбу, мне от него доставалось не меньше, а сейчас даже больше. Он стал моим вторым куратором и истязал физически.
— Не отлынивай, принцесска. Физическая усталость — залог безопасности окружающих. Твоей пятой точке будет лень искать себе приключений, — подбадривал меня Рагнар, когда я решила отдышаться.
В ответ на это я фыркнула. Я совсем не ищу себе приключений. И попробуй тут поотлынивай с этим несносным орком. Язык под конец занятий уже висел на плече, а ноги способны были только волочиться. Но оказалось, это еще не конец.
— А теперь раздевайся, — огорошил меня Рагнар.
— Мм… что? — не поняла я.
— Раздевайся, мы станцуем танец макоко, — повторил серьезно Рагнар.
Мм… танец макоко — ритуальный танец охотников у степных народов. Исполнялся он и женщинами, и мужчинами. Сначала сольно — одной парой, затем к ней по очереди присоединялись и другие. Женщина изображала животное, подражая ему в движениях и жестах. Мужчина играл роль охотника, выслеживающего и подстерегающего свою жертву. Затем он ее ловил.
Поскольку танцевали этот ритуальный танец обнаженными в свете ночного костра, часто он заканчивался совокуплением разгоряченной, возбужденной танцем-охотой пары. Особенно если по календарю подходило время ритуалов плодородия. Но не обязательно.
— А для чего нам танцевать сейчас танец макоко? — испуганно спросила я.
— Танец макоко лучше всего вводит в состояние транса. Мне надо, чтобы ты почувствовала этот момент и это состояние. Дальше мы будем часто его использовать, — невозмутимо ответил орк.
— А раздеваться зачем? Нельзя ли в одежде? — робко подала я голос.
— Принцесска, много болтовни. Знаешь же, что нет. Ты стесняешься дядю Рагнара? Не стоит. Чего я у женщин не видел?
— У меня ничего не видел, — отрезала я.
— А у тебя есть то, чего нет у других? — осклабился в глумливой улыбке орк.
Насмехается, гад. Нет, ну когда-то я даже мечтала о таком моменте. Оказаться в объятиях Рагнара. Но совсем в другой обстановке, и было это очень давно. К тому же Рагнар в мечтах был в меня влюблен, как и я в то время.
Сейчас же от этой влюбленности остались лишь теплые родственные чувства, а в глазах Рагнара я и вовсе видела лишь азартный насмешливый огонек, говоривший о том, что орк преследует какую-то цель. Такой взгляд я видела у него, когда он задумывал месть своим врагам. Но при чем тут я?
— Рагнар, не буду я тут голой носиться! — возмутилась я и, поежившись, осмотрела зал для занятий. — Мы не в степи среди твоего народа. А если сюда кто заглянет?
— Никто не заглянет, я повешу магический замок. А ты закрой глаза и представь, что мы дома. Ну если так стесняешься, оставь нательную рубаху, — смилостивился Рагнар.
Сам он подошел к своим вещам, хранившимся в шкафу, достал ритуальный бубен и стал отбивать ритм. Делать нечего, пришлось подчиниться. Раздеваясь, я задумалась, какое животное мне выбрать.
Самый красивый макоко, что я видела, был танец змеи, исполняемой орчанкой. Она так красиво и сексуально извивалась! Кстати, это была подруга Рагнара, с которой в итоге не сложились отношения, потому что у него после пережитой трагедии появились проблемы с доверием. Вроде бы в тот вечер он обратил на нее внимание, став партнером по танцу, и можно догадаться, чем он закончился. С того момента они и начали встречаться.
Значит, повторять ее танец я не буду. Ведь соблазнять Рагнара я не собираюсь.
«А интересно, оценил бы Ашшур такой танец в моем исполнении?» — вдруг прокрался в мою голову ненужный вопрос. Так, стоп. Я же запретила себе думать в таком ключе о драконе. Итак, животное, животное… а побуду-ка я простым, но прытким зайцем. Поиграем с Рагнаром в догонялки.
Сам Рагнар не стал меня смущать, остался в набедренной повязке и усмехнулся, поймав мой взгляд. Я прислушалась к ритму бубна. Ритуальный бубен — не простой инструмент, а с магическими свойствами. В него пойман дух, которого привел звук бубна. Поэтому слышался не только ритм бубна — в него вплетались звуки природы и мироздания, как считали сами шаманы. Определенная частота ударов тоже воздействовала на сознание, и каждый раз она была индивидуальная для разных ритуалов.
Сейчас, словно считав мое желание стать зайцем, бубен выдавал рваный быстрый ритм, легкими скоками-поскоками, одновременно с резкими пугающими звуками опасности. Ритм учащался, и я, послушная ему, начала свой танец.
Рагнар отложил бубен, который продолжал сам отбивать ритм, и начал кружить вокруг меня, как бы загоняя добычу. Он ловил меня, отпускал, чтобы я снова продолжала свой танец, при этом облапывая своими ручищами везде, где можно. И даже где нельзя!
Нет, ну чего это он задумал? Ведь явно же это не повод робкому юнцу полапать понравившуюся девушку. Тогда что? Но ритм бубна не давал мне думать и сосредотачиваться. Я продолжала идти на поводу у Рагнара, играя в какую-то непонятную мне игру.
К ритмам бубна стали примешиваться звуки громких ударов, похожих на громыхание по двери, когда ее выламывают.
— Не отвлекайся, — шепнул мне в ухо поймавший и прижавший к себе Рагнар.
В этот момент я глянула на дверь в зал, которая в это время просто превратилась в прах… сожженная одним драконом. Который стоял как бык, когда тот готовится напасть на свою жертву.
Сейчас он был больше похож на рогатого демона, изрыгающего пламя, чем на дракона. Глаза его полыхали красным огнем, а изо рта валил дым.
— Ой, — только и смогла вымолвить я, застыв на месте и находясь все так же в объятиях орка.
— Чем! Вы! Тут! Занимаетесь?! — грозно возопил дракон, уставившись на Рагнара.
По мне он лишь мазнул взглядом, глаза его при этом вспыхнули каким-то кроваво-бордовым отблеском, от которого у меня душа ушла в пятки и больше не высовывалась.
— Мы занимаемся, — лениво произнес орк и вышел вперед, — тем, чем нужно. У нас индивидуальное занятие Досифеи с ее куратором. По какому праву ты врываешься и прерываешь наше занятие? Ты знаешь, что бывает, когда резко выталкивает из транса? Это создает опасность для обучающегося, я подам жалобу ректору.
— К тхэру ректора! — зарычал дракон. — Почему вы в таком виде? Досифея! — потребовал дракон у меня ответа. Видимо, поняв, что Рагнар не настроен отвечать на его вопросы.
— Мы танцевали ритуальный танец макоко, — пискнула я из-за спины Рагнара. Ибо только сейчас поняла, что я раздета… совсем. Что там прикрывает нательная полупрозрачная рубашка? Да ничего.
— Ритуальный танец макоко, значит. — Дракон угрожающе посмотрел на Рагнара. — Издеваешься, да? Ну ладно, тхэров орк. Желаю тебе когда-нибудь пройти через то же самое.
Дракон развернулся на выход.
— Со мной такого не случится, — самоуверенно хмыкнул орк и бросил в спину дракону: — Двери починишь сам.
Дракон нас покинул. Рагнар с довольным лицом повернулся ко мне:
— На сегодня занятие закончено, принцесска. Продолжим завтра.
И, сияя клыкастой улыбкой, как начищенный артефакт, орк пошел к нашей одежде.
Нет, и что это было?

ГЛАВА 3,
в которой присутствие нового преподавателя в академии ставится под вопрос

Этим вопросом задавалась половина студентов академии.
— Дракон взбесился, — то и дело раздавались шепотки за ужином в столовой.
— Дракон сошел с ума. Вы знаете, что сегодня произошло?
— А он не опасен? Мы ничего не знаем о драконах…
Мне даже не понадобилось задавать вопросы, что же такого натворил дракон. Моим друзьям не терпелось самим обсудить последние сплетни.
— Говорят, на педсовете все было спокойно, обсуждали новую программу по драконоведению, как дракон в один миг взбесился, сорвался с места, заметался и готов был всех поджарить и слопать, — выдала сплетни Люся и, возбужденно расширив глаза и хлопая ресницами, спросила: — А драконы едят людей, это правда?
— Нет, — отрезала Алеора. Она единственная не рвалась обсуждать дракона, с осуждением взирая на сплетников и косясь в мою сторону. — У него самого человеческая ипостась. Как он может есть себе подобных?
— Ну и что? — удивилась Люся. — У нас в мире были целые племена, которые человечиной питались. Каннибалы называются.
Все за столом скривились и уныло посмотрели на ужин. Потом осуждающе на Люсю. Та виновато и заискивающе улыбнулась.
— Вообще-то у нас некоторые племена особо воинственных орков тоже не прочь полакомиться врагом. Это такой ритуал превосходства над поверженным противником, смысл его в том, чтобы забрать себе его силу, — вступилась я за Люсю.
Теперь осуждающие взгляды были обращены в мою сторону.
— Так и я о чем! — обрадовалась поддержке Люся. — А драконы могут есть людей в звериной ипостаси.
— Нет, не думаю, — не согласилась я. Представить Ашшура поедающим людей было невозможно.
— С другой стороны, мы слишком мало о них знаем, — подал голос мой брат Васим и покосился в мою сторону. — Ведь о тех, кто к ним попадал, больше ничего не было известно. Они пропадали.
— А ты не допускаешь такой мысли, что им там понравилось и они просто остались жить? — возразила я.
— Все до единого? Никто оттуда не вернулся, — припечатал брат.
— Мы этого не знаем, — встала на мою сторону Алеора. — Может, вернулись да помалкивают. Это всего лишь слухи.
— Ну да, я не знаю, а ты у нас самая умная, — огрызнулся брат.
Я с удивлением на него покосилась. В последнее время они с Алеорой ведут себя как кошка с собакой. Постоянно препираются.
— Если существует вероятность, что дракон опасен, его должны выгнать из академии, — настаивал брат.
— Что-то я не замечал за Ашшуром неадекватности. Остынь, Васим. Может, у него были на то причины. Мы ничего не знаем, — вмешался Янтар.
Брат недовольно на него посмотрел и ядовито обратился к молчавшему Кантору:
— А ты чего молчишь? Дракон ведь твой соперник!
— Васим! — возмутилась я.
— Слишком мало сведений, чтобы делать какие-то выводы, — невозмутимо ответил Кантор, но бросил на меня задумчивый взгляд.
Чтобы прервать начинающуюся склоку, я обратилась к Люсе:
— Люсь, мы с Васимом и Алеорой сегодня вечером съездим в гости к родственникам. Так что весь вечер комната в твоем распоряжении.
— Хорошо, — кивнула Люся и испуганно покосилась в сторону гнома, сидевшего рядом.
Но тот ее успокоил:
— А у меня сегодня встреча со старым приятелем из гелиодоровских.
Гномы называли свои кланы в честь камня, каменную жилу которого они разрабатывали. Мегакрут относился к клану гелиодоровых, их камнем был желто-оранжевый гелиодор.
— А у нас с Кантором намечается тренировка, после такого ужина надо растрясти жирок. — И Янтар погладил рельефный пресс.
— Я, пожалуй, сегодня лягу спать пораньше, — мурлыкнула Ядвига и выразительно посмотрела на Васима.
Ядвига, демоница, влюбленная в моего брата, не теряла надежды на будущее с Васимом. Хоть он не знал, как отделаться от такого настырного внимания, но ее не волновали чувства возлюбленного, только свои.
Эро-Нах, мой сокурсник, демон с факультета некромантии, ставший другом, уже ждал нас у комнаты Янтара и Васима. По дороге Алеора придержала меня за локоток.
— Как прошла ваша тренировка с Рагнаром? — спросила она. — Чем вы занимались?
— Да как обычно, — замялась я. — Что, ты Рагнара не знаешь? Сто кругов, тысяча отжиманий и подтягиваний.
— И все? — уточнила Алеора, подозрительно прищурившись.
— Ну, не совсем…
— Да говори же, — зашипела подруга в нетерпении.
Я оглянулась, не слышит ли нас кто. В коридоре было пусто. Друзья ушли вперед.
— Мы танцевали ритуальный танец макоко, — призналась я.
Пришлось объяснять Алеоре, что это за танец такой.
— Ну и дела, — покачала она головой. — И зачем это Рагнару?
Я пожала плечами. Сама задавалась тем же вопросом.

Ашшур 

Когда его вызвали к ректору, Ашшур сначала не хотел идти. Ну их всех к тхэру.
Но потом подумал: какие у него варианты? Либо убраться отсюда самому, но оставить Фейку без присмотра, что совсем его не устраивало. Как ее оставишь, когда рядом вертятся такие, как Рагнар, Трамарис, Кантор и другие щенки? Либо убраться отсюда вместе с Фейкой.
Этот вариант ему нравился. Но совсем не понравится его суженой. Она хочет учиться. А значит, надо идти к ректору.
Все и так запутано, не стоит запутывать еще больше. Они уже наделали ошибок с Фейкой. Из-за недостойного поведения обоих богиня наказала их связью избранных. Вернее, на тот момент им казалось, что наказала. Его — за то, что он отрицал эту связь и не хотел связывать себя узами брака, тогда как дар избранной пары у драконов считался величайшим даром богини. Фейку — за осквернение священного ритуала брака путем подделки брачной метки истинной пары в виде татуировки, нанесенной на дракона из мести.
Их первая встреча вызвала только раздражение друг другом. Потом были объявлены военные действия. Фейка придумала и привела в исполнение план соблазнения дракона и нанесла метку избранной пары — с той, кого он презирал и ненавидел. Он не признал эту связь.
За это их и наказала богиня. Но потом Ашшур понял, что получил из рук богини награду, великий дар, а не наказание. Дракон получше узнал Досифею и понял, что относился к ней предвзято, теперь все, что в ней раздражало, стало казаться привлекательным, просто раньше он не желал этого признавать. Ему не хотелось влюбляться, не хотелось обязательств, ответственности, было противно подстраиваться под другого, жертвовать своими желаниями и целями. Как тогда сказала Фейка — ему летать была охота.
Он приехал в тот город вместе с Дрейком, главой столичного королевского управления магических и немагических тайных дел, чтобы расследовать одно дело, связанное как раз с Досифеей и Кантором. Кантор соблазнил девушку с помощью приворотного зелья, но уверял, что сделал это под магическим воздействием. Сам бы он никогда не поступил так с той, кого любил. Но ему никто не поверил, так как магического следа местные сыщики не заметили.
Никто не принял во внимание историю семьи Досифеи, зато влиятельные родственницы потребовали раскрыть это дело и привлекли Дрейка и Ашшура. И тогда у них появилась зацепка. Для дальнейшего расследования им надо было съездить в Бекигенг, где и состоялась судьбоносная встреча. Дело еще осложнялось тем, что Дрейк влюбился в Досифею и хотел на ней жениться.
Ашшур узнал о его намерениях, когда они с Досифеей уже к обоюдному удовольствию позанимались любовью и проявилась метка. Пусть ненастоящая, но дракон этого не знал. Он решил уехать подальше от Досифеи, убежать. И не рассказал ничего Дрейку, который строил планы в отношении девушки. Ашшур тогда еще верил, что одного его желания игнорировать связь избранных будет достаточно…
Но когда они с Досифеей встретились здесь, в столице, их неумолимо потянуло друг к другу. Дрейк, узнав об их связи и об обмане, обиделся, и Ашшур потерял его доверие. Он пожалел обо всех своих ошибках, раскаялся, но было уже поздно. Им еле удалось вымолить прощение у Дрейка — на это понадобилось много времени и усилий.
А с Фейкой… Они так и не смогли наладить отношения, слишком много всего плохого стояло между ними. Слишком много ненависти, лжи и неприглядного прошлого.
Но связь давала о себе знать. Они оба стали чувствовать все, что происходило друг с другом. Все ощущения. А Ашшур слыл страстным и пылким любовником, как и все драконы. Правда, с той поры ему, кроме Фейки, никто не был нужен, все его любовницы были лишь суррогатами той, о ком приходилось лишь мечтать. И эта связь стала их мучением и болью.
И тогда он обратился к богине с просьбой переложить всю ответственность за связь только на него: «Я прошу… я умоляю… во всем моя вина, Досифея не виновата. Она маленькая глупая девочка, которая не отвечает за свои действия и поступки… Я — взрослый дракон, признающий свою ответственность. Мне и отвечать. Прошу тебя, всемилостивая, оставь все последствия наших действий мне. Избавь Досифею от всего этого. От боли, от унижения, от попранной гордости. Я виноват, я готов ответить. Прошу, разорви связь. Пусть Досифея будет счастлива. Без меня и моих невольных обид. Назначь плату, я заплачу».
Не сразу, но богиня ответила на его призыв и поставила условие: «Цена твоей просьбы — Досифея забудет о тебе. О вас. Обо всем, что вас связывает. Она начнет с чистого листа, словно тебя в ее жизни не было. Ты согласен на такую цену?»
Невзирая на внутренний протест, Ашшур дал единственный достойный ответ и согласился на условия богини. Самым важным для него стало счастье Досифеи. «Да будет так!» — согласилась богиня. И теперь его избранная не помнит о нем, об их прошлом, об их связи.
Он не удержался, вновь свел с ней знакомство, а чтобы видеться со своей избранной, устроился в академию и стал первым деканом факультета драконоведения. И теперь для нее он просто знакомый дракон Ашшур, куратор и преподаватель.
А после первого поцелуя богиня поставила перед ним новое условие, новую преграду. «Кстати, Ашшур, забыла тебе сказать… Вам с Фейкой нельзя целоваться. Иначе она все вспомнит, и наша сделка отменится», — сказала богиня и исчезла.
И вот теперь он даже не может приблизиться к своей избранной. А через год их связь исчезнет сама собой. У него осталось не так много времени, но как сделать Досифею своей без возможности объясниться, даже если не словами, то хотя бы прикосновениями и поцелуями?
Но дракон не намерен сдаваться. Пока есть хоть какой-то шанс, он будет бороться за их пару. Пусть в этой паре сейчас только он один.
Когда недовольный Ашшур вошел в кабинет ректора и увидел ненавистного орка, то зашипел и выдохнул в него пламя. Которое вовремя перехватил феникс и укоряюще посмотрел на дракона.
А жаль. Ашшур бы посмотрел, как попляшет орк в его пламени. Не все же с феями танцы танцевать.
Ашшур постарался не вспоминать то, что он пережил недавно по вине орка. Когда почувствовал чужие прикосновения к телу ЕГО суженой и ее легкое возбуждение и пьянящий азарт от какой-то увлекательной игры.
Зная, что сейчас она должна быть с Рагнаром, он старался не думать, что же там у них происходит. Орк хоть и дуболом полнейший, но ему не соперник, он защитник Фейки. Но все прикасания к избранной обжигали дракона кипятком, и он не мог это вытерпеть.
Помчался к ним. А дверь еще и была заперта! Заперта от него! От всех!
Он почувствовал, как Фейка очутилась в чьих-то объятиях, и мозг отказал напрочь. Он просто спалил это тхэрово препятствие между ним и его избранной.
И что он увидел?
Почти голую Фейку… ох, не думать сейчас, не думать, не вспоминать… а то придется накладывать иллюзию на штаны…
И голого орка. Ну, пусть не совсем голого, в набедренной повязке. Его это мало утешило.
Ритуальный танец они танцевали, ага. Нет, орк, ты плохо меня знаешь! Отольются тебе драконовы страдания!
— Прекратите! Оба! — заорал на них злой феникс.
— А я что? Я ничего, — глумливо ухмыльнулся орк, подняв вверх руки.
— Чем ты думаешь, Рагнар? — зашипел на него феникс. — Ты отдаешь отчет своим поступкам? Может, это вам, а не Досифее Мибалмарр стоит учиться обуздывать свои эмоции?
Рагнар не ответил, но по его лицу было видно, что он не раскаивается.
— Рагнар! Ты понимаешь, что ты наделал? Выставил дракона неадекватом перед всей академией, когда про его избранную никто не в курсе, кроме нас троих?
— Я показал лишь его истинное лицо, — ответил орк. — Если дракон не может себя сдерживать, значит, он опасен и ему тут не место.
— Дракон не может себя сдерживать только в одном случае: когда речь о его избранной, — процедил Ашшур. — И если еще раз так поступишь, я спалю всю вашу тхэрову академию, схвачу Фейку и унесу ее к себе. И ты, тхэров шутник, больше никогда ее не увидишь, как и Нангар. А ты объяснишь ему почему.
Орк вскочил, готовый наброситься на дракона.
— Прекратите! — снова воззвал к ним феникс, но понял, что бесполезно, и поставил между ними магическую стену-перегородку. — Нет, ну взрослые же лю… тьфу ты, драконы и орки… а ведете себя как малолетние студенты. Последний раз такую стену мне приходилось воздвигать шесть лет назад. Когда двое студентов не поделили девушку. Вы-то что поделить не можете? Досифея — избранная Ашшура. В чем дело, Рагнар?
— Да какая избранная! — рыкнул орк. — Та, что даже не знает о своем замужестве! Каким путем он ей эту метку нанес? Каким обманом затащил Фейку в постель? Не попросил ее руки у родственников! Не получил разрешения на брак! Обманывает свою суженую! Сдался нам такой зять!
А Ашшур рассмеялся. Сказать бы орку, что это не он затащил его принцессу в постель, а она его. И посмотреть на его вытянувшуюся морду.
Но он не будет, это их с Фейкой дела и их прошлое, в которое он никого впускать не собирался.
— На то была воля богини, — ответил он. — И не тебе с ней спорить. Впрочем, нет, поспорь, — осклабился дракон.
Орк, конечно, не поверил.
— Да-да, вали все на богиню. Всем известно, когда проявляется метка — после проведенной вместе ночи. Ты хочешь сказать, что провести вместе ночь вас заставила богиня? — вздернул брови орк.
— Все было не так, Рагнар. А как, ты уже не узнаешь, потому что после всего, что ты сделал, я тебе ничего не расскажу. Друзьями мы не станем.
— Да больно надо, — обиделся орк. — Ты осквернил нашу принцессу степи. Ты поступил непорядочно. Как вор. Как подлец. Как…
— Остынь, Рагнар! — взревел феникс так, что у обоих заложило уши. Он грозно посмотрел на орка. — Ты даже не удосужился сначала узнать правду. Ты не подумал, что все не так, как ты себе вообразил? И тебе потом придется отвечать за свои оскорбительные обвинения? К тому же когда речь идет об истинной паре, никаких обвинений к ним предъявлено быть не может! Это закон!
Орк насупился и промолчал.
— Ты надеешься никогда не испытать того, что испытал сегодня я? Зря. Ты слишком самонадеян, а богиня таких любит прямо очень-очень, страсть как. А я еще и попрошу обратить ее внимание на тебя, — теперь уже глумливо подмигнул орку Ашшур.
Феникс устало закатил глаза. Нет, ну ладно там студенты. А с этими олухами что делать? И почему он не отправился на покой после последнего воскрешения?
— Послушайте, петухи, — обратился он к ним. — Вы не выйдете отсюда, пока не извинитесь друг перед другом и не заверите меня, что больше такого не повторится. Рагнар, — повернулся феникс к орку, — ты срываешь дипломатическую миссию. Налаживание контактов с драконами очень важно не только для королевства, но и для всего мира. Ты же не против всего мира, правда? — вкрадчиво спросил феникс.
Орк надулся и сцепил руки на груди. Феникс повернулся к дракону:
— Ашшур, научись держать себя в руках. Иначе нам придется расстаться. Не важно, с одним тобой или с тобой и Досифеей. Но студентов академии я подвергать опасности не могу.
— Я понимаю, — кивнул Ашшур.
— Но если Досифея недоучится, — продолжил ректор, — это вызовет недовольство многих влиятельных персон, в том числе и королевских. Надо тебе такое счастье? И не думаю, что твоей избранной пойдет на пользу, если она бросит учебу. Ради безопасности ее придется лишить магии. А для нее она важна. Простит ли она тебе это? Готова ли она заплатить такую цену за твою любовь?
Ашшур знал точный ответ на этот вопрос — нет. Значит, придется сжать зубы и терпеть.
Нехотя, они с орком встали и, не глядя друг на друга, пожали руки. Но оба знали, это перемирие — еще не конец войне между ними.

ГЛАВА 4,
в которой все ломают голову, как вручить подарок так, чтобы его не отвергли

— Итак, заседание по поводу помощи Люсе считаю открытым! — возвестила я, когда все — Алеора, хозяева комнаты Янтар и Кантор, Васим с Ядвигой, Кайл, Эйдан, Мегакрут и Эро-Нах — нашли себе места и устроились с удобствами.
Так как, когда я забралась по-свойски на кровать Янтара, за место около меня началась возня и препирательства. Поэтому мне пришлось пересесть на отдельный стул и теперь как председатель собрания вещала за столом посередине комнаты.
— После обеда мне удалось выудить сведения у самой Люси: в своем мире у нее был жених… — Я покосилась на Мегакрута, а он на меня, задержав воздух на вдохе. — Который дарил ей подарки и считал, что за это Люся должна во всем ему повиноваться. Как говорит Люся, посчитал, что купил ее. А когда они расстались… — Тут Мегакрут шумно выдохнул и поймал насмешливый взгляд демона. — Потребовал все до единого подарки обратно. А когда Люся не вернула ему лишь комплект белья…
— Постельного? — уточнил гном.
Все на него покосились, но поправлять не стали. А я прикусила язык. Зачем вообще надо было вдаваться в подробности, придумала бы что-нибудь другое.
— Конечно, постельного, какого же еще? У них там постельное белье — лучший подарок, дорогое очень.
— Да? Кхм, надо же как, — задумчиво потер бороду гном.
— Так вот, когда она ему его не вернула, он обратился в органы правопорядка, обвинив ее в краже! — закончила я грустную Люсину повесть о неудачной любви и подарках.
— Вот подлец! — почти одновременно воскликнули Алеора с Ядвигой.
— Обломать бы ему рога, — агрессивно добавила демоница.
И в ее случае это была не метафора. У демонов действительно росли рога от измен супругов. А для пылких демонов измена в порядке вещей, поэтому рога были у всех взрослых особей.
Я согласно кивнула. Тут мы выступили единым фронтом, именно это хотелось бы сделать и мне. На лицах парней тоже было осуждение, а на лице гнома праведное негодование.
— Я бы ему, ух! — потряс он кулаком. — Бедная Люся. Теперь понятно, подарок она ни за то не примет.
— Не примет, — вздохнула я. — Как я поняла, единственный, от кого она примет подарок, — это их Дед Мороз.
— Кто это? — спросили все разом.
— Персонаж сказки. Праздник Нового года у них почему-то посередине зимы, и они отмечают его совсем по-другому, чем мы. Я не все запомнила и поняла, но в новогоднюю ночь этот Дед Мороз подбрасывает им подарки под елку, которую на этот праздник ставят дома и наряжают.
— Елку дома? — удивились все.
— Это как? — с недоумением спросила Ядвига. — Это что за дома у них такие, чтобы высокую елку пересадить в дом? А потом что? Пересаживают обратно в лес?
— Не знаю, — развела я руками. — Потом можно поподробней порасспрашивать. Но в любом случае сейчас нам это мало чем поможет. Деда Мороза у нас нет…
— Может, есть? — прервал меня гном. — Может, у них так называется, а у нас по-другому. Кто он, этот Дед Мороз?
— Старый маг, живущий с внучкой на крайнем севере в снегах. Поэтому и имя у него такое. Может заморозить, если кто не по нраву придется. То есть маг льда, получается. С белой бородой и усами, в длинной красной шубе и шапке, еще у него красные варежки.
— Хм… хм… — послышалось со всех сторон.
— А-а, вспомнила, еще у него посох.
— Боевой? — оживился Кайл. — Викисланд?
— Нет, точно не боевой, — помотала я головой. — Зачем ему боевой, с кем сражаться? Он подарки же по домам носит. Я так поняла, он с его помощью магию свою творит.
— Придумал! — воскликнул Янтар. — Давайте скажем Люсе, что у нас есть этот Дед Мороз, только называется по-другому. Ща придумаю… Маг Подарков, во! И он подарит Люсе подарки. От него-то она примет?
Я скептически посмотрела на Янтара. Маг Подарков, надо же такую тхэрню придумать.
— А ведь была у нас фея подарков, помните, в сказках? — спросила Алеора, закусив губу.
Васим посмотрел на нее и тут же отвернулся, сглотнув.
— Помню, — улыбнулась я. — Она дарила подарки детям, которые хорошо себя вели. Раз в год она прилетала к ребенку в любой день и дарила подарок. Но теперь фей нет, и Люся об этом знает.
— Так я и говорю, — не унимался Янтар. — Пусть ей подарит подарок наш Маг Подарков. Придумаем повод, какой-нибудь праздник. Сейчас…
— Янтар, идея интересная, но, знаешь, я не стала бы с первых дней обманывать Люсю, — скривилась я. — А если она узнает об обмане? Спросит кого-нибудь про этого Мага Подарков? Мы разрушим ее доверие. Не только к себе, но и к новому миру. Ей и так нелегко привыкать. Представь себя на ее месте.
Почему-то в последнее время я стала очень щепетильна насчет лжи и правды. Хотя с чего бы? Ничего такого ведь в моей жизни не было. Или было? В удаленных воспоминаниях. Кантор вот говорил что-то о доверии. Я покосилась в его сторону, и он одобрительно мне кивнул и улыбнулся.
— Согласен с Феей, доверие легко потерять и трудно заслужить. Не стоит терять Люсино.
— И я согласен, — погладив бороду, вынес гном свой приговор идее Янтара.
Янтар насупился.
— Раз подарки она не возьмет, надо помочь ей заработать на необходимые вещи. Сама она быстро такую сумму не заработает. Тут и нужна наша помощь и смекалка. Какие идеи?
— У меня есть! — снова вскинулся Янтар. — Она найдет мешок денег и потратит. Или создадим ей иллюзию на монеты на большую стоимость. Вы пойдете по магазинам, она будет платить иллюзией, а мы следом за вами все доплатим.
— Опять обман, — покачал головой Мегакрут.
— Давайте придумаем ей какую-нибудь работу, за которую она получит нужную сумму, — выдвинула предложение Алеора.
— Такая умная, да? И где же ты ей найдешь такую работу? — тут же встрял Васим.
Да что же это такое! Чего он к ней цепляется!
— Идея мне нравится. Но вариантов пока тоже не вижу. — Я закусила губу, и тут же на мне скрестились голодные взгляды нескольких представителей мужского пола.
Я прокашлялась и попросила воды. Кайл, Эро-Нах вскочили, но их оттеснил Янтар.
— Фея у меня в гостях, расслабьтесь.
И Янтар с видом победителя подал мне бокал с водой.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— А если она «найдет» не мешок денег, как предложил Янтар, а какой-нибудь артефакт? — подал голос Эйдан. — За него можно будет выручить много денег.
— И будет искать его хозяина или отнесет в деканат. Знаем, плавали, — скривилась я.
Подобная ситуация была, только не с артефактом, а с найденным украшением в коридоре академии на выходе из аудитории. Люся долго и упорно искала владелицу украшения, пока не нашла. Та лишь пожала плечами, взяла, даже не поблагодарив, и скупо произнесла:
— Дешевая безделушка. Не стоило таких усилий. Могла бы оставить себе.
Но Люся не могла. Поэтому этот план тоже не годился.
— А что она умеет делать? — спросила Ядвига. — Тогда можно бы подумать, какую работу ей предложить. А еще, как вариант, я помню, в прошлом году у нас была ярмарка, часть дохода шла академии, остальное оставалось у продавцов товара. Можно бы организовать что-то подобное, и мы бы у Люси выкупили все, что она выставит.
— Замечательная идея, да, Фей?! — воскликнула Алеора.
— Согласна, мне тоже нравится, — улыбнулась я.
Ядвига довольно посмотрела на Васима, ожидая похвалы или комплимента. Но тот бросил сощуренный злой взгляд на Алеору.
— Сама бы дельное что-нибудь предложила!
— Васим! — возмутилась я.
Алеора расстроенно отвернулась. На ее глазах блеснули слезы. Я показала брату кулак. Тот нахохлился и отвернулся. Нет, ну что за тхэр?
— Кстати, а помните, в прошлом году у нас проходило соревнование команд по поиску клада? Правда, кладом был талисман академии. Но выигравшей команде полагался хороший денежный приз, — не унимался по поводу поисков сокровищ Янтар.
— Точно, весело было! — встрепенулся Васим.
— А если организовать что-то подобное и подыграть Люсе?
— А мне нравится идея с кладом, — вскинулся гном.
Еще бы, какой гном не любит кладов, да они жить без них не могут.
— Пойдем дальше. А если мы закопаем клад, подбросим «древнюю» карту девчонкам и позволим Люсе его найти? — захватил азарт и Янтара.
— Может, работа?.. — робко вклинилась я, но все представители мужского пола на меня замахали руками и зашикали.
Азарт кладоискателей захватил их всех. Меня уже больше не слушали. Даже у Кантора глаза сверкнули азартным блеском. Ядвига и Алеора согласились с парнями. В принципе у меня возражений тоже не было. Клад так клад. Обмана-то, в общем, тут нет. Ну, закопали мешок с деньгами, откопали. Какое имеет значение, что сами. Наши сокровища, что хотим, то и делаем.
Решение было принято единогласно. До ночи мы составляли план реализации нашей идеи. Когда мальчики начали спорить о мелочах, а мы с Алеорой зевать, все попрощались и пошли к себе — с утра всем на лекции, а мы договорились с драконом о занятии на утро.
— Я вас провожу, — вскочил Васим.
Хм, давно ли мой брат стал таким заботливым?
— Проводи меня, Васимчик, — сладко мурлыкнула демоница, прижимаясь к нему всем телом.
Алеора не стала дожидаться их разборок и вышла из комнаты. Я пошла за ней. За нами вылетели Эро-Нах, Кайл и Янтар.
— Я провожу, — сказали они хором, и каждый покосился на другого.
— Идемте все вместе, — вздохнула я. — Но только до общежития. У нас легенда, что мы втроем — Алеора, я и Васим — ездили в город к нашим родственникам.
— Поэтому и проводить должен я! — буркнул вышедший Васим с повисшей на нем Ядвигой.
Его правоту признали. Васим отправил Ядвигу с Эро-Нахом и пошел с нами. И не сказал за всю дорогу ни слова. Алеора тоже молчала и смотрела под ноги. Ну а я что? Птичка-чиричка, болтающая без умолку? Я погрузилась в свои думы, и мы так и дошли до дверей нашей комнаты.
— До завтра, — буркнул Васим, поглядел на Алеору, которая так и не подняла глаз, и ушел.
Я взяла Алеору за руку, которой она потянулась к дверной ручке.
— Что происходит между вами с Васимом? — мягко спросила я.
— Ничего, — отвела взгляд Алеора.
— Нет, что-то происходит, я же не слепая. Не хочешь поделиться?
Алеора неопределенно пожала плечами.
— Я не знаю, правда, — сказала она и открыла дверь нашей комнаты.

ГЛАВА 5,
в которой делаются предложения

Когда мы открыли дверь, в нос ударил специфический неприятный запах. Посередине комнаты сидела Люся, вокруг нее царил бедлам. Клубки нитей, баночки с отдушками и красителями, мензурки и пипетки, посуда: от кастрюльки до блюдец, на которых были разложены зерна, бобы, высушенные травы и цветы. Цветная бумага и картон, какие-то конусы и вазочки, а главное, целая куча свечей разных форм, размеров и цветов.
Выглядела Люся не очень, какой-то ошалелой и встрепанной.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась я.
А Алеора помахала под носом, прогоняя неприятный запах, и уточнила:
— Чем так воняет?
— Девочки, вы рано, — извиняющимся голосом сказала Люся. — Я тут, пока вас нет, делом решила заняться. Чтобы денег подзаработать, свечек вот наварить новых из старых. Они часто у вас используются в ритуалах. Насобирала огрызков и варю новые, потом их продать можно.
— Люсь, уже почти ночь на дворе, — сочувственно сказала я. — Ты не заметила, как время пролетело.
— Ох, правда? — смутилась та. — Простите, девчонки. Сейчас я проветрю.
Она встала и пошла к окну. Мы с Алеорой понимающе переглянулись.
— И как, получается? — спросила подруга, разглядывая кавардак, устроенный посреди комнаты.
— Извините, я сейчас все уберу… Не очень, — призналась Люся в ответ на заданный вопрос. — Я только в теории знала, дома не было нужды этим заниматься. Но девочки в декрете этим часто подзарабатывают.
— В декрете? Что такое декрет? — заинтересовалась Алеора.
Пока Люся убиралась, рассказывала подруге про декрет.
Я насчитала двенадцать готовых свечей.
— Ты эти двенадцать свечей сделала из огрызков? И сколько ты их собирала?
— Да недолго, недели хватило, — откликнулась Люся. — Кстати, на вашей кафедре жизни и некромантии больше всего насобирать получилось.
Мы с Алеорой опять переглянулись. Ну да, неделю собирать огрызки и сделать двенадцать свечек — очень прибыльный бизнес. Учитывая, что кое-кто использовал для свечей кружки, которые теперь только выкинуть, и кучу разных дополнительных материалов. Нет, хорошо, что мы все-таки про клад придумали!
Утром, после завтрака, мы встретились с Ашшуром. Он отнес меня на то же место. Был предупредительно вежлив, и только. В этот раз не касался меня руками, кроме самого момента полета. Повторили прошлые упражнения, поделали новые. Когда мы приземлились у академии и пошли к главному корпусу, дорогу дракону преградили две демоницы. Одна из крылатых, другая из песчаных.
— Доброго дня, дир Ашшур-шакин-шуми, — поприветствовали они его. — А когда у нас начнутся занятия по драконоведению? Мы с таким нетерпением их ждем.
Девушки недвусмысленно улыбнулись, играя кончиками пушистых хвостиков и выпячивая верхние достоинства.
— Как только закончатся индивидуальные занятия с дирой Досифеей. Я ее куратор, поэтому ее занятия приоритетны, — учтиво поклонился дракон.
Демоницы, до этого сделавшие вид, что не заметили меня, недовольно посмотрели.
— Что ж… надеемся, ждать осталось недолго. А может, вы нам тоже проведете индивидуальные занятия? — промурлыкали демоницы и соблазняюще улыбнулись.
— Недобор, — вклинилась я.
— Что? — с недоумением обернулись они ко мне.
— Говорю, если бы вас было трое или четверо, дир Ашшур-шакин-шуми, может быть, и рассмотрел бы ваше предложение. — Я развернулась и поторопилась к главному входу, не дав сказать дракону ни слова.
Он меня не догнал, демоницы перекрыли дорогу и спрашивали дракона еще о чем-то очень важном.
На пути к общежитию меня нагнал Кантор.
— О, Фей, вот ты где, а я тебя ищу.
— Да, привет. Что ты хотел?
— Поскольку ты пропускаешь занятия, я нашел свои конспекты за первый курс и принес тебе. Изучай, знаю, ты не хочешь отставать. Если еще что-то надо, ты только скажи. По некромантии Эро-Нах обещал делиться, надеюсь, он не забывает?
— Забудет он, — хмыкнула я.
Он еще не распрощался с мыслью сесть на демонов трон. Это он так подошел ко мне знакомиться. «Меня послали сюда, чтобы завоевать тебя и взять в жены. Мне известно, что ты из женщин рода Мариэлийских. Тех, что делают своих избранников властелинами. Честно говоря, я сомневался, стоит оно того или нет, но, увидев тебя, решил — так тому и быть. Я — красавец, ты тоже ничего, а вместе мы станем властителями демонской империи. Звучит, а?» — И он стрельнул в меня глазами.
Тогда я вежливо объяснила демону, что это так не работает. Такое случается по любви и воле на то богини. На это Эротомах-Нахолемах ибн Маммоний, а сокращенно Эро-Нах ответил, что влюбить меня в себя для него не проблема. Пришлось соврать, что у меня есть суженый. Об этом мне сообщила Алеора, после того как я частично утратила воспоминания. Но поскольку я все его никак не показываю, Эро-Нах считает, что я обманула и у него есть шанс.
— Спасибо, Кантор, — искренне поблагодарила я, взяв конспекты.
— Как ты? Как продвигаются дела в управлении магией? Есть успехи?
— Главное, что нет срывов, — ответила я. — Магию пока не использую.
— Ты сильная, Фей. У тебя все получится. Я в тебя верю, — сказал Кантор.
Мы уже дошли до дверей общежития и встали у входа.
— Спасибо большое, это очень греет душу. Вы с Янтаром всегда в меня верили.
— Фей, скоро праздник богини-матери. Я предлагаю тебе стать моей спутницей на празднике. Пойдешь со мной? — вроде бы небрежно спросил Кантор, но весь его вид выдавал волнение.
— Кантор, это очень неожиданно… Можно я отвечу тебе завтра? — смягчила я нерешительность улыбкой.
— Ты получила предложение от других? — поинтересовался Кантор.
— Нет, ты первый пригласил.
— А, понятно. Ждешь предложение от другого… — кивнул Кантор.
— Нет, Кантор, ты ошибаешься, ни от кого я ничего не жду. Просто у меня действительно вылетело головы, что время праздника подошло. Дело в нас. Ты же понимаешь, что это значит. Я не уверена, что готова к этому.
— Фей, между моими надеждами и реальным положением дел — пропасть. Твоя компания ни к чему не обязывает, мы просто повеселимся, я тебе обещаю.
— Я подумаю, ладно? — заглянула вопросительно в глаза Кантору и погладила по руке.
Обижать его не хотелось, но и вот так сразу решиться я тоже не могла. До обеда в общежитии меня нашли Кайл и демон, оба пришли с приглашениями. От которых я отказалась.
— Ты с ним идешь? — подозрительно прищурил глаза Эро-Нах. — Когда же я уже увижу наконец своего соперника?
— Не с ним, но и не с тобой, Эро-Нах, извини, — ответила я.
— Знаешь, у меня уже есть подозрения, что ты меня обманываешь. И никакого суженого у тебя нет, — заявил он. — Не хочешь стать моей женой, так и скажи.
— Хорошо, говорю, — быстро согласилась я. — Не хочу.
— Ага! Я так и знал. Нет уж, теперь не отвертишься! Я тебя завоюю! — пылко возвестил демон.
— Эро-Нах, — угрожающе протянула я, — остынь. Я сказала, что не хочу быть твоей женой. И это не значит, что я призналась, будто обманула тебя насчет суженого. Он есть, просто мы еще скрываем наши отношения.
— Не верю, не верю, не верю, — помотал головой демон. — Какой смысл ему скрывать? Да он гордиться должен!
— Он гордится, — быстро согласилась я, — и желает скорее обнародовать нашу связь. Это я против. Не готова.
— Фея, по-моему, ты все-таки обманываешь. Если нет, то покажи его хотя бы мне. На празднике.
— Хорошо, — снова согласилась я.
Когда закрыла за демоном дверь, шумно выдохнула, словно пробежала десять кругов на физподготовке. Нервно-то как. Тяжело мне дается вранье. И как потом буду выкручиваться? После праздника?
Когда соседки пришли с занятий, пришлось рассказать Люсе о празднике богини-матери. Она заметила оживление в академии, и Мегакрут нашел ее с утра и пригласил на праздник.
— А еще от кого-нибудь получила приглашения? — полюбопытствовала я.
— Да. — Люся смутилась и покраснела. — С курса два мальчика пригласили. Один оборотень, другой океанид.
— Вау, — протянула я. — Пользуешься успехом!
Мы похихикали над смущенной Люсей. И стали рассказывать о празднике.
— С древних времен это праздник осени, жатвы и урожая. Мы благодарим богиню-мать всего сущего и всей жизни за хороший год, за богатый урожай, за то, что будет сытая зима. В это время играют много свадеб. А те, кто к свадьбе еще не готов, но влюблен, просят богиню-мать о благословении. Чтобы объект любви ответил взаимностью и в один из ближайших годов можно было сыграть свадьбу. Есть поверье: если провести этот праздник вместе с возлюбленным, то будет шанс на счастье с ним. А вечером еще проводится ритуальное гаданье — пары расходятся и подходят к алтарю, где не глядя выбирают одну из заранее заготовленных для этого веточек растений или цветов, как попадет. Если выбранный символ у пары совпал, значит, богиня благословляет их любовь.
— А для других в этот праздник заготовлено много всяких развлечений, ярмарка, состязания, танцы, выступления артистов, — дополнила Алеора.
— Приглашать на праздник дозволено за две недели до него, как раз сегодня такой день, и парни торопятся пригласить понравившуюся девушку. То есть приглашение на праздник — считай, неофициальное признание в чувствах, — подмигнула я Люсе. — Вообще, девушка должна дать ответ, с кем пойдет, только накануне праздника, все две недели, принимая приглашения, она может не отвечать ни да ни нет. Но у нас мужчины нетерпеливые, им сразу ответ подавай, не желают мучиться в неведении, — посмеялась я. — Да и влюбленная девушка не всегда готова мучить своего парня, поэтому это условие редко соблюдается. Но ты можешь ему последовать. Сказать, я в своем праве. И никто ничего не возразит.
— А девушка может сама пригласить парня? — зарделась Люся.
— Да, может, конечно. Ты что-то задумала?
— Хочу пригласить магистра Сухариэриела, — одновременно с вызовом и смущаясь сказала Люся.
Я пожала плечами. Кто я, чтобы советовать в таких вопросах. Со своими бы чувствами разобраться.
— Алеора, ты сколько приглашений получила? — обратилась я к подруге.
— Три, — равнодушно пожав плечами, ответила та.
На обеде Янтар, увидев меня, завопил:
— Фейка! Идем вместе на праздник, все, я так решил! Достали! Что за девки пошли. Семь предложений с утра! Никакой скромности, никаких загадок и тайн. Нет бы вызвать во мне охотничий азарт, ну!
— Кроме семи, все остальные тебя не пригласили, — ответила я, присаживаясь, — так что обрати внимание на кого-нибудь из них.
— Не хочу, — заупрямился друг. — Пойдешь с кем-то, а потом не заметишь, как в браке окажешься. Я пока не собираюсь.
Я хмыкнула. И обратила внимание на брата.
— Ты чего такой хмурый сидишь? Ядвига с утра тебе поставила ультиматум, с ней или ни с кем? — пошутила я.
— Нет, Ядвигу пригласил какой-то демон, — ядовито ответил брат.
— И что? — Я пожала плечами. — Мало ли кто ее пригласил. Ее-то интересуешь ты.
— Не поверишь, но она согласилась, — буркнул брат, не поднимая глаз.
Что? Я не поверила своим ушам. Ядвига решила сменить тактику? Ну и правильно. Я обернулась и поискала демоницу взглядом. Она сидела за другим столиком в кругу своих однокурсников, смеялась, выглядела счастливой и не смотрела в нашу сторону.
— И чем ты недоволен? Разве ты не этого хотел? — удивилась я.
— С чего ты взяла, что я недоволен? Да я счастлив как не знаю кто, — раздраженно ответил брат. — Я пойду с вами.
— С кем — с нами? — уточнила я.
— С тобой, Люсей и с ней, — кивнул он в сторону Алеоры.
— Она,  — выделила я интонацией, — уже получила несколько приглашений, так что вряд ли пойдет с нами. У Люси тоже свои планы…
— Да, Люся пойдет со мной, — довольно влез Мегакрут, предвкушая праздник вместе со своей зазнобой.
— А я… — решила продолжить я, но меня перебили.
— А Досифею пригласил я, — встрял Кантор и оглядел тяжелым взором всех присутствующих.
— Значит, я иду с вами, — кивнул Янтар, посмотрев на меня и Кантора. За что получил от того ответный выразительный взгляд.
Алеора жевала, не поднимая глаз и не сказав ни слова. Васим тоже нахохлился и замолчал. Люся тоже, впрочем, промолчала в ответ на слова гнома, испуганно покосившись в его сторону и отводя глаза.
Когда я пришла на занятие с Рагнаром, заявила ему с порога:
— Сегодня сразу раздеваться будем? Я надела рубашечку попрозрачней и покороче.
— Прости, принцесса, — повинился орк.
— Рагнар, от тебя никак не ожидала, что ты будешь меня использовать.
— Я тебя не использовал, — вскинулся орк, но смотрел жалобно, как побитая собака.
Хотела сказать, что прекращаю с ним занятия и даю ему отвод как куратору, но в последний момент пожалела.
— Да? А как это называется?
— Прости. — Орк бухнулся передо мной на колени, став при этом ростом как раз с меня.
Для воина, особенно такого, как Рагнар, встать на колени — полностью признать свою вину и предоставить право на вынесение приговора тому, перед кем склонил голову. Ни разу за свою жизнь Рагнар еще не вставал ни перед кем на колени. Даже когда подчинился воле старейшин и духов, требовавших помолвки с дочерью врага.
И как бы я ни злилась, такой жест не оценить не могла.
— Встань, Рагнар, — попросила я.
— Когда простишь, — сказал несносный орк.
— Не могу я на тебя злиться. Встань. Но, надеюсь, это был первый и последний раз.
— Не сомневайся. Больше такого не повторится, — кивнул орк и встал с колен. — Шесть кр-ругов в быстром темпе, на старт, внимание, побежала!
Я застонала — вот зачем так быстро простила, надо было растянуть, чтоб сам мучился, а не меня мучил. Но что делать, руки в ноги — и побежала!

ГЛАВА 6,
в которой расхлебываются последствия первого бизнеса одной попаданки

Вечером после ужина мы позанимались учебой, а когда уселись попить чай, я спросила у Люси:
— Сегодня свечи не будешь делать?
— Нет, у меня еще половина осталась. Эти-то шесть еле удалось продать. С рук не очень охотно покупают, предпочитают в лавку обращаться. Я вот подумала, а если я предложу свечи в лавку?
Не успели мы это обсудить, как в дверь забарабанили со всей силы. Мы переглянулись, Алеора пошла открывать. В комнату ворвалась разъяренная незнакомая девица. Посмотрев на нас, она остановила взгляд на Люсе, ткнула пальцем в сторону попаданки и гневно пошла на нее.
— Ты! Ты… сейчас ответишь!
Она была готова наброситься на Люсю с кулаками. Та испуганно сжалась, а я встала между девицей и Люсей. Палец девицы уперся в меня. Она подняла глаза, налитые от гнева кровью.
— Спокойно, уважаемая дира. Объясните, что происходит? — пока еще сдержанно спросила я.
— Она! Она… — эмоции не давали девице говорить.
— Выдохните. Хотите чаю? — Я оттеснила девицу к своему стулу, на который та шмякнулась и с удивлением на меня посмотрела, словно пришла в себя от наваждения.
— Не хочу, — мрачно покачала она головой. — Эта… — она ткнула пальцем в сторону Люси, — мне романтическое свидание испортила. Вот, — пожаловалась она.
Я вопросительно посмотрела на Люсю, но та испуганно вздрогнула, как птичка, и опустила взгляд.
— Каким образом? — спросила я.
— Я у нее свечку сегодня купила. И зажгла вечером вместе с остальными…
Ага, теперь хоть что-то проясняется. И что же случилось? Девица продолжила сама:
— Вместо обещанного приятного соснового аромата свечка завоняла… — Девица поморщилась, словно съела что-то невкусное и подбирала слова, потом выплюнула наконец: — Дерьмом.
— Ох, — выдохнули мы все трое: я, Алеора и сама виновница произошедшего.
— Арчибальдушка сбежал… и теперь… никогда больше не вернется… — разрыдалась вдруг девица, закрыв лицо руками.
Да, тут целая драма! Я переглянулась с соседками. Люся виновато склонила голову.
— Простите, пожалуйста, я, наверное, перепутала что-то в рецептуре. Я же не специально, — обратилась она к девице.
Но та лишь дернула плечами и разрыдалась еще горше. Я налила девице чай, вынула из закромов фляжку с бальзамом на эльфийских травах, как раз для таких случаев, плеснула от щедрой души и подала девице.
— Пей, полегчает.
Ей полегчало после первой рюмки. Ой, то есть чашки. И мы были вынуждены слушать историю непростой любви девицы, которую звали Мальверина, с Арчибальдушкой. Чтобы выслушать все это и не свихнуться, пришлось налить и нам. И стресс заодно сняли. После третьей рю… чашки мы уже ржали как лошади, обсуждая парней и слушая интересные рассказы Люси про ее мир. Наши хорошие посиделки прервало появление очередной гневной девицы.
Увидев Люсю, та аж позеленела от злости. Потому что орчанки и правда зеленеют, когда испытывают сильные эмоции.
— Что, тоже свидание расстроилось? — миролюбиво предположила я.
— Нет, ритуал проводила. — Она с интересом оглядела нашу компанию и выставленные перед нами чашки.
— Ладно, не злись. Деньги мы вернем, а Люся не виновата. Иди, запей стресс чайком, — предложила я.
— Чайком? — ухмыльнулась та.
— Чаем с бальзамом, — уточнила я.
Та не отказалась, и наша компания пополнилась. Я поинтересовалась: ждать нам еще гостей? Заглянули к нам на огонек еще две девицы. Одна ненадолго присоединилась к нашим посиделкам, но вскоре ушла, вторая фыркнула, потребовала деньги и ушла, хлопнув дверью. Но нам было уже все равно, нам было весело.
— Еще две остались, — сказала я. — Наверное, они сегодня просто не зажигали. Так что тебе стоит их завтра найти и забрать свечи до скандала, — обратилась я к Люсе.
— Ой! — Она зажала рот рукой, и глаза ее наполнились ужасом.
— Что? — насторожились все разом.
— Одну свечку я подарила магистру Сухари… Сухариэри… — не могла выговорить нетрезвая Люся.
— Мы поняли, — прервала я ее попытки.
— Надеюсь, он ее не зажигал.
— А зачем ты ему ее подарила? — спросила орчанка.
— Я пригласила его на праздник богини-матери и вручила в подарок свечку, — выпалила Люся.
— Ого! Ты не рассказывала! Рассказывай скорее, — потребовала я.
— Да нечего рассказывать, — отмахнулась Люся. — Он сказал, что в моем положении мне не о праздниках надо думать, а о том, как устроиться в этом мире. Что главным для меня должна быть учеба и бла-бла-бла…
— Вот же сухарь, — выругалась я.
Со мной согласились все.
— Но свечку взял? — уточнила Алеора.
— Я ему ее всунула, — кивнула Люся. — Он попробовал отказаться, но я такой возможности не дала. А теперь жалею, — вздохнула она и, мне показалось, собралась заплакать.
— Только не плачь. — Я подлила ей очередное лекарство от слез.
Она выпила и встрепенулась:
— Какое плакать! Надо свечку у него забрать!
— Заберешь, — согласилась я. — Завтра.
— Нет, надо сейчас. — Она встала, пошатываясь. — А вдруг он ночью ритуал какой будет проводить? Он же некромант! Так что надо поторопиться.
— Люся, постой… — попыталась я образумить попаданку, но глаза той сверкали тем азартным блеском, что мне знаком. По себе. И ничем хорошим это обычно не кончается.
— Идем тогда вместе. Одну я тебя не пущу. — Я встала, тоже пошатываясь.
— Вместе так вместе. — Мальверина еле поднялась, но удержалась на ногах.
— Вас одних отпускать нельзя, — заявила, бодро вскочив, орчанка и даже не пошатнулась. Только глаза то сбегались в кучу, то разбегались в стороны.
Алеора тоже подтянулась за нами.
— Идем, ик, — поднялась она, держась за стол.
А потом мы, держась друг за друга и стены, направились к эльфу.
— Каков твой план? — спросила по дороге я Люсю.
— Если он у себя, потребовать свечку обратно. Если нет, залезть к нему и выкрасть. То есть забрать свое, — поправилась Люся.
Нам повезло, что магистры жили в отдельных домиках. Каждый дом был разделен на две квартиры. Эльф жил по соседству с Рагнаром. О чем на подходе вспомнила орчанка.
— А к Рагнару нет повода заглянуть? — поинтересовалась она и залилась зеленым румянцем.
— Какой повод тебе нужен? — удивилась я. — Пригласи его на праздник, вот и повод. Или скажи, что у тебя упражнение какое-нибудь не получается и тебе нужна индивидуальная тренировка.
— Чувствуется опыт, — уважительно посмотрела на меня орчанка.
— Фантазия, — поправила я ее. — А еще лучше попроси помочь с танцем макоко, он не откажет, — припомнила я орку вчерашнее.
— Думаешь? — засомневалась орчанка. — А это интересная идея.
— Вот-вот, — подлила я маслица в огонь.
Мы подошли к домику и спрятались в кустах. Люся подошла к двери эльфа и постучала. Через какое-то время дверь открылась, и на пороге появился эльф в домашней одежде — шелковой пижаме. Выглядел он, надо сказать, эффектно, даже я на секунду залюбовалась.
На занятия он всегда одевался строго, глухие эльфийские костюмы дополняли длинные светлые волосы, уложенные в сложную эльфийскую прическу. Сухая манера речи и вечно поджатые губы. Только иногда что-то мелькнувшее во взгляде и блеснувшая сережка в ухе не давали поверить в тот образ, что он себе создал.
А сейчас в дверях стоял расслабленный эльф с взъерошенными распущенными длинными волосами. Верх пижамы оказался наполовину расстегнут, и можно было увидеть немного голого торса преподавателя. Неплохого такого торса. Заманчивого. Вот и Люся уставилась ему в район ключицы и потеряла дар речи. Эльф стоял вальяжно, прислонившись к косяку, и взирал на смятение Люси.
— Вы что-то хотели? — напомнил ей он о цели визита.
— Да, — выдавила Люся и замолчала, уставившись на эльфа.
— Можно узнать, что именно? — выразительно поднял брови эльф.
— А, да… Свечку…
Сказала она и снова замолчала. Как завороженная.
— Что, простите? — не понял эльф. Но поскольку Люся так и продолжала молчать и смотреть на него, уточнил сам: — Вам свеча нужна?
— Да, — кивнула Люся.
Эльф зашел в дом, прикрыв дверь, вышел со свечой в руке и сунул Люсе в руки. Та так молча и стояла как изваяние. Эльф закрыл перед ней дверь с той стороны.
Люся очнулась и пошла к нам навстречу со свечой в руках. Мы выползли из кустов. Слава богине, все прошло без эксцессов, можно возвращаться домой.
— Может, мне тоже у Рагнара свечу попросить? — мечтательно вопросила орчанка.
— А смысл, если так же столбом стоять будешь, как Люся? — скептически спросила Мальверина.
Люся же нас не слышала, шла вперед с отсутствующим взглядом, прижимая свечу к груди. Мы семенили за ней и чуть не упали, когда она споткнулась о какой-то корень уже около общежития. Свечка выпала из рук. Люся подняла ее и сказала:
— Это же не та свечка. — Она повернулась к нам. — Это не моя свеча.
Мы посмотрели на свечку, точно, совсем другая, не Люсина.
— Так ты не уточняла, какая тебе нужна, — подала голос Алеора. — Вот он и подумал, что любая.
— Путаница вышла. Пошли обратно.
И мы пошли обратно. Мы снова залезли в кусты, Люся встала перед дверью. Перед этим мы наказали ей не стоять столбом и не пялиться на эльфа, а прийти в себя и внятно объяснить, что ей надо.
Но когда Люся постучалась, эльф, как назло, открыл дверь полуобнаженным, в одних пижамных штанах, сняв уже где-то верхнюю часть. А нижняя была чуть приспущена, и взору открывалась манящая дорожка волос от пупка вниз. В руках он держал бокал эльфийского вина и был еще более встрепанным, чем в прошлый раз.
— Ах-х, — раздался дружный девичий выдох в кустах, а что там вырвалось у Люси, история умалчивает.
— А Сухарь-то ничего, оказывается, — шепнула Мальверина, и мы на нее шикнули, потому что ухо эльфа дернулось, и мне показалось, в нашу сторону.
Эльф насмешливо взирал на Люсю у его порога.
— Свечка уже сгорела? Еще понадобилась? — спросил он, не дождавшись ни слова от Люси.
— Да. То есть нет, — помотала Люся головой. — Мне нужна другая свечка, моя.
Ура! Она смогла это сделать! Мы с девчонками победно переглянулись. Но эльф тут же все испортил.
— Люся, в вашем мире принято отбирать подарки? В нашем мире дареное не забирают.
Люся понурилась. Но, к счастью, взяла себя в руки.
— Вы не понимаете. Я вас же спасаю. Дело в том, что я ошиблась с рецептурой и свечка не получилась. Я вам другую сделаю.
О, целая речь! Люся молодец! Но противный (хоть и прекрасный) эльф не оценил.
— Не надо мне другую. Просто забудьте. Считайте, что я ее выкинул.
И эльф невежливо хлопнул дверью перед Люсиным носом. И, как мне показалось (не дай богиня!), посмотрел в нашу сторону.
Когда дверь захлопнулась, мы снова вылезли из кустов. Люся подошла, и я заметила, что она хлюпает носом. О нет!
Пришлось начать терапию эльфийским бальзамом снова. То есть продолжить, конечно. И не бальзамом конечно же, а чаем. С бальзамом. Когда терапия дала нужный эффект, Люся сказала:
— Нам надо выкрасть эту свечку.
Почему и зачем, в тот момент вопрос не возник. Всем показалось это очень логичным решением. Нельзя же оставить объекту Люсиной влюбленности предмет, компрометирующий Люсю.

ГЛАВА 7,
в которой приключение вдруг превращается в свидание

План был таким. Если эльф дома, его кто-то отвлекает. Почему-то это доля выпала мне.
— Потому что ты у него учишься, — отрезала Люся в ответ на мое стенание.
Я увожу его из дома, девчонки пробираются к нему и умыкают свечку.
— Как вы к нему попадете? — пьяно поинтересовалась я.
Подала голос орчанка:
— За это не волнуйтесь. Если вам надо взломать любой замок, обращайтесь ко мне.
Я уважительно на нее посмотрела, а Люся в знак признательности пожала ей руку.
Если же его дома нет, то залезаем все вместе и спасаем Люсину репутацию.
— Одна я к нему не пойду, — заартачилась я.
Несмотря на нетрезвое состояние, в моей голове мухой жужжала мысль о последствиях и о том, что я слишком часто была причиной всяких непотребств. Даже если вспомнить недавний поход за тхэром. Нет уж, я хочу разделить с кем-то ответственность.
— Рагнар, — озвучила самый логичный вариант Алеора.
Логичный — поскольку Рагнар отказать мне не мог, жил по соседству с эльфом и числился в его друзьях.
— Нет, — отрезала я, представив, что дам орку повод для давления на меня.
Пусть уж лучше подольше чувствует себя виноватым. Но кто еще мог мне помочь в таком деле?
— Кантор! — пришла на ум дельная мысль. — Магистр Сухариэриел его куратор. Так что ничего удивительного, если студент припрется к нему с вопросом.
— С просьбой, — уточнила деловито орчанка. — Вам нужно его увести из дома.
Теперь перед нами встала другая цель — добраться до Кантора. Пробраться почти ночью в мужское общежитие — дело не из легких. После нескольких отвергнутых вариантов Мальверина поинтересовалась:
— А просто связаться ты с ним не можешь? По кристаллу связи?
Точно! И почему такая простая и гениальная мысль не пришла в голову? Впрочем, знаю почему, с Кантором я еще ни разу здесь через кристалл не связывалась, не было необходимости.
Он не ответил.
— Наверное, на свидании, — вздохнула романтически настроенная Мальверина. — Такой ведь красивый парень. Обязательно какая-нибудь девчонка рядом вьется.
Отчего-то кольнула непрошеная ревность. Я представила Кантора на свидании, и картинка мне не понравилась. И что это такое? Просто эгоизм? Ведь я привыкла к мысли, что Кантор в меня влюблен. Или нечто другое? Надо бы разобраться в себе. Но сейчас копаться было некогда.
Я связалась с Янтаром. Тот ответил.
— Янтар, привет, мне нужен Кантор. Где он?
— Ты связалась со мной, чтобы спросить о Канторе? — удивился Янтар.
— Да, потому что я связалась с ним, но он не отвечает. Он у себя?
Затаив дыхание, я ждала ответа.
— Нет, — ответил Янтар. — Он пошел душ принимать.
Тьфу ты!
— А, вот он, вернулся уже. Кантор, тебя Фейка хочет, — позвал Янтар брата.
Я покраснела от двусмысленности слов Янтара.
— Фей? Что случилось? — встревоженно спросил Кантор.
— Мне нужна твоя помощь. Мы можем встретиться на дорожке, ведущей к жилищам преподавателей?
Кантор удивился, увидев наш немалый состав, но лишних вопросов задавать не стал. Тут из-за кустов вылез Янтар. Кантор, заметив его, рассердился:
— Я велел тебе оставаться в комнате.
— Разве могу я остаться в стороне, если затевается какая-то заварушка, — повинился Янтар с хулиганской улыбкой. — Если бы у вас было свидание, клянусь, я бы молча вернулся обратно.
Кантор закатил глаза. Янтар посмотрел на нас.
— Так, и что затевается? — Потом подошел поближе, прищурился, поводил носом. — О, да вы пьяны! И теперь ваша попа ищет приключений, да?
— Фея? — нахмурился Кантор.
— Ниче мы не пьяны, — растягивая буквы, ответила Мальверина и пьяно улыбнулась Кантору.
Тот поморщился.
— Мы снимали стресс, — оправдалась я. — У Люси бизнес не зашел.
Я вкратце рассказала историю неудачного Люсиного предпринимательства. Янтар захохотал.
— Какая находка! Люся, свечи не выбрасывай, я их все выкуплю. Знаю, кому подарить, — хохотнул он.
Мы все с укором на него посмотрели. Лишь орчанка подошла и одобрительно хлопнула его по спине.
— А ты ничего! — улыбнулась она ему.
Янтар покосился, но промолчал.
Когда мы объяснили цель вызова Кантора, тот сморщился. Впрочем, я уже понимала, что Кантор сам на это не подпишется и нас будет отговаривать. Но он посмотрел на наши нетрезвые и решительно настроенные лица и вздохнул:
— Все равно ведь пойдете, со мной или без меня?
— Ага, угу, да, пойдем, — ответили все, кроме меня.
— Я их не брошу, — честно ответила я.
— Ладно, мы с Фейкой отвлекаем магистра. Вы быстро берете свою свечку и сразу же оттуда. Ничего не трогать! — предупредил грозно Кантор. — Янтар за вами проследит.
Он повернулся к брату:
— Под твою ответственность. Не успеете до возвращения эльфа — ваша проблема.
Все согласно закивали.
— Чем мы его отвлечем? — спросила я Кантора по дороге.
— Положись на меня, — ответил тот.
— Как думаете, сейчас он откроет дверь уже без штанов? — шепнула нам Мальверина о своем, о девичьем, когда мы отстали от парней перед дома эльфа.
Парни покосились в нашу сторону и выразительно переглянулись.
— Ш-ш! — зашикали мы смущенно на предательницу наших грязных помыслов. Хотя каждая, наверное, подумала о том же.
— В полотенце, — успела ответить Люся, мечтательно хихикнув.
Но эльф нас разочаровал. Он был полностью одет и причесан так, как эльфы-мужчины собираются на свидание. Для таких торжественных случаев у них особая одежда и прическа, менее официальная, чем обычно. Сейчас на Сухариэриеле был костюм цвета вываренной вишни с декоративными элементами и цветком в петлице. Распущенные сзади волосы с висков были забраны в косицы. Выглядел он потрясающе.
— Кантор? — удивился магистр и нахмурился. — Что-то случилось?
Он перевел взгляд на меня и, как мне показалось, тяжело вздохнул.
— Магистр Сухариэриел, вы куда-то собирались? Тогда мы не отнимем у вас много времени. Я пришел обсудить наш проект по фейолийе пурпурнолистной, она у меня набухла почками, но какими-то странными. Я переживаю. Мы можем обсудить это по дороге, мы вас проводим, — забалтывал его Кантор.
Поскольку наш декан так и продолжал сверлить меня подозрительным взглядом, от которого я пыталась увернуться и не встречаться с эльфом глазами, Кантор добавил:
— Досифея со мной, мы прогуливались.
— Да? — Магистр скептически задрал одну бровь. — И во время прогулки вспомнили про фейолийю — вам же больше поговорить не о чем? Поэтому решили заглянуть на огонек к магистру, чтобы еще и он присоединился к столь интересной беседе для вечера?
— Ну да, — честно глядя на магистра, ответил Кантор. — Я рассказывал Фейке о своем проекте. Почему нет? Ее интересует учеба и магия жизни. Так ведь, Феечка? — обернулся ко мне Кантор с нежной улыбкой.
Я расплылась в ответной.
— Конечно, — ответила я, томно стрельнув глазками. — Меня интересует все, что интересует тебя.
И мы застыли, с улыбками глядя друг на друга.
Эльф закатил глаза и хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
— Ладно, пойдемте. Если вам охота поговорить о фейолийи, то у меня другие планы на этот вечер.
Эльф хлопнул входной дверью и вышел нам навстречу.
— Вы не вернетесь до утра? — громко, чтобы меня было слышно тем, кто в кустах, спросила я у магистра.
Тот удивленно на меня посмотрел.
— Досифея, вам не кажется, что этот вопрос за гранью приличий? Еще со студентами я не обсуждал свои ночевки!
— Я просто волнуюсь за Кантора, который волнуется за почки фейолийи, — невинно сказала я. — Вдруг с ними что-то не то, а вас не будет на месте.
— Вот сейчас мы их и обсудим. Я выслушаю, дам совет, и до утра они как-нибудь переживут, — насмешливо ответил эльф.
Мы пошли по дорожке на выход из академии, обсуждая почки фейолийи. Вернее, обсуждали их магистр и Кантор, а я плелась рядом, делала вид, что мне жутко интересно и я разбираюсь в предмете их разговора.
— Приятного вечера, — на прощанье пожелала я магистру, на что тот моментально скривился, словно у него заболели все зубы разом.
— Досифея, мне уже страшно. Когда такие бедовые девицы, как вы, желают приятного вечера, невольно ожидаешь подвоха от судьбы, — недовольно сказал он.
— Что вы, что вы, все будет хорошо. Свидание пройдет на отлично, вот увидите, — ласково заверила я эльфа.
Он тяжко вздохнул, но ничего не сказал, лишь выразительно взглянул на Кантора.
С нашими взломщиками мы договорились встретиться на том же месте, где расстались. По дороге Кантор сказал, что для клада место нашли, его уже зарыли. Карта почти готова и завтра начнется операция кладоискателей.
— Отличная новость! — обрадовалась я.
Ждали мы, к счастью, недолго. Я даже не начала беспокоиться, потому что Кантор меня всячески развлекал, а ночь была на удивление теплой и приятной. А мой друг очень близко. Мы смотрели в глаза друг другу в поисках ответов на свои вопросы и одновременно почувствовали волнение от близости. Кантор стал говорить медленнее, а потом замолчал и шагнул ко мне. Но больше ничего сделать не успел, потому что появилась толпа наших воришек. То есть спасателей Люсиной репутации.
Они так радостно и возбужденно переговаривались, что сразу стало понятно — операция прошла успешно. И точно, перед нашими с Кантором носами покрутили свечкой. От которой сейчас и так струился неприятный запашок. Мы с Кантором помахали рукой под носом, прогоняя миазмы.
— Она. Я уже понял, — сказал Кантор, и я хихикнула.
Он скосил на меня взгляд и озорно улыбнулся. Я им залюбовалась. Красивый он все-таки.
— Все прошло нормально? — спросил Кантор Янтара.
— Да, все в порядке. Мы ничего не тронули. Туда только Люся и заходила-то. Я в дверях дежурил, девчонкам в кустах велел сидеть.
— Я дверь открыла! — гордо возмутилась орчанка.
— И я мог бы, — огрызнулся Янтар.
— Слишком шумно действуешь, — не осталась в долгу орчанка.
Только Люся выглядела грустной. Наверное, расстроилась из-за того, что эльф ушел на свидание.
— Все в порядке? — спросила я ее.
— Да, все в порядке, — кивнула она. — Пойдемте домой? Спать охота и вставать рано.
Все согласились. Я виновато улыбнулась Кантору.
— Спасибо. Спокойной ночи.
— Может, погуляем еще? — Кантор с улыбкой задержал меня за руку.
— Мне что-то Люся не нравится, надо присмотреть за ней. Да и правда поздно уже, — смягчила я отказ, тоже улыбнувшись.
— Хорошо, тогда спокойной ночи, сладких сновидений.
Кантор наклонился ко мне. Поцеловать не решился, просто прикоснулся своими губами к моим, застыв на секунду. Развернулся и ушел с довольным видом. Я побежала за девчонками, прижимая руку ко рту и расплываясь в широкой счастливой улыбке.

Ашшур 

Ночью Ашшура вызвал Дрейк. Когда дракон прилетел к нему, то по его встревоженному лицу понял сразу, по какому поводу вызов. Это опять случилось.
— Где? — только и спросил он.
Дрейк ткнул на карту мира, где были помечены места прорывов тварей из хаотично возникающих порталов в другие миры. Прорывы начались год назад, возникали стихийно, и предугадать, в какое время и в каком месте они возникнут, было невозможно. И это было самым тхэровым в этой ситуации. За год прорывов уже появилось пять, и вот, значит, шестой.
И если после первого второй возник только через полгода, то остальные случились за последние три месяца. Им чудом еще удавалось сохранять все в тайне и не создавать панику среди жителей, потому что, к счастью, порталы открывались в безлюдных местах. Первый раз на болоте, второй — в эльфийских лесах, третий — в орочьих степях, четвертый — в пустыне у демонов, пятый — в Пиколесье.
Порталы приоткрывались ненадолго, и неизвестных тварей удавалось уничтожить своими силами — разведывательным боевым отрядом. Но было ясно, что это всего лишь разведка, прощупывание почвы неизвестным врагом. И в скором времени стоит ждать настоящей битвы.
Ашшур внимательно посмотрел на то место на карте, куда ткнул Дрейк. Тхэрново. Все ближе к Словицу, столице, и в этот раз совсем недалеко от населенного пункта. Дракон выругался.
— Думаешь, они нацелены на Словиц?
— Через две недели праздник богини, — ответил Дрейк, задумчиво крутя в руках самописное перо. — Энжел опознал тварей в последний раз. Он назвал их войском Анубиса. Это бог в другом мире. Вероятно, проходят игры богов, и какой-то из заклятых приятелей нашей богини решил сделать ей «приятный» сюрприз на праздник.
— Только игр богов нам и не хватало, — процедил Ашшур. — Что за мир?
— Мир Ра, последний зарегистрированный попаданец оттуда был триста лет назад. За это время многое могло измениться. Энжел сказал, что он может запечатать портал лет на десять-двадцать, если успеет к нему до закрытия. И пропал. Я не знаю, где его искать, — развел руками Дрейк.
— Он в Драконьей Гряде, — ответил Ашшур.
— Серьезно? Что он там делает? — потребовал ответа Дрейк.
— Ты же знаешь, спрашивать нельзя, да и бесполезно. Все равно скажет только то, что считает нужным. Это их правило, которому мы должны подчиняться.
— Да, знаю, — вздохнул Дрейк. — Но он нам нужен здесь и сейчас. Ты можешь сообщить ему об этом?
— Конечно, я передам через отца. За результат не ручаюсь.
Дрейк согласно кивнул.
— Ты тоже всегда будь на связи. Я могу дернуть тебя в любой момент, ты же понимаешь? Нам без тебя не обойтись. Неизвестно, сколько их прорвется в следующий раз. В прошлый, пока ты не добрался до места, ребятам пришлось туго.
Да, с этими тварями было трудно бороться. Их не брало ни обычное, ни заговоренное оружие. Сырая магия, которую свободно могли использовать только маги выше пятой ступени и драконы, обладающие сильной магией, да драконий огонь — вот что лучше всего уничтожало тварей.
— Не волнуйся, я готов быть на передовой, только свистните, — мрачно отозвался дракон.
— Что с тобой? Ты плохо выглядишь, — заметил Дрейк.
— Нормально все, — отрезал Ашшур.
— Что, в академии не так радужно? — ухмыльнулся Дрейк.
Но, поймав тяжелый взгляд дракона, осекся.
— И все же, Ашшур, ты — мое главное боевое звено, я должен знать, что с тобой происходит, — нахмурился Дрейк.
— Ночь не спал. Фейка сначала напилась, потом целовалась с кем-то, — небрежно бросил дракон, рассматривая карту как нечто очень интересное, но Дрейк уловил нотки горечи в его голосе.
— И что ты будешь делать?
— А что я могу сделать? — вскинулся дракон. — Я даже поцеловать ее не могу по милости богини.
— И так просто сдашься? — не поверил Дрейк.
— У нас занятие через час. Я пошел, — не стал отвечать дракон.

ГЛАВА 8,
в которой недомолвки портят отношения

Утром занятия с Ашшуром я ждала со странным чувством. Мне было неловко за вчерашнюю выходку перед демоницами и грызла вина за поцелуй с Кантором, если касание губ можно назвать таковым. Хотя вроде бы мы с драконом не пара и не состоим в отношениях. Безусловно, притяжение между нами есть, но нет будущего у наших отношений. А Кантор мне нравится, я в нем уверена и могу представить наше с ним будущее.
С такой маетой в голове я подошла к месту встречи. Но при виде дракона все мысли, как рыбки, бросились врассыпную. Дракон был мрачный, угрюмый и отстраненный, и сразу захотелось его прижать к себе и пожалеть.
— Доброе утро, — поприветствовала я его, хотя было видно, что оно таковым для него не является. — Что случилось, Ашшур?
— Доброе, — кивнул он. — Все нормально. С сегодняшнего дня улетать мы никуда не будем. Станем заниматься здесь, в академии.
— Да? Ну ладно, — попыталась я скрыть разочарование. Полеты с драконом мне нравились. — Где сегодня будем заниматься?
— И сегодня, и завтра, и все оставшиеся дни у нас медитации в зале. Холодает к тому же, — невпопад заметил он. — Пойдем.
Дракон размашистым шагом пошагал вперед. Я поспешила за ним.
— Ашшур, я хотела бы извиниться за вчерашнее, — по дороге проговорила я.
— За что именно? — нахмурился он.
— За свою выходку перед демоницами, — ответила я. — За что же еще?
— А, не стоит… — отмахнулся дракон и ускорил шаг. Так, что я еле за ним поспевала.
Поэтому мы молча добрались до небольшого, специально предназначенного для индивидуальных тренировок зала в одном из отдельных корпусов академии. Дракон давал мне указания, которые я выполняла, а он был погружен в свои мысли и хмурился, думая о чем-то своем. Любопытство снедало меня все занятие. Непривычно было видеть Ашшура таким серьезным.
Когда после занятия дракон решил уйти, я задержала его с животрепещущим вопросом. Вообще-то я ждала его приглашения сегодня с утра, но, если он сам забыл, — напомню.
— Ашшур, через две недели праздник богини-матери, — сказала я ему с намеком, который он не понял или проигнорировал. Надеюсь, все-таки первое.
— Да? Здорово, — равнодушно сказал он.
— Ты же не первый год в Словице? Знаешь, как отмечают у нас этот праздник?
— Да, будет шумное представление и гулянка на площади, — кивнул дракон.
— Ну да, — промямлила я. — Ты собираешься на праздник?
Наконец он посмотрел прямо на меня, а то смотрел все мимо.
— Да. Нет. Не знаю… Скорее всего, я буду занят на работе, — неопределенно ответил он.
— На какой? Академия будет отдыхать в этот день, — не поняла я.
— Досифея, несмотря на мою практику здесь в качестве преподавателя, я остаюсь стражем правопорядка. И если будет нужна моя помощь, меня призовут на службу.
Ну да, знаем мы эти службы, обычные отговорки для мужчин. Нет, не люблю я ходить вокруг да около. Лучше спросить прямо и узнать ответ, даже если он тебя не устроит.
— Этот день у нас принято проводить с тем, кто тебе симпатичен, к кому испытываешь… чувства. Парни приглашают девушек, которые им нравятся, и проводят вместе с ними праздник, таким образом получая благословление богини на свою любовь и будущие отношения. Ашшур, не хочешь ли ты пригласить меня на праздник? — прямо спросила я, желая понять, насколько серьезны его намерения по отношению к моей персоне.
— Хочу, — кивнул тот. — Но не могу. Прости, Фей. Я боюсь, я тебе пообещаю, а потом не выполню обещание. Это же плохо? Если меня призовут на службу, мне придется бросить тебя посреди праздника. Это ни мне не по душе, ни тебе не понравится, так ведь?
Я получила отказ, и мне бы остановиться, но мы не всегда вовремя умеем это делать.
— Ашшур, ты же не простой страж, патрулирующий улицы. Что такого может случиться в нашем тихом королевстве? Сроду ничего не происходило и ничего не произойдет. У нас тут тихо как на кладбище.
Вот это я зря последнее сказала. Вспомнила мою вылазку за тхэром и прикусила язык. Дракон понимающе хмыкнул.
— Фей, если бы я был обычным патрульным, я как раз нашел бы с кем поменяться и быть с тобой. Все бы для этого сделал. Но мои обязанности немного шире, — извиняющим тоном сказал он.
— Хорошо, поняла. — Я гордо вздернула подбородок.
Надо было остановиться вовремя и не унижаться так. Губы почему-то задрожали.
— Мне жаль, — сказал Ашшур. — Больше всего на свете я хотел бы провести этот день с тобой.
«Ну да, конечно! — рвала и метала я мысленно по дороге к общежитию. — Я не глупая, я все поняла и сделала выводы. Ему просто это не нужно. Дома ждет-поджидает его избранная, зачем ему благословение богини на нашу пару. Нет у него на меня никаких видов, кроме как поразвлечься, пока он тут находится. И ведь видел, что я расстроилась, и даже не удержал. Мог бы обнять, поцеловать и заболтать. Но нет, он даже прикасаться ко мне не хочет. Может, он и полеты из-за этого отменил? Я ему уже надоела? Другую присмотрел, попроще и посговорчивее? А от кураторства никуда не деться, вот и мается теперь. Ну и пусть. Ну и ладно!» В комнате я все же разревелась.
И через минуту дверь чуть не вынес этот ужасный дракон.
— Фей, открой! Открой сейчас же! — барабанил он по двери так, что уши заложило.
— Не могу, — шмыгнула я носом из-за закрытой двери.
— Фей, открой или я ее выломаю, — зло и категорично сказал Ашшур.
Я вспомнила опавшую прахом дверь в зал, где мы занимались с Рагнаром, и поспешила открыть. Он ее спалит, а когда потом поставит — неизвестно. А как без двери комнату оставлять?
Я открыла и сразу попала в объятия дракона. Обнял, прижал к себе, уткнулся мне в макушку.
— Фей, не плачь. Я пойду с тобой на этот праздник. Куда угодно пойду, хоть тхэров снова ловить, только не плачь, пожалуйста. Ты мне сердце разрываешь.
Я уткнулась ему в грудь и засопела. Он подхватил меня на руки и уселся со мной на коленях на кровать. Держал в объятиях, гладил и успокаивал. И, как это было в прошлый раз, в его руках я быстро успокоилась. Разомлела. Подышала его запахом. Подняла лицо, встретилась взглядом и твердо сказала:
— Я с тобой не пойду. Я с Кантором пойду. Он первый пригласил. А ты занимайся своими делами.
По лицу дракона пробежала тень. Ни один мускул на лице не дрогнул, лишь пламя в глазах вспыхнуло и тут же утихло.
— Хорошо, как скажешь, — серьезно ответил он. — Ты с ним вчера была?
— Откуда ты знаешь? — поразилась я.
— Не важно. Мы все решили? Ты успокоилась?
Я кивнула, завороженно глядя ему в глаза. Перевела взгляд ниже, еще ниже, на губы. Потянулась к нему, но он отшатнулся.
— Извини, мне пора.
И выскочил как ошпаренный. И вот что это было?

После обеда мы начали осуществлять план кладоискателей. Был он таков: мы втроем — я, Алеора и Люся — идем в библиотеку за книгами и в одном древнем манускрипте находим карту клада. Вызываем в Люсе азарт кладоискателя и отправляемся на его поиски.
И сначала все шло как надо. Но недолго.

ГЛАВА 9,
в которой на поиски клада бросились все, да не все

Неприятности начались уже на этапе библиотеки. Нашли они нас в виде Вероники и Глеция, наших вечных врагов. Появившихся не вовремя, когда мы склонились над найденной картой и строили догадки, продвигая Люсю к правильной.
— А что тут у нас? — выхватил незамеченный нами вовремя Глеций у нас из-под носа карту. — Ух ты, карта клада! Вероника, глянь!
Этот недоумок привлек внимание всей библиотеки. Естественно, картой заинтересовались все. А наши доводы, что карта наша, так как нашли ее мы, были отвергнуты. Если она вывалилась из библиотечной книги, значит, она общая — посчитали алчные студенты.
Пришлось играть по новым правилам. Мы разделились на команды. Их было четыре. Наша с девчонками, в которую потом должны были войти наши мальчики. Вторая — во главе с Вероникой и Глецием, к которым присоединились еще несколько студентов. И остальные две сформировались из присутствующих.
Сделав магические копии карты на четыре команды, мы все разошлись, чтобы заняться поисками сокровищ. Я не сильно волновалась, потому что у нас была фора: мы-то в отличие от остальных точно знали, где зарыт клад. И должны успеть раньше всех.
Срочно вызвав ребят, я объяснила им проблему, и мы быстро принялись за дело. «Расшифровывать» карту пришлось в ускоренном режиме, все показали себя очень догадливыми и умными, словно ежедневно занимались кладоискательством.
Кантора я попросила примкнуть к команде Вероники и Глеция, чтобы держать под контролем ситуацию и задерживать и запутывать их по мере сил. Кантор для такой роли подходил, потому что Вероника была в него влюблена, из-за этого меня ненавидела и строила козни.
Мы выбежали на улицу и напоролись на мрачного магистра Сухариэриела, который остановил нас жестом и тяжелым взглядом обвел каждого. Мы сглотнули. Такой взгляд не предвещал ничего хорошего. И точно.
— Досифея и Кантор, со мной, — позвал он и пошел в противоположную от нужной нам сторону.
Мы с Кантором настороженно переглянулись.
— Э-э, магистр Сухариэриел, мы сейчас очень спешим, можно мы к вам попозже подойдем? — спросил Кантор, а я усиленно закивала.
Эльф обернулся.
— Нет, дорогие мои. У меня возникли срочные вопросы по фейолийи и ее почкам. Вам же даже ночью из-за нее не спалось, вот и мне теперь… больше ни о чем не думается. Пойдемте, пойдемте, — настоятельно позвал он нас с собой.
Мы переглянулись с ребятами, я махнула им рукой. Мол, справляйтесь сами, без нас. Я готова была и за Кантора ответить, он нужнее в команде противника, но магистр недвусмысленно дал понять, что спрос будет с обоих.
Эльф привел нас в свой кабинет декана в башне магии жизни и смерти. При подходе к башне эльф дотронулся до нее, и она обзавелась уродливым, вызывающим чувство напряжения и безотчетного ужаса рисунком в изломанных абстрактных линиях и кляксах.
— Это мое настроение сегодня, — отметил эльф, нагнетая обстановку.
Мы с Кантором переглянулись. Если речь пойдет о вчерашнем, то есть ночном происшествии, я провалюсь со стыда. Не знаю куда, но точно Куда-нибудь провалюсь. Уже с утра, как нахлынули воспоминания, чувство стыда накрыло с головой. Мы с соседками уставились друг на друга и дружно застонали.
— О нет, — закрыла лицо руками Алеора. — Скажи, что мне все это приснилось. Мы. Вломились. К магистру. В дом. О-о-о-о-о, а-а-а-а-а, — застонала она горько.
— Да, Алеора, мы сделали это, — мрачно подтвердила я.
Мы скрестили взгляды на Люсе. Упрекать попаданку в том, что это по ее вине все случилось, язык не поворачивался. Но все же, но все же…
— Девочки, простите, это я виновата, — правильно поняла наши взгляды соседка и сразу запросила прощения.
— Все виноваты, — отрезала я справедливо. — Нас никто не заставлял. Но как теперь смотреть эльфу в глаза? — мрачно задала я риторический вопрос. — Все, пить больше не будем. Ни-ни, — зареклась я.
— Зато какой он был… красивый… — Люся мечтательно прижала руки к груди. — Когда я б его в таком виде увидела? Девочки, я, кажется, влюбилась!
— Кажется? — уточнила я. — Нам так с первой нашей встречи кажется.
— Нет, я серьезно. То было еще не по-настоящему, просто восхищение. А сейчас я пропала.
Все, Люся витала в облаках. Я переглянулась с Алеорой, тяжело вздохнула.
— Ты поэтому вчера грустила? — спросила я Люсю.
— Да, вчера стало тоскливо, но сегодня я преисполнена любви, — кивнула она.
— А Мегакрут как же? — спросила Алеора.
Люся спустилась на бренную землю.
— А что Мегакрут? — проворчала она. — Я вижу его отношение и очень ценю, но я не люблю его. Согласна быть другом.
— Нужна ему твоя дружба, — фыркнула Алеора.
— Но что мне делать, если я не люблю его? — развела руками Люся. — Сердцу ведь не прикажешь.
— Но и магистр никогда не ответит на твои чувства! Какой смысл страдать? — заспорила Алеора.
— А ты, ты сама можешь заставить себя не любить кого-то? — запальчиво спросила Люся.
Алеора вспыхнула, засунула ноги в тапки и помчалась в ванную, тем самым прекратив спор. Люся вопросительно на меня посмотрела.
— Что-то не так?
— Не знаю. — Я задумчиво пожала плечами. — Не обращай внимания.
И вот сидим мы с Кантором напротив магистра, а он сверлит нас взглядом.
— Досифея, что ты знаешь о темных эльфах? — начал издалека магистр.
— Они могут выпить жизнь, — не на шутку испугалась я. К чему такой вопрос?
Сухариэриел блеснул глазами и ухмыльнулся, как будто ему понравился мой вариант ответа.
— Если говорить не о магии, а о физических особенностях, Досифея. И не разочаровывай меня хоть сейчас. Подумай.
Я сглотнула и еле слышно просипела:
— Темные эльфы видят ночью как днем, — вздохнула я и понурила голову.
— Да, Досифея. Почему принял участие в этом Кантор, я понимаю. Это его не оправдывает, но хотя бы мне понятно. О чем думала ваша женская компания в тот момент, мне неясно. Наказание вам я придумаю позже, но у нас есть проблема посерьезней. Мне нужен внятный рассказ о происшедшем, кто заходил в мой дом. Начни с начала.
Пока магистр выговаривал, я сидела, опустив голову и сгорая от стыда. На последних словах подняла голову. Он же правда не думает, что я кого-то выдам?
— Мы просто хотели забрать Люсину свечку, потому что она не удалась и Люся не хотела, чтобы вы потом ее ругали, даже про себя. Вы ведь понимаете, ей важно выглядеть в ваших глазах положительно? — И я выдала самую жалобную моську из своего арсенала.
— Понимаю. А также чувствую, как начинаю заводиться от мысли, что мы так и будем ходить вокруг да около. А когда я не в настроении, у меня разыгрывается фантазия. Очень хорошо придумываются изощренные наказания провинившимся студентам. — И эльф отбил нервную дробь костяшками пальцев по столу.
У-у, влипла так влипла. Нет, точно больше ни капли бальзама в рот, ни-ни. Научусь снимать стресс Рагнаровыми методами, упражнениями и тренировками.
— Магистр, может, вы скажете, что произошло? — вступился Кантор, переводя огонь на себя.
Эльф покрутил в руке кристалл связи, который лежал перед ним на столе, Словно раздумывал, отвечать или нет.
— У меня в комнате был василисуш. Он исчез.
Ох, вот это дела! Василисуши — магические животные, обитающие в лесах эльфов. Они питаются жизненной магией, которую эльфы дарят окружающей природе. Как они доподлинно выглядят, не знает, наверное, никто. Василисуши обладают магией иллюзии и могут принять вид любого животного, которого встречали в своей жизни.
Чем больше размер животного, тем больше им требовалось магии, поэтому они редко принимали вид какого-то крупного зверя. Чаще мелкого грызуна или вовсе насекомого. Но иногда, чтобы позабавиться и напугать кого-то или для сохранения своей жизни, могли перекинуться и в какого-то дикого хищника, который был им знаком.
Как у многих магических животных, характер у василисушей был не сахар. Если ты сразу не понял, что перед тобой василисуш, а не обычный заяц, к примеру, то понимал это из-за последствий от встречи с ним.
Василисуши любили плеваться, они накапливали слюну и выплевывали ее комок так, что она растекалась по жертве вязкой жижей. Но это еще полбеды. Слюна их красилась и на несколько суток оставляла цветные пятна на теле или одежде, смотря куда попадет. Никакими магическими средствами их не скрыть, так как сама их природа была магической. В общем, тот еще лапушка.
Но и это не все проблемы, что создавала встреча с василисушем. Со слюной василисуш как бы тебя помечал, и, пока следы от пятен не сходили сами собой, он был к тебе привязан магической нитью.
Он возводил тебя в ранг хозяина. Но хозяина без прав, с одними обязанностями. Василисуш находил тебя и начинал требовать заботы: еды, мягкой постели, ласки и магической подпитки. В общем, садился на голову в прямом и переносном смысле. Несмотря на то что свою магическую сущность он подпитывал магией, в облике выбранного зверя он любил полакомиться той же пищей, что и сам зверь, чей облик он принял. Причем обладал, мягко сказать, прожорливостью. И капризным характером. Если что не по его — плюнет, не посмотрит, что хозяин.
Обидеть василисуша нельзя — ни убить, ни прогнать. Он охранялся законом. Естественным путем они не размножались и были бесполыми существами, рождались же при каких-то магических феноменах. Такие всплески магии иногда бывают в природе — их называют магическими вспышками или затмениями, или когда происходят какие-то выбросы неестественным путем, как было, например, в пору того же Эпиштена при его опытах. Поэтому после такого магического феномена говорят: где-то василисуш родился.
Раньше им помогали феи и поддерживали постоянную численность их популяции, но после того как феи ушли, василисуши вырождаются, они стали редким, исчезающим видом на грани вымирания. А польза от них тоже есть. Их слюна, как ни странно, обладает полезными магическими свойствами и входит в состав многих зелий и ритуалов. Высоко ценится магами и стоит очень дорого.
Но в неволе василисуши тоже не живут. От хозяина они уходят, как только им надоедает сытая жизнь или что-то не понравится. Уйдет и не попрощается, превратится в жучка, и ни в какой клетке не удержишь. Да и нельзя их держать в неволе, подсудное дело, если узнают.
Единственные, кто с ними мог справиться, — темные эльфы. Они подчиняли магию василисуша своей. И главное, темные эльфы могли убрать последствия плевков василисушей, цветные пятна. Если хотели, конечно.
Теперь благодаря нам где-то по территории академии бродит неприкаянный василисуш. Впору хвататься за голову! Что я и сделала, выражая полное раскаяние и ужас от произошедшего.
— А отследить и поймать вы его не можете? — озабоченно спросил Кантор.
Он вряд ли встречался с василисушем, но при обучении студентам, конечно, рассказывали о магических животных. Впрочем, я хоть и бывала у эльфов, видела василисуша тоже издалека, и выглядел он тогда обычным зверем в барсучьем облике.
— Нет, пока он не даст о себе знать, — нахмурился магистр. — Но он умный и сейчас будет осторожен. На несколько дней затаится. Кто входил в мой дом и выпустил василисуша?
Делать было нечего, пришлось рассказывать, раз такая ситуация.
— Заходила одна только Люся. Взяла свечку и сразу вышла. Но она ничего не говорила о василисуше.
— А она о нем знает? — скептически поинтересовался эльф и поднял бровь.
— Нет, конечно. Она мало что знает о нашем мире. Но она не говорила, что встречала какую-то зверушку.
Впрочем, обратила бы внимание Люся на обычного котика, если там его встретила?
— Последний раз он был птицей. Канарейкой в клетке, радовал своим пением, — ответил магистр.
— Хм, вы думаете, что Люся могла выпустить его из клетки? — предположили мы с Кантором.
— Почему нет? Что мы, в конечном счете, знаем о попаданцах? Что у них в голове? Может, в их мире держать птиц в клетках преступление?
— Почему она тогда не сказала? Люся мне кажется простодушной девушкой, — ответила я.
— Ты так хорошо ее знаешь? — усомнился эльф.
— Нет, но…
— Но в конечном счете есть факты. Проникновение в мой дом и исчезновение василисуша.
— Это да, — согласилась я, почесывая макушку. — Я спрошу у нее. Не будем сразу ее обвинять. Василисуш мог принять и другой облик, когда увидел Люсю. А Люся оценить ситуацию не могла. Особенно в том состоянии, в котором мы находились, — со смущением сказала я и покраснела от снова нахлынувшего стыда.
Да я сама в том состоянии не смогла бы оценить ситуацию и василисуша бы не заметила, пока он в меня не плюнул.
— Но никаких пятен я на ней не заметила, — вступилась я за соседку по комнате.
— Это еще ни о чем не говорит, — отрезал эльф. — Но если он сделал ей привязку, скоро появится у вас.
— Ой, мамочки, — пискнула я непроизвольно и поймала веселый взгляд Кантора и злую усмешку эльфа.
Он еще поругал нас, почитал лекцию о поведении и последствиях необдуманных поступков, но понял, что бесполезно, и отпустил с миром. Наказав смотреть в оба и, если василисуш даст о себе знать, сообщить сразу ему.
— О наказании я еще подумаю. Когда настроение будет особенно плохим, — напоследок бросил он нам, чтобы мы не расслаблялись.
Мы виновато кивнули, скорбно вздохнули и поторопились покинуть кабинет магистра.
— Где будем искать наших? — нетерпеливо спросила я, как только мы вышли за дверь. — К месту клада сразу пойдем?
— Да, скорее всего, мы найдем их там, — кивнул Кантор.
Ему, как и мне, не терпелось присоединиться к друзьям, и было досадно, что такое приключение проходит без нашего участия.

ГЛАВА 10,
в которой все ищут клад, а находят…

Но мы зря спешили, наша команда поджидала нас около башни. Расстроенные, понурые, они бродили отдельно друг от друга, не встречаясь глазами. В бок кольнуло нехорошее предчувствие.
— Что случилось? — потребовали мы с Кантором ответа, когда никто не спешил порадовать нас новостями.
— Клад нашла команда Вероники и Глеция, — сказал, как плюнул, Янтар.
— Что-о? — опешила я.
— Как такое получилось? — жестко спросил Кантор.
— Они успели первыми.
— Они нас задержали!
— Они нажаловались на нас стражам порядка, пожертвовав игроком команды.
— Тот обвинил нас в нападении на него с целью ограбления.
— Пока разбирались и нас отпустили, те уже успели добраться до места.
Полилась на нас информация со всех сторон.
— Эх, а я туда столько гелиодоров положил… треть своего состояния, — тихо, чтоб не услышала Люся, вздохнул гном.
— Я пожертвовал дорогой артефакт, — кивнул Эйдан.
— У меня двести монет тоже нелишними были, — зло проронил Янтар.
— Глеций у меня получит! — уже громко, для всех, заявил злой Васим.
Парни согласно поддакнули, да и девчонки мрачно кивнули. Мести хотелось всем.
— Они даже выиграть честно не смогли, — недовольно покачал головой Кайл.
Кантор поиграл желваками и решительно устремился в сторону центрального корпуса академии.
— Кантор, ты куда? — догнала я его.
— Я поговорю с Вероникой, — процедил Кантор.
— Зачем? — остановила я его. — Хочешь ей все объяснить? Так бесполезно. Ее этим не проймешь. Клад она не вернет, да и ни к чему это. Как мы Люсе объясним?
— Ты о ней слишком плохо думаешь, — укорил меня Кантор. — А объяснение найдется. Хотя бы потому, что выиграли нечестными методами.
— Это ты о ней слишком хорошо думаешь. Делай, как знаешь, — пожала я плечами. — Я попробую узнать у Люси про василисуша.
— Только не напугай ее. — Кантор улыбнулся мне и подарил взгляд, от которого по телу разлилось тепло.
— По-моему, ее как раз стоит напугать, — улыбнулась я в ответ. — Слишком бесстрашная.
— Осторожность в новом мире ей не помешает, — согласился Кантор, не прекращая ласкать взглядом мое лицо, задержался на губах. От чего те закололо иголочками.
— Фей… — позвал, выдохнув, Кантор.
— Фе-э-я-а! — раздался одновременно крик Васима, звавшего меня к себе.
Я закатила глаза. Кантор мне подмигнул, и мы разошлись в разные стороны.
Я подошла к своим.
— Давай придумывать месть Гледию и Веронике, — кровожадно сказал Янтар.
— Не буду, — ответила я.
— Что значит — не буду? — удивленно посмотрели на меня парни.
— У меня и так проблем выше крыши, — отмахнулась я. — Только Вероники с Глецием в списке мне не хватает. Когда-нибудь потом, когда представится подходящий случай. Или сами себя накажут с таким поведением.
— А я согласна с Фейкой, — вклинилась Люся. — Может, и не честно, но они победили. А у нас есть такое высказывание на Терре: «Победителей не судят».
Мегакрут посмотрел на Люсю с укором и тяжко вздохнул. Парни переглянулись.
— Ты тоже так считаешь? — агрессивно спросил Алеору Васим.
Ядвига сегодня не пришла, хотя собиралась принять участие, и Васим, видимо, решил отыграться на моей подруге. Та как-то сжалась, перевела взгляд на нас с Люсей, на парней и тихо сказала:
— Думаю, Фея права, сейчас не стоит нарываться. Отомстим, как представится случай.
— Трусиха! — выплюнул Васим. — У тебя свое мнение бывает?
Алеора еще больше сжалась и потупила взгляд.
— Свое — это такое, как твое? — заступилась я за подругу. — Если с твоим не совпадает, значит, это не ее мнение?
— Да она вообще не знает, чего хочет. Вечно как твоя тень, — не унимался Васим.
Алеора вспыхнула, закусила губу и убежала в слезах.
— Васим, да что с тобой?! — возмутилась я. — Чего ты к ней придираешься? Если она тебе нравится, это не лучший способ ее добиться, знаешь ли! Как дети малые, чесслово.
— Она мне нравится?! — изумился Васим. — Да с чего мне может нравиться та, у которой и собственного мнения нет?!
— Есть, Васим. Только ты, если так будешь себя вести, никогда его не узнаешь, — отрезала я и пошла за подругой.
Люся побежала за мной.
— По-моему, твой брат не знает, чего хочет, — сказала Люся по дороге. — Он разозлился, что Ядвига не пришла, и к Алеоре он явно неровно дышит.
— Да, это проблема, — нехотя признала я.
Брата я любила. Сейчас я злилась на него, потому что подругу я тоже любила, а он нарочно делает ей больно. Но Васим мой брат, я знаю его со всех сторон, с хорошей и плохой, как облупленного. Не могу на него долго злиться и обижаться. И слушать со стороны обвинения в его адрес тяжело. Хоть и справедливые. Мой брат сейчас ведет себя неправильно, но стремление защитить его от чужих нападок на уровне рефлекса. Мне не хотелось обсуждать с Люсей Васима.
— Люся, ты ночью, когда залезла к эльфу, кроме того, что взяла свечку, еще что-нибудь трогала? — сменила я тему.
— Нет, конечно. Кстати, да, совсем из головы вылетело из-за клада. А зачем вас магистр Сухариэриел с Кантором вызвал?
— У него пропала одна вещь…
— Да ты что?! — Люся остановилась и схватилась за сердце. — Божечки мои… — Она закрыла лицо руками. — И он теперь будет думать на меня?
На лице ее был написан такой священный ужас, что я даже не решилась продолжить свою мысль. А ведь как-то хотела подвести ее к рассказу о василисуше. Но какая будет реакция тогда? Может, лучше оставить в неведении?
— Необязательно, — попыталась я ее успокоить. — У него, как я поняла, живет в доме какой-то зверь. Это мог сделать он. Только не поняла какой, — осторожно подвела я разговор к интересующей меня информации.
— Зверь? Не помню… вроде нет…
— А птица? Видела ли ты у него какую птичку? Они тоже любят сверкающее куда-нибудь заныкать.
— Нет, птицу точно не видела.
— Люся, а у вас птиц дома на Терре держат?
— Держат. Маленьких, певчих. Еще попугаев, они могут быть и крупными. А почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно, — пожала я плечами. — А как их держат? У нас некоторых птиц и животных в клетках держат.
— Да, у нас тоже — тех, кто может убежать и улететь, те же птицы или хомяки, — пожала плечами Люся. — А рыбок в аквариуме.
— Понятно. А если бы у эльфа кошка была, ты бы обратила на нее внимание?
— Не знаю, если бы она мне в ноги кинулась, конечно. — Люся беспечно пожала плечами. — Ты пойми, я нервничала, торопилась, искала свечку… ой! — встрепенулась попаданка и я вместе с ней.
— Что?!
— Около свечки паучок сидел. Крупный такой. Я его отогнала, а он меня укусил. Я и забыла, глянь!
Она сунула мне под нос руку, где в ямке между большим и указательным пальцем виднелась черная точка от укуса. Так кусает паукорог, имеющий длинное жало, на которое насаживает своих жертв. Может и надоедливого гостя укусить. И тут я не могла сказать, кто это был. Мог быть и василисуш. Но укус выглядел как настоящий, вполне мог оказаться и настоящий паукорог.
— Ох, Люся, ты должна сразу сообщать о таких вещах, — пожурила я попаданку, — хорошо наукорог не ядовит. А если бы это был тарантуйка?
— Кто это? — испуганно спросила Люся и покосилась на укус.
— Ядовитое насекомое, — не стала я рассказывать все ужасы от последствия его укуса. Успеется, узнает. Тем более встретить их здесь маловероятно.
— Да, я поняла, прости, — повинилась Люся. — Я в чужом мире. Должна быть осторожна. И бла-бла-бла…
Она тяжело вздохнула и понурилась.
— Тебе здесь плохо? — заволновалась я.
— Я не дома, Фей, — только и сказала она. — Я успокаиваю себя, что могло быть и хуже. Но я скучаю по дому, по родным…
Она отвернулась, вытирая набежавшие слезы.
— Лю-уся, — позвала я ее и обняла. — Мы тебя любим. Пока ты не заведешь свою семью, мы твоя семья.
Люся повернулась, обняла меня и расплакалась, взахлеб, от души.
— Прости, я не должна была…
— Все нормально. — Я погладила ее по спине. — Любой из нас на твоем месте сошел бы с ума. А ты молодец, держишься.
— Куда деваться? — Она отстранилась, вытирая слезы, и попыталась улыбнуться. — Попаданцы с Земли так просто не сдаются.
А я краем глаза заметила, как с сочувствием смотрят на нас и переговариваются парни, которые поплелись за нами следом. Мегакрут хотел подойти, но я сделала ему знак, что пока не надо, Люся должна успокоиться.
Но попаданцы с Земли не просто не сдаются. Они еще и постоянно устраивают сюрпризы!
Когда мы пришли в комнату, я принялась отвлекать Алеору от грустных мыслей и извиняться за брата. Люся переоделась и куда-то засобиралась.
— Твой разговор о животных натолкнул меня на одну мысль. Не бойся, это точно безопасно, — успокоила она меня и ушла.
Через какое-то время в дверь постучали. Это пришли Вероника и Кантор.
— Кантор рассказал мне о вашем плане. Зря не сказали, мы бы тогда не стали мешать. Против попаданки я ничего не имею. Вещи из клада я все верну, мне чужого не надо. — Она надменно вскинула бровь.
Я пожала плечами. Ну и хорошо, ну и ладно. Не думает же она, что я буду ей аплодировать. Но Кантор смотрел на Веронику с улыбкой, словно подбадривая.
— Это еще не все, — повернулся он ко мне. — Вероника проявила инициативу, она поможет Люсе.
Правда, что ли? Я недоверчиво посмотрела на нашу красавицу.
Ободренная улыбкой Кантора, Вероника продолжила:
— Кантор сказал, Люсе нужна работа, а мой родственник служит в департаменте попаданцев. За рассказы о ее мире он будет выплачивать приличное вознаграждение. Это куда выгоднее любой другой работы, что она может найти. Там правда очень неплохие деньги, — кивнула она.
Ну надо же.
— Спасибо, — кивнула я. — Для Люси это хороший выход.
Мы обе посмотрели на Кантора, это все, мол?
— Спасибо, Вероника, я в тебя верил, — тоже кивнул ей Кантор.
Вероника расцвела.
— Ну, пойдем? — позвала она его на выход.
— Мм… я хотел кое-что спросить у Досифеи, — сказал Кантор.
— Ладно, — кивнула та. — Тогда я спрошу тебя при них, чтобы не было потом разговоров за спиной. Кантор, ты пойдешь со мной на праздник?
Вероника вызывающе, словно шагнула в пропасть, посмотрела на Кантора. Я даже где-то восхитилась ее смелостью. Я бы так не смогла, при всех, при сопернице.
— Вообще-то я уже пригласил Досифею, — ответил Кантор.
— Но она же не пойдет с тобой, — уверенно сказала Вероника.
И оба посмотрели на меня с надеждой. Только одна на отказ, другой на согласие.
— Да… Кантор меня пригласил… это правда… — замялась я и выдохнула: — И я решила принять его приглашение.
Кантор засиял и светло мне улыбнулся. Вероника бросила на нас взгляд, полный обиды, и со слезами на глазах выбежала из комнаты.
Эх, какой-то сегодня день пролитых девичьих слез. Все по очереди поплакали: я, Алеора, Люся, теперь вот Вероника.
— Как я счастлив, Фейка. — Кантор схватил и закружил меня по комнате. — Спасибо!
— Кантор, ты помнишь, о чем мы говорили, когда ты сделал приглашение? — спросила я и попыталась придать голосу и лицу строгости, хотя плохо получалось, глядя на счастливого Кантора.
Он тут же отпустил меня, убрал руки за спину и, продолжая сиять, ответил:
— Да, конечно, я все помню. Не волнуйся. Это тебя ни к чему не обязывает. Друзья. Просто друзья.
Последние слова он выговорил мне прямо в губы, приблизившись вплотную. И это было… волнующе. Он ушел, а Алеора уставилась на меня во все глаза:
— Кантор?
— Да, а что?
— А как же Ашшур?
— А Ашшур мне сегодня отказал, когда я его пригласила, — ответила я. — И это правильно. Что мне о нем думать? Мы с ним не пара.
Алеора покачала головой. Но обсудить это мы не успели.
— Девчонки, помогите! — услышали мы из-за двери.
Поторопились открыть и увидели взмыленную Люсю с аквариумом в руках.
Она прошла в комнату и поставила аквариум на стол. В аквариуме копошились… мыши. Много мышей.
— Вот, — довольно сияя, Люся показала жестом на аквариум. — Мой будущий заработок.
— Ты серьезно? — поинтересовались мы.
— Еще как. Уф, устала, пока тащила, сейчас отдышусь… и поясню.
— А зачем тащила-то? С помощью магии бы доставила, — недоумевала Алеора.
Люся подняла на нее глаза и застонала.
— Собака… Точно. Никак не привыкну… Короче, у вас мышей, как и у нас, любят использовать в науке. У нас ставят опыты, у вас они часто используются в ритуалах в качестве жертв, и некоторые ингредиенты, как хвост, усы и уши, используются зельеварителями, так?
— Так, — поморщились мы, глядя на бегающих по аквариуму мышек.
— К тому же ими питается Аполло, и не он один. В общем, буду разводить мышей. Безопасно, не требует затрат, выгодно. Я молодец?
Мы с Алеорой переглянулись, пожали плечами.
— Ну, как-то жалко, да и воняют они сильно. — Алеора почесала нос.
— Я буду чистить, я знаю, как за мышами ухаживать, — кивнула Люся.
— А, тут, кстати, Вероника заходила. Для тебя работа нашлась, — вспомнила я.
Рассказала. Пока обсуждали, мое внимание привлекла одна мышь. Своим поведением. О нет…
— А-а-а-а-а-а… прячься, кто может, — заорала я что есть мочи.
И толкнула Люсю к себе, потом к двери.
— Беги, беги скорее к эльфу! Приведи его сюда, срочно! — орала я, пока нас и всю комнату забрызгивал своими слюнями василисуш, превратившийся из мыши в дикого лесного саблезубого кота.
Он плевался смачно и прицельно. Алеора забилась под кровать, я, когда толкнула Люсю к двери, залезла к ней.
Когда пришел магистр Сухариэриел и обезвредил василисуша, мы вылезли из-под кровати и уныло оглядели себя, друг друга и помещение. Все было в цветных пятнах.
Я жалостливо посмотрела на магистра, но, уловив мстительный довольный огонек в его взгляде, понурила голову.
— Не сведете? — уточнила все-таки я.
— Не сведу, — согласился он. — Это будет вам уроком и наказанием.

ГЛАВА 11,
в которой у кого-то появляется питомец, а кто-то узнает о любопытном празднике

— Ч-что эт-то такое? — заикаясь, очумело оглядывая комнату, нас и себя, спросила Люся.
— Это василисуш, — мрачно сказала я. — Которого ты притащила с мышами. Кстати, я выяснила: он принял вид паукорога и укусил Люсю, — обратилась я к магистру.
Так как все смотрели на меня с интересом, а кто и с недоумением, я начала рассказывать все с начала. Когда Люся поняла, что магистр знает о ее вылазке, на нее стало жалко смотреть. Она закрыла пылающее лицо руками и еле слышно выговорила:
— Простите, магистр. Я не знаю, что на меня нашло… клянусь, я никогда… ни за что… раньше ни-ни… я вообще… нет… о боже… стыдно-то как… Вы простите меня? Я так никогда больше не буду! — бессвязно бормотала она и лишь последнюю фразу буквально выкрикнула.
Но черствый Сухариэриел проигнорировал все потуги раскаяния попаданки. Василисуш, приняв вид милого маленького геккончика, подошел к Люсе, забрался на нее и начал успокаивать, поглаживая лапкой по голове. Люся замерла и уставилась на него, широко раскрыв глаза.
— Что делать будем? — спросил магистр. — Василисуш сделал привязку к попаданке, теперь она его хозяйка.
И эльф недобро усмехнулся.
— Магистр, — жалобно окликнула я его, — Люсе и так нелегко, правда. Не надо с ней так.
Видимо, все же что-то в моем тоне заставило эльфа ко мне прислушаться, и он нехотя процедил:
— Хорошо, хватит с вас и невыводимых пятен на две недели. Василисуша я заберу.
— Что?! На две недели?! А как же праздник? — закричала Алеора.
А геккон при словах магистра жалобно заверещал и вцепился в Люсю.
— Что такое? — не поняла Люся.
Я объяснила ей про привязку и про то, что василисуш решил сделать Люсю своей хозяйкой.
— Ты хочешь остаться со мной? — спросила его Люся.
Тот энергично закивал головой и прижался к Люсе, всем видом показывая, что да, очень хочет.
— Ну, пусть остается, — сказала Люся, посмотрев на магистра, и погладила геккона по голове. — Ты будешь хорошо себя вести?
Тот снова активно закивал головой.
— Он понимает речь? — удивилась Люся. — А говорить может?
— На уровне трехлетнего ребенка, — кивнул эльф. — Что ж, если согласны, тогда вам следует найти мою лекцию о содержании василисуша и прочесть ее.
— Может, вы мне сами расскажете? — кокетливо спросила Люся, и эльфа перекосило.
Геккон опять энергично закивал, выражая одобрение.
— Нет, мне некогда, — холодно ответил эльф. — Прочтите и, только если появятся вопросы, можете подойти ко мне на кафедру. Не домой, вы поняли? Все вопросы ко мне — в рабочее время. — Магистр обвел нас строгим взглядом, под которым мы потупились.
Вот же неловко как получилось.
— Скажу только, что василисуш будет принимать форму в зависимости от настроения, и питаться тем, что и животное, чью ипостась он примет. И конкретно этот очень любит желейный мармелад в любой ипостаси, так что держите запас, когда будет сильно вредничать. Но много тоже не давайте, он готов слопать все.
Люся кивнула и погладила довольного геккончика.
— У него есть имя? — спросила Люся.
— Каждый хозяин вправе дать ему новое имя. Я зову его Эххе, — ответил эльф и обратился к василисушу: — Ну что, пока? Оставляю тебя здесь с условием — никаких больше привязок. Студентов мне не пугать. Ясно? А то сразу заберу.
Василисуш испуганно заверещал и прикрыл мордочку лапками, мол, что за наговоры. Вот же хитрюшка. Люся тотчас погладила его защитным жестом. Заметив это, эльф сказал:
— Не обольщайтесь. Когда он примет облик медведя или волка, мало вам не покажется.
— Ой! — вскрикнула Люся и подозрительно покосилась на геккона.
Но тот сделал самую умильную обиженную мордаху, а потом и вовсе обнял Люсю лапками, прижавшись. И та сразу растаяла.
— Думаю, мы найдем общий язык, правда, Эххе? — ласково сказала Люся.
Эльф снисходительно хмыкнул и строго погрозил пальцем василисушу:
— До первого раза!
Тот обиженно отвернулся, уткнувшись наглой мордахой в Люсину шею, отчего та захихикала.
— А плеваться он больше не будет? — опасливо спросила Алеора.
— Нет, если попаданка будет периодически сцеживать его слюну. Что даст ей хороший заработок, и не придется больше продавать свечи, — показал свою осведомленность несносный эльф и нехотя, через силу процедил: — Я потом вас научу, как это делать.
Люся покраснела, расцвела, глупо заулыбалась. У эльфа дрогнула щека, и он поспешил уйти.
После его ухода мы снова уныло обозрели последствия появления василисуша. Одна Люся была довольной. И сам василисуш.
— Да уж, сходила Люся за свечкой, — сказала она, рассматривая геккона.
Да, я сходила за тхэром, Люся за свечкой, осталось Алеоре за чем-нибудь сходить, и тогда можно считать, что в комнате собрались полные единомышленники. По духу и способностям находить приключений на пятую точку.
— И как же такая лапулька наделала столько дел, а? — ласково пожурила Люся василисуша.
Тот, словно смущаясь и выражая раскаяние, прикрыл мордочку лапками.
Алеора полезла в шкаф, вынимая оттуда вещь за вещью. Все они были в цветных пятнах.
— А туда он как добрался? — простонала Алеора.
Она много внимания уделяла внешнему виду и нарядам, поэтому очень расстроилась. Впрочем, я тоже была не в восторге. Нам скоро на ужин идти. И никакая иллюзия не поможет.
— Ну хотя бы мышей ты можешь выпустить, — заметила я, найдя положительное в нашей ситуации.
Так на ужин мы и поперлись. В цветных пятнах на коже, волосах и одежде и с аквариумом, кишащем мышами, в руках. Вызывая безудержный смех и восторг у встреченных студентов. В нас тыкали пальцем, указывали рукой и гоготали так, что воздух вздрагивал и расходился волнами.
Мы сходили на улицу, выпустили радостно попискивающих мышей и пошли в столовую.
Вероника, которую мы встретили по пути, пройдя мимо, довольно заметила:
— Красавица.
И они с Глецием противно захихикали. Ну и пусть, ну и ладно, насупилась я. Подумаешь.
Но когда мы подошли к нашему столику и на лицах парней сначала выступило удивление, переросшее в сдерживаемый смех, а потом эти дураки и вовсе захохотали, я обиделась не на шутку.
— Очень смешно, — проворчала я, присаживаясь.
— Богиня, вы что, с василисушем повстречались? Кто вас так? — пошутил Васим.
Кантор, единственный, кто постарался сдержать улыбку при виде нашей разноцветной компании, переглянулся со мной.
— Повстречались, — буркнула я. — Как видишь.
— Что, серьезно?! — тут же отреагировал брат вспыхнувшим огнем любопытства в глазах. — Да когда вы все успеваете? И без меня?!
— Без нас! — поправил его Эйдан.
Так как все смотрели на меня, я ядовито ответила:
— В этот раз виновница происшедшего не я. — И с удовольствием указала на Люсю.
Та смутилась под перекрестным огнем восхищенных взглядов парней.
— Да ладно, Люся? — не поверил Васим.
— А еще святошу из себя строит, — провокационно, но добродушно хмыкнул Эро-Нах.
И подмигнул покрасневшей попаданке.
— Рассказывайте! — потребовал Янтар.
Мы рассказали. В красках. Хотя это слово сейчас у меня вызывало аллергию.
— А где он? Где василисуш? Хочу посмотреть! — загомонили парни.
Лишь один Мегакрут погладил успокаивающе Люсю по руке:
— Не расстраивайся, Люсечка, эти пятна скоро сведутся, но они тебя и не портят. Ты все равно очень красивая.
И его глаза, смотревшие на Люсю с обожанием, нисколько не лгали. Люся зарделась.
— Спасибо, Мегакрут, — тепло ответила она. — Я не расстроена, а, наоборот, рада. Я бы сама никогда не завела питомца в академии, а сейчас у меня есть Эххе, и мне уже не так одиноко.
Мегакрут горестно вздохнул, убрал руку и отвернулся. Мы с укором посмотрели на Люсю, но она, похоже, так и не поняла, чем обидела влюбленного гнома.
— Кстати, Люся, знаешь, что сегодня за день? — громко, привлекая внимание всех сидящих за столом, спросил Янтар.
— Нет, а что сегодня? — поинтересовалась та.
Я тоже с интересом воззрилась на Янтара. И что у нас сегодня за день? Почему я не в курсе?
— Вернее, ночь, — поправился тот. — Ночь проказника ветреного Полуночника, одного из младших богов ветра. Был он очень любвеобилен, и часто жаловались на него богине-матери соблазненные и брошенные им девушки. Богиня наказала его, разрешив появляться в мужском теле только одну ночь в году. Той девушке, что ему понравится, он обязан подарить за свой поцелуй подарок. Отказывать ему нельзя — если девушка откажется от подарка и поцелуя, он навсегда лишится возможности приходить в этот мир мужчиной. Разозлится, станет смерчем и снесет наш мир ураганом.
Да? Как интересно! Я со скепсисом и с немым вопросом посмотрела на Янтара и получила от него пинок под столом. Алеора получила такой же, потому что подскочила и бросила пронзительный взгляд в сторону Васима, который выразительно на нее смотрел.
— Поэтому наш Полуночник — это что-то вроде вашего Деда Мороза с Терры, только молодой и красивый. Так что не удивляйся, если он к кому-нибудь из вас сегодня заглянет, — подытожил Янтар.
Ах вот они к чему ведут. Я хрюкнула в стакан, который специально поднесла ко рту, чтобы никто не увидел выражение моего лица.
— Да? Как интересно! — воскликнула завороженно Люся, слушавшая придуманную Янтаром историю. — А как мы его узнаем? Вдруг кто из парней под него будет косить, только чтобы добиться поцелуя у девушки? — подозрительно сощурила глаза Люся.
— Ах да, забыл рассказать, — тут же нашелся Янтар. — Он будет в черном плаще и в черной маске.
— И как я пойму, что это Полуночник? — растерялась Люся. — А вдруг это ты будешь под маской? Или Эро-Нах?
Я склонилась над столом, еле сдерживая смех. Ну давайте, мальчики, придумывайте выход из положения.
— Ты что, нельзя! Вдруг Полуночник рассердится! — возмутился Янтар. — А его отличить очень легко — он весь серебряный: лицо, волосы, брови, губы, борода… — бросил он взгляд в сторону Мегакрута.
Ах вот у нас кто вырядится Полуночником! Конечно, логично!
— Красиво, наверное, — вздохнула мечтательно Люся.
— Красиво, но на эльфа он не похож, — немного ворчливо-ревниво заметил гном.
Люся покраснела и уткнулась в тарелку. Потом все же не выдержала, повернулась к нам и спросила:
— А к вам он когда-нибудь заглядывал?
— Ко мне нет, а к Алеоре два года назад, — быстро ответила я, пока никто не вмешался. — В подарок от него она получила красивую дорогую золотую брошь с изумрудами. Наверное, его так потряс ее поцелуй! Алеора, расскажи, как тебе поцелуй бога ветра?
Алеора подхватила подачку, зажмурилась томно:
— Потрясно! Великолепно! Волнующе! Он целуется как бог! Самый лучший поцелуй в моей жизни. Вряд ли кто его переплюнет. Я бы и отдалась ему, если потребовал. Но он пришел уже под утро, сказал, вернется в следующий раз, и мы продолжим.
Громко звякнула посуда. Злой Васим грохнул об стол чашкой, раздраженным жестом отодвинул тарелки.
— И что же он не вернулся на следующий год? — ядовито поинтересовался он. — Видимо, не так и впечатлил его твой поцелуй, раз не вернулся.
— Может, не смог. Может, в этом году в гости заглянет, — ответила Алеора и с вызовом в синих глазах посмотрела на Васима.
Их пикировку прервала подошедшая к нам Ядвига.
— Привет, Васим, — обратилась она к моему брату. — Я слышала, ты подрался с Ахеромалехом. Ты приревновал меня, что ли, эльфеночек мой? Иди сюда, мой хороший.
Ядвига скользнула к нему на колени и припала к губам в жарком, страстном поцелуе. А Васим, зараза, так же страстно и пылко ответил, прижимая к себе демоницу. Я покосилась на Алеору. Та вспыхнула и встала из-за стола. Васим, продолжая поцелуй, проводил Алеору взглядом. Я встала в его поле зрения и показала кулак. Нет, он хоть и братец, но заслуживает хорошей порки.

ГЛАВА 12,
в которой ловят шебуршешника, а вылавливают…

Ночью меня разбудила Алеора.
— Фей, а Фей, — позвала она меня. — По-моему, у нас завелся шебуршешник.
— Да ну, откуда он здесь может взяться? — с сомнением спросила я, разлепив глаза.
— Да шебуршит и шебуршит кто-то, я заснуть не могу, — сказала Алеора.
— Так это, наверное, василисуш! Ты о нем забыла?
— Нет, не он. Он с Люсей сладко спит, я проверила.
Я села. Огляделась. Люся сонно моргала, похоже, мы ее разбудили, рядом с ней на подушке, раскинув лапки, крепко дрых геккон.
— Что случилось? — сонно спросила Люся.
Тут мы услышали какое-то шуршание.
— Вот! Слышишь? — Алеора тоже села на кровати.
— Алеора говорит, что у нас завелся шебуршешник. Мало нам василисуша, — ответила я Люсе.
— Боже мой, а это еще кто? — застонала Люся и тоже села.
Геккон тут же вскочил и сонно заозирался с немым вопросом на мордахе.
— Шебуршешник — зловредный дух, мешающий спать по ночам своим громким топтаньем и пыхтеньем, которое раздается словно над ухом. Изгоняется лаской и задариванием. Надо оставить подарок — лакомство или блестящую безделушку за порогом дома, ласково уговорив принять дар. Если уговорить получится, шебуршешник, выйдя за порог дома и взяв дар от его хозяина, зайти в этот дом уже не может. Ему приходится искать новое жилье.
— И что теперь? — спросила Люся.
— Надо пожертвовать какой-то цапкой ему в подарок. Так мы сможем его выпроводить.
— Если только она придется ему по вкусу, — проворчала Алеора. — Я от своей тетки слышала, что на дешевые вещи он не ведется. Ему только драгоценности подавай.
Тетка Алеоры — великая сплетница. Она знала все и обо всех, могла рассказать кучу историй и всегда имела примеры чужого жизненного опыта.
— Знаешь, рассказы твоей тетки Маруси надо делить надвое, — не удержалась я от подкола. — Давай сначала все же попробуем обойтись малыми жертвами.
Но поспорить нам помешал снова раздавшийся где-то шкрябающий звук… и тут из трубы дымохода (вентиляция имелась во всех комнатах общежития и аудиториях академии в обязательном порядке на случай неудачных магических экспериментов недоучек), чихая и ругаясь, на середину комнаты вывалился…
— Здравствуйте, девицы. Я бог ветра Полуночник, — представился он.
Мы во все глаза уставились на это чудо. Геккончик пронзительно заверещал, обернулся жучком и куда-то скрылся. Поскольку мы все оторопело молчали, хлопая ресницами, ночной гость продолжил:
— Все девицы мне по нраву, каждой принес я подарок за поцелуй.
Полуночник достал из-под плаща три свертка. Подошел к тихо сидящей Люсе, смотревшей на него во все глаза, ставшие идеально круглыми, чмокнул ее в губы и вручил один сверток. Подошел к Алеоре, игриво коснулся губами, улыбаясь, вручил второй сверток. Потом направился ко мне.
Я ожидала, что он тоже чмокнет меня с улыбкой, но он нежно поцеловал с той страстью, что является тайной, запретной и прорывается однажды, как горная лавина, сметая все на своем пути. Мне стало горько и тоскливо. Когда он оторвался, вручил сверток, я шепнула Янтару:
— У тебя ус отклеился, обнови иллюзию.
Мы встретились глазами, и я прочитала в них то, что не хотела знать о своем друге. Мои губы прошептали что-то. Может быть, «прости», может, «мне жаль», может, что-то еще, но он уже отвернулся и вышел на середину комнаты.
— Если позволите, прекрасные диры, выйду я через окно, — сказал он.
Мои соседки оторопело кивнули. Янтар подошел к окну, раскрыл и выпрыгнул…
Мы испуганно подбежали к окну, но ничего и никого не увидели.
— Ну, посмотрим, что там принес нам Полуночник, — весело произнесла Алеора и пошла открывать подарок. И нам велела: — Чего встали? Вам не любопытно?
Мы поспешили тоже развернуть подарки. Я с тяжелым сердцем взялась за сверток. Но в силу обстоятельств не могла подавать виду и играла свою роль в этом спектакле.
Люся развернула сверток и ахнула. Из него, скрытая магией, посыпалась куча теплой одежды. Свитера, брючки, жилетки, шапки и варежки, чего только и каких фасонов и цветов там не было. У Алеоры обнаружилась красивая золотая цепочка с медальоном.
— А у тебя что? — поторопили меня девчонки, потому что я не спешила.
Но тут в дверь постучали. Люся подбежала, открыла. Через порог переступил…
— Доброй ночи, красавицы! К вам заглянул бог ветра Полуночник! — возвестил очередной плащ с маской на серебристом лице.
Мы подозрительно покосились на Люсю. На лице ее промелькнуло удивление, но потом она вежливо сказала:
— Проходите. Мы вас ждали.
— Правда? — обрадовался Кайл, а это был он.
— Надеялись, — кивнула Люся с честными глазами. И приветливо улыбнулась.
Мы с Алеорой настороженно переглянулись.
— Тогда примите подарки, красавицы! — оживленно крикнул Кайл. — Но только за поцелуй! Я требую настоящий, пылкий, страстный.
Кайл с удовольствием поцеловал каждую из нас.
— Ну как тебе подарок, красавица? — обратился он к Люсе.
В руках Кайла появилась шикарная дубленка с мехом полярного зверя белоснега. Его добывают только в Викисландии викисланды-охотники, умеющие выслеживать этого хитрого зверя. Мех этот очень дорогой, мало кто может себе его позволить. Его называют королевским.
Мы дружно ахнули. Ничего себе подарок!
— Шикарно! Спасибо, — прослезилась и расчувствовалась Люся.
— Такова плата за твой поцелуй, — подмигнул игриво Кайл.
Люся зарделась, а Кайл повернулся к нам.
— Держи, красавица! — Кайл протянул Алеоре кожаную жилетку с мехом белоснега.
Алеора пронзительно завизжала и бросилась к Кайлу обниматься.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — целовала она его в щеки на радостях.
Кайл засмеялся и игриво мне подмигнул.
— Теперь твоя очередь, красавица!
В его руках оказался сверток.
— Посмотришь, когда я уйду, — лукаво сказал он и поспешил уйти.
— Открывай скорей! — потребовала Алеора, едва за ним открылась дверь.
— Хочешь, сама посмотри, — с улыбкой предложила я.
На самом деле меня снедало беспокойство, но не успела я его оформить и в мыслях, как раздался стук в окно, оно распахнулось, и в комнату ворвался… очередной Полуночник.
— Проходите, проходите, мы вас ждали, — запричитала Люся удивленному приемом богу ветра.
Сама она сзади сделала жест рукой, чтобы мы успели спрятать дары от предшественников Полуночника. Алеора сообразила мгновенно и прикрыла подарки иллюзией.
Люся схватила гостя за руку и провела в середину комнаты. Мы подошли поближе. Я окинула Алеору оценивающим взглядом. В голубой пижамке с короткими шортиками с рюшечками по низу, выглядела она сногсшибательно. Вероятно, так показалось не только мне, потому что, когда она подошла к Полуночнику под номером три, тот не сводил с нее взгляда, судорожно сглатывая слюну.
— А вы ко всем нам троим с поцелуями и подарками? Или только к Алеоре? — ехидным голосом привела его в чувство Люся.
— Ко всем троим, — очнулся Васим, а это был мой братец. — Все вы красавицы как на подбор. У всех хочу украсть поцелуй и одарить подарком.
Он клюнул Люсю в губы и вручил ей сапожки, подобные тем, что хотел подарить Мегакрут. Чмокнул меня в щеку и всучил небрежным жестом сережки с аквамарином. Подошел к Алеоре. Они исподлобья смотрели друг на друга.
— Ну что, красавица, помнишь мой поцелуй два года назад? Повторим? — насмешливо спросил Васим и притянул к себе несопротивлявшуюся Алеору.
Они так страстно целовались, что у нас с Люсей запылали щеки и мы не знали, куда девать глаза. Мы немного поскучали, даже успели обсудить Люсины сапоги и мои серьги, когда наконец Васим отлепился от Алеоры. Охмелевший от страсти, с глупой улыбкой на лице Васим направился к окну на выход.
— Эй, бог поцелуев, а подарок мой где? — позвала его Алеора.
Тот развернулся.
— А, да, забыл. Держи.
Васим кинул что-то Алеоре и выпрыгнул в окно. Она растерянно смотрела на кулек конфет в руках и гневно закричала:
— Что-о?
За окном раздался смех.
— Убью его! — топнула ногой Алеора.
— Ну если только в следующем году, — насмешливо фыркнула Люся.
В дверь снова раздался стук.
— О, кто следующий? Надеюсь, Мегакрут, — весело сказала она.
— Лю-уся, — виновато позвала я ее.
Она остановилась перед дверью, повернулась к нам.
— Девочки, я что, не понимаю, зачем вы все это делаете? Я сама дура. Надо было сразу соглашаться, а не лелеять свою гордыню. И вам тогда не надо было бы ломать голову. Спасибо вам! — На глазах у нее выступили слезы.
Мы подбежали и обнялись все втроем.
— Спасибо, вы настоящие друзья! Мне очень повезло с вами, это я дурочка, — повторила Люся растроганно. — А сейчас давайте веселиться дальше. Я вошла во вкус. Ночь поцелуев какая-то! Вот бы еще магистр эльф заглянул. Но это из разряда фантастики.
Люся открыла дверь. На пороге в черном плаще и маске, усыпанный и намазанный серебром, как и его предшественники, стоял Мегакрут.
— Буде здраве, дивчины-красавицы. К вам грядет Полуночник-развратник, спасайся кто может! А кто не спасется, буде зацелован и осыпан подарками!
И он лихо схватил Люсю, а мы с Алеорой с хохотом бросились врассыпную.
Люся сопротивляться не стала, подарила гному заслуженный жаркий поцелуй, от которого у нас теперь запылали уши. Довольный Мегакрут никак не хотел отпускать Люсю, но та потребовала свои подарки. И ее завалили дарами. Среди которых было много постельного белья. Запомнил внимательный гном мои слова и решил порадовать попаданку.
Пока он доставал подарки один за другим, к нам в окно влетел следующий Полуночник. Им оказался Эро-Нах. Который потрясенно уставился на представившуюся его взору картину.
— Что за тхэр?
Но тут же сориентировался и с напыщенным видом направил указательный перст на гнома.
— Эй ты, развратник! — наехал он на него. — Как посмел ты обрядиться мною и красть у девушек поцелуи? Я — настоящий Полуночник.
Он ткнул себя в грудь кулаком.
— Чем докажешь? — прыснула я.
Мне уже стало весело. И от атмосферы веселья, и от серебристых демона с гномом, и от теплого чувства в груди, и от понимания, какие замечательные у меня друзья.
— Поцелуями! — возвестил демон. — Чей поцелуй лучше, тот и настоящий бог. Я — лучший, вот увидите!
Но мы баловать демона не стали. Чмокнули в щеку с обеих сторон с Алеорой, а Люся поставила смачный поцелуй демону на лбу.
Обняла его и сказала:
— Спасибо, Эро-Нах, ты настоящий друг. Я была не права насчет тебя. Прости.
У демона аж лицо вытянулось от удивления.
— Люся, ты не заболела, часом? — Он потрогал ее лоб, а потом принюхался. — Или вы выпили за праздник?
— Люся, так ты шо, раскусила нас? — нервничая, спросил Мегакрут.
— Так если пятый по счету Полуночник заглядывает к нам, как тут не догадаться?
— Как это? — опешили парни.
В итоге выяснилось вот что. Полуночником должен был стать Мегакрут. Но в последний момент операция чуть не накрылась. Гнома по какому-то важному вопросу срочно вызвали на собрание представителей клана в столице. Мегакрут очень переживал, успеет ли он исполнить свою роль или нет. Поделился своими опасениями с нашими парнями. И те решили помочь. Каждый в отдельности, не сговариваясь и не обсуждая друг с другом. В общем, каждый действовал по собственной инициативе, решив помочь Люсе и довести план до конца.
Когда в середине рассказа в окне появился Эйдан в плаще и серебре, мы все захохотали и велели, чтобы тот притащил всех наших сюда разом. Будем отмечать ночь поцелуев. То есть бога Полуночника, конечно.
Когда смущенные ребята ввалились в комнату, Люся растроганно, со слезами на глазах всех поблагодарила и обняла. Попросила прощения за гордыню и за то, что обидела своим отказом.
За такое было грех не выпить. И мы, хоть и клялись больше ни-ни, не могли удержаться. Тем более мы же не бальзам! Мы чуточку эльфийского вина! Это ведь совсем другое.

ГЛАВА 13,
в которой тревожат воспоминания прошлого

Мы смеялись, веселились. Я избегала встречаться взглядом с Янтаром, принимая ухаживания от Кантора, который пришел тоже в плаще и серебре — он был следующий на очереди. И подарки он тоже нам вручил, велев не отказываться. Просто так, не требуя ничего взамен. Но Люся пошла вразнос:
— Нет, это не по правилам. Подарки за поцелуй, значит, за поцелуй. Мы всех одарили, и ты не будешь исключением.
Она легко поцеловала Кантора в губы, смутив парня. Алеора бросила вызывающий взгляд в сторону Васима и, хихикая, тоже коснулась губами губ Кантора. Настала моя очередь. Смущенная ревнивыми взглядами парней в комнате, я поцеловала Кантора в уголок губ. Вроде бы и не откровенно и достаточно интимно. Кантор бросил пронзительный взгляд в мою сторону, но настаивать не стал.
— Где василисуш? — наперебой стали спрашивать парни, когда страсти по Полуночнику улеглись.
— Точно, где он?! Эххе! Эххе, — взволнованно позвала Люся.
Из-под шкафа вынырнул геккончик с недовольной моськой. Быстро подбежал к Люсе и устроился у нее на коленях. Он с вызовом посмотрел на парней, которые во все глаза разглядывали его как чудо из чудес. Геккончику это польстило, и он успокоился, требуя ласки, сначала от Люси, а потом снисходительно принимая ее и от других. Только к Мегакруту отнесся с недоверием. Пронзительно верещал и угрожающе тыкал в его сторону лапкой.
— Смотри-ка, ревнует, — загоготал Васим.
Геккон бросил выразительный недовольный взгляд в его сторону и надменно отвернулся. Потом залез Люсе на плечо, уткнулся в шею и просидел там какое-то время, пока не перестал дуться. Помогло ему в этом лакомство — Алеора поделилась конфетами, которые подарил ей Васим.
Наше веселье привлекло внимание администрации. Сначала к нам заглянули магистры Сухариэриел и Рагнар. Я подмигнула Люсе и шепнула:
— А ты говорила, что появление эльфа — фантастика.
— Так я его в роли Полуночника представляла, — хихикнула Люся и мечтательно вздохнула.
— По какому поводу опять пьянка-гулянка? — строго спросил Сухариэриел. — Вам вчерашней не хватило?
Рагнар с укором посмотрел на меня.
Мы виновато хихикнули. Парни кинулись объяснять. Магистры немного смягчились.
— Как я мог забыть о таком празднике! — насмешливо воскликнул эльф. — Пойду-ка воспользуюсь обличьем Полуночника. Надеюсь, он не будет на меня в обиде? Что там нужно? Плащ, маска и серебряная краска?
— Да, — охотно и весело подтвердили ребята.
Лишь Люся грустно вздохнула, провожая эльфа взглядом. Рагнар тоже решил воспользоваться идеей ночи поцелуев и, подмигнув на прощанье, велел не засиживаться и обойтись без приключений. А то на его занятии нам будет не до веселья.
Заглянул к нам и дракон. Выслушав веселую историю от парней, он мазнул по мне с Кантором взглядом, но ничего не сказал и ушел. На короткий миг у меня что-то сжалось внутри — слишком много горечи было во взгляде Ашшура, но я запретила себе думать об этом. Тем более ребята быстро отвлекли меня от грустных мыслей.
Когда все разошлись, а мы стали укладываться, Алеора вспомнила о наложенной иллюзии и спрятанных под ней подарках.
— У тебя еще два подарка! — вскрикнула она, обращаясь ко мне. — Смотри скорее.
Я развернула сначала подарок Кайла. Это был полушубок из меха белоснега. Алеора громко ахнула. И было от чего. Поистине королевский подарок. На его стоимость можно купить дом в хорошем районе столицы.
— Обалдеть, — протянула подружка. — Это тебе не кулек конфет… Дашь поносить? Примерить хотя бы?
Ее глаза загорелись. Я улыбнулась и кивнула. Если так легко порадовать человека, то почему нет. Пока подруга и Люся восхищались полушубком, крутясь у зеркала, я, затаив дыхание, несмело открыла второй сверток — дар от Янтара.
И заплакала…

— Ну и чего ты рыдаешь, глупая девчонка? — На меня с настороженным любопытством смотрели янтарно-карие глаза мальчишки моего возраста. Казалось, он не знает, чего от меня ждать: то ли интересной истории, то ли истерики. Веснушчатый нос при этом был сморщен, словно предупреждая, что стоит подумать, прежде чем ответить.
Я, убрав руки от лица, насупленно посмотрела на незваного гостя. Я что, зря спряталась в зарослях тьмурника — лианы, заполнявшей все пространство вокруг, если ее вовремя не истребить?
— О, у тебя глаза разные! — восхищенно сказал между тем мальчишка, разглядывая меня во все свои бесстыжие глаза. — Красиво. Так чего ревем? Что за горе горькое?
— Тебе какое дело? — огрызнулась я, потому что была не в духе.
— Я великий маг Янтар, хожу по свету и помогаю людям в беде, — напыщенно произнес этот мальчишка. — Может, в моих силах тебе помочь.
— Ты правда маг? — Я настороженно посмотрела на него.
Нахаленок закатил глаза и устроил мне жонглирование огоньками, которые создал на ладонях из ниоткуда. Когда мой рот округлился и я издала восторженный вздох, он бросил на меня победоносный взгляд.
— Я потеряла камень из перстня, — доверилась я ему и показала на вытянутой ладони папин перстень.
Мальчишка-маг посмотрел на него с интересом, который, впрочем, быстро потух.
— И что в нем такого? Это даже не магический артефакт, — пожал он плечами.
— Дурак ты, — обиделась я не на шутку. — Он необыкновенный! Видишь, тут шесть разноцветных камней? А вот здесь был седьмой! — показала я на пустующее место. — Вместе они создавали весь спектр радуги, — сказала я умное слово, услышанное от родителей. — И при попадании на них света перстень сиял и переливался радужным сиянием.
Да, перстень был обычным, немагическим и сравнительно недорогим. Но камни были подобраны безупречно — не каждый даст нужный оттенок, чтобы зажечь остальные, все оттенки должны подходить друг другу идеально. И мне, ребенку, он очень нравился. Такие вспыхивающие радужные переливы манили меня, как бабочек яркие цветы. Этот перстень мама подарила папе на годовщину их свадьбы, и папа им очень дорожил. Не носил, хранил в шкатулке украшений в спальне. А я любила им играть, носила с собой, вот и доигралась. Я хлюпнула носом, и великий маг Янтар снова присмотрелся к перстню.
— Какого камня не хватает? — деловито спросил он.
Как назло, вывалился и куда-то исчез самый редкий камень — оранжевый альсиодий. Оранжевых драгоценных камней немало, но нужный оттенок, мандариново-красный, встречался только у альсиодия, и то не у каждого. Я уже пыталась приложить камни из запасов дедушки-гнома, но подходящий так и не нашла. Что и попыталась объяснить новому знакомому.
— Тогда нужен просто прозрачный, есть одна идейка, — заявил мальчишка. — Я напитаю его своей стихией огня, и буду доводить до оттенка, который позволит зажечь другие цвета.
Я удивленно на него посмотрела. И почему я до такого не додумалась? Может, потому что не владею магией в достаточной силе?
Я сбегала за подходящим по размеру бриллиантом. По дороге мы познакомились.
— Янтар, — представился маг.
— Досифея, — назвала я свое имя.
— Фея, значит, — широко улыбнулся он. — Ты — фея. Именно так я их и представлял.
— Как так? — не поняла я. — С разноцветными глазами?
— Нет, такими красивыми, — сказал он и смутился. — Давай дружить? — тут же предложил он.
— Давай. — Я пожала плечами.
Янтар показался мне тем, с кем об руку всегда ходят приключения и интересные события. И я не ошиблась. Перстень он помог мне восстановить. У него получилось напитать огнем бриллиант, создав иллюзию альсиодия. Но мы оба знали, что это подделка. Перстень я положила в шкатулку и больше не доставала. С тех пор он утратил для меня какой-то флер притягательного волшебства. О чем я не раз вздыхала и жалела. Ни одно украшение больше так не привлекало и не манило меня.

— Фейка, что с тобой? — испуганно повернулась ко мне Алеора, заметив мои слезы.
Она подбежала ко мне с вопросом в глазах, перевела взгляд на выпавшее из моей руки кольцо, от которого исходило радужное сияние. Янтар подарил мне женское колечко с идеально подобранными друг к другу камнями спектра радуги, которые играли и переливались всеми оттенками радужных цветов. Кольцо упало на пол, я убежала в ванную, не в силах объяснять подругам свои слезы.

ГЛАВА 14,
в которой лекция по драконоведению вызывает больше вопросов, чем ответов

Оставшееся время до праздника прошло сравнительно тихо. В нашем пятнистом виде, который вызывал смех у всех встреченных нами студентов и улыбки у преподавателей, лишний раз выходить никуда не хотелось. Бабушка Дельмильтель, которая пожелала видеть меня для разговора перед праздником, узнав причину моего отказа, предложила помощь. Она найдет темного эльфа, который сведет с меня пятна. Но я посчитала, что несправедливо будет, если пятна сведут у меня одной, и отказалась. Да и заслужили, чего уж. Но если до праздника сами не сойдут, придется воспользоваться бабушкиной помощью, только буду настаивать, чтобы устранили последствия у всех троих.
Люся была вся в заботах. Налаживала контакт с новым питомцем, читала все, что могла найти о василисушах, и приставала к нам с вопросами о них и о мире. И ждала, когда сойдут пятна, чтобы задать накопившиеся вопросы эльфу. В таком виде она ему на глаза старалась лишний раз не попадаться. Да еще и не отпускал стыд — были свежи воспоминания о том, каким образом она заполучила василисуша. Так что магистр-эльф пока жил спокойно.
Василисуш тоже пока вел себя примерно, наслаждаясь вниманием и заботой попаданки. А уж она его и баловала, и холила, и лелеяла. Мы с Алеорой даже не вытерпели и сделали замечание. Если она сейчас так его разбалует, то придется и потом с ним носиться, и будет у него капризный и несносный характер, как у Аполло. Люся к доводам разума прислушалась, зато Эххе обиделся, что мы влезли, и исподтишка плюнул на нашу новую, не запятнанную им одежду, которую купил по нашей просьбе Васим.
Алеора крепко на Эххе заругалась, Люся заступилась, хотя и пожурила хитрого василисуша, вмиг принявшего невинный и обиженный вид. Я не стала ругать, потому что плюнуть он постарался так, чтобы пятна вещь не испортили, а смотрелись украшением. Это было просто предупреждение с его стороны. Я лишь погрозила ему пальцем и сказала, что живем мы все вместе, будет нахальничать — придется нажаловаться магистру. Василисуш посмотрел на меня внимательным умным взглядом и отвернулся. Надеюсь, мы с ним друг друга поняли.
Категорически не принимал геккон только Мегакрута. Активно выражал свою неприязнь, показывая всем своим видом, что ему не нравится повышенное внимание гнома к его хозяйке. Это вызывало с нашей стороны улыбки и хихиканье. За спиной, конечно. Потому что смеяться над василисушем в открытую себе дороже.
Алеора погрузилась в учебу. Встречаясь с Васимом, они вяло переругивались, но к тому вернулась Ядвига, и Васиму стало не до Алеоры — они с демоницей шумно выясняли отношения по каждому поводу.
Я не знала, как мне вести себя с Янтаром. Подарок от него я убрала в дальний ящик стола. Встречались мы всегда при большом скоплении людей, он вел себя как ни в чем не бывало, так, словно мне показалось и не было ничего в тот вечер. Но мне не показалось, и я считала, что мы должны объясниться. Но никак не могла найти в себе силы и начать первой. И не знала, что сказать лучшему другу.
Большую часть свободного времени я проводила с Кантором, мы очень сблизились. Обсуждали учебу, магию. У нас оказалось много общих тем для разговоров и похожие взгляды. Срывов магии у меня больше не было, все предписания кураторов я выполняла безукоризненно, делая успехи, и руководство решило прекратить мою изоляцию досрочно. Я теперь могла ходить на занятия. Очень вовремя, конечно, учитывая мой пятнистый внешний вид. Но внешний вид меня сейчас заботил меньше всего.
Ашшур вел себя со мной отстраненно, наши отношения стали все больше напоминать отношения куратор-студентка. И я не могла сказать, нравилось мне это или нет. Но понимала, что так будет лучше для нас обоих. Только какая-то поселившаяся в его глазах горечь, словно черный пепел, осыпавшийся с пламени взгляда, не давала мне покоя.
Когда до праздника богини-матери оставалось несколько дней, на занятии Ашшур сказал:
— Досифея, необходимости в наших индивидуальных занятиях больше нет. Все те упражнения, что мы делаем, ты теперь можешь делать самостоятельно. И я настоятельно рекомендую не отлынивать, а ежедневно их выполнять. Эта неделя подходит к концу, а с начала следующей можно начать читать лекции по драконоведению, которые все долго ждут от меня. Поэтому я решил, что тебе пора переходить в режим полного очного обучения. Я останусь твоим куратором и прошу, нет, настаиваю, чтобы ты обращалась ко мне по любому поводу и вопросу, даже если тебе кажется, что он незначительный. Слышишь? Не надо думать за других, бояться побеспокоить и прочие глупости. Я всегда, — он сглотнул, и языки пламени взметнулись вверх, — в твоем распоряжении.
— Хорошо, — растерянно кивнула я, будучи в недоумении от его слов.
То есть обращайся в любой момент и по любому поводу, но заниматься с тобой лично я больше не буду. И как это понимать?!
Первая лекция по драконоведению ожидаемо не прошла спокойно.
С самого начала грозный дракон стал запугивать студентов:
— Драконы — самые совершенные создания этого мира. Наша раса ведет свой род от богини-матери жизни и отца-бога смерти, ее мужа. Мы — их дети. Тогда как остальные расы — результат магических экспериментов. — И в устах дракона это прозвучало как экскрементов. — А также следствие проникновения других богов в наш мир. Драконы сильны, могущественны, мудры и справедливы…
И заносчивы — неприятно поразилась я словам Ашшура.
— …Сила самого слабого дракона в несколько раз выше силы любого самого сильного мага другой расы. Один дракон со средними магическими потоками стоит пятерых магов пятой ступени…
Студенты ахнули, пораженные такой информацией.
— Чего не десяти? — едко шепнул Эро-Нах. — Заливать так может каждый. Кто проверит?
— Когда вы увидите дракона, никогда не заговаривайте с ним первым! Не обращайтесь к нему, не смотрите на него! По нашим меркам — это преступление! Ждите, когда вам будет позволено что-то сказать в присутствии дракона или когда он обратится к вам сам. И никогда, слышите, никогда не перечьте или, не дай богиня, не грубите дракону! Если не хотите, чтобы от вас в тот же миг осталась кучка пепла!
Дракон полыхнул глазами и изрыгнул столб пламени в доказательство. Я покосилась на реакцию аудитории. Студенты открыли рот и смотрели на Ашшура округлившимися глазами-плошками, в которых вперемешку был испуг и восторг. В глазах женской половины аудитории восторга плескалось больше.
Ашшур еще вещал что-то такое же грозное и в том же духе, так, что даже я почти прониклась и перехотела посещать Драконью Гряду. Ну их к тхэру. Если они такие спесивые и заносчивые — высшая раса! Ну так, может, и правильно и хорошо, что они живут замкнуто и изолированно?
— А как убить дракона? — прозвучал вопрос из аудитории.
Этим смельчаком, задавшим провокационный вопрос, оказался орк из моей группы.
— Тебе — никак, — мрачно посмотрел на орка дракон.
— А кому — как? — не отстал орк.
— Ты серьезно думаешь, что я сейчас поведаю вам слабые места драконов и какими способами их лучше убить? — задрал брови Ашшур.
К моему удивлению, влезла Люся.
— Дир Ашшур-шакин-шуми, — обратилась она со всем пиететом, выражая полное уважение, — но вдруг представитель вашего народа сойдет с ума? Как, например, известный тут маг Эпиштен. И его надо будет обезвредить? Я считаю, что такие знания должны быть доступны для остального мира.
Все с удивлением и уважением посмотрели на Люсю. Мегакрут еще и с гордостью, а Эро-Нах одобрительно-насмешливо. Послышался согласный ропот студентов.
— Дира Люся, такое бывает очень редко, — снисходительно заверил ее дракон. — Последний раз подобный случай был зарегистрирован шесть столетий назад, а до этого еще за девять. И причиной такого поведения дракона была смерть его избранной от рук враждебного клана. Правитель, а речь идет о нем, в порыве мести уничтожил весь клан, не пощадив никого. И его посчитали опасным. Хотя и внутренне оправдывали, ведь лишить дракона его избранной пары — у нас самое тяжкое преступление.
— А можно спросить про избранную пару?.. — кокетливо задалась вопросом… Так, кто у нас там интересуется избранными дракона? Ага, демоница, я тебя запомнила!
— Позже, — невежливо перебил ее Ашшур и продолжил предыдущую тему: — Так вот, чтобы справиться с обезумевшим от горя и жажды мести драконом, понадобилось пять самых сильных драконов Драконьей Гряды. Пять! Сильных! Драконов! У вас нет никаких шансов справиться с моим сородичем, понимаете?
— И что же тогда делать? — расстроилась Люся.
— Обращаться к другим драконам, — с усмешкой отвесил поклон Ашшур. — Какие еще вопросы?
— У вас есть избранная? — снова вклинилась демоница, кокетливо сверкнув глазками.
И ответа на этот вопрос ждала, затаив дыхание, вся женская половина аудитории. В том числе и я. И реакция Ашшура мне не понравилась. Он растерялся, бросил виноватый взгляд в мою сторону и непривычно для него промямлил:
— Это очень личный вопрос. Драконы не любят обсуждать личное. Перейдем к другим вопросам…
Ого! Заклокотала во мне ярость. Я все прекрасно поняла! Он не хочет при мне признаваться, что избранная у него есть!

Ашшур 

И хотя этого вопроса стоило ждать, Ашшур так и не смог к нему подготовиться. Как? Как ответить на такой простой вопрос в присутствии Досифеи? Он с превеликим удовольствием бы заявил перед всеми этими студентками, стреляющими в него откровенными соблазняющими взглядами, что у него уже есть избранная. И он ни в ком больше не заинтересован. Но что придумает по этому поводу Досифея? Она подумает о ком-то другом. А этого допустить никак нельзя, иначе он ее потеряет.
Но и сказать, что избранной у него еще нет, было бы неправдой, к тому же опасной. На него началась бы охота. Ашшур так и не придумал лучшего выхода из затруднительной ситуации. И вывернулся как мог, не сказав ни да ни нет. Но его ответ чем-то разозлил Фейку. Вон мечет в него глазами молнии, и он чувствует ее гнев внутри. Ох, богиня, как же его угораздило так вляпаться?
Ашшур сам не понимал, как и когда они с Фейкой стали отдаляться друг от друга. Она сближалась с Кантором, а он наблюдал и не знал, что можно предпринять и не сделать все еще хуже. С напора и наскока эту проблему не решить. Но что может он противопоставить Кантору? Ашшура начали одолевать сомнения.
Не в своих чувствах к Фее, а в том, нужен ли он ей? Что он может дать ей для счастья? Сделает ли выбор в его пользу Досифею счастливой? Стоит ли бороться за нее? Если бы он был уверен, что он — ее счастье, он бы боролся без всяких сомнений. Но что может предложить ей он? Ашшур всегда знал — он здесь временно, он гость в этих землях. И рано или поздно вернется в Драконью Гряду к своим сородичам. Нужно ли это Фее? Будет ли она там счастлива? Захочет ли покинуть всех родных и друзей ради него, ради любви?
Кто даст ответ на этот вопрос, если Ашшур сам не мог сказать, готов ли он пожертвовать тем же ради счастья Фейки? Остаться здесь, среди людей навсегда. Покинуть Драконью Гряду насовсем? Бросить родственников, отказаться от своего положения?
Как тогда он может требовать подобного от любимой? Он ведь желает ей счастья. А с Кантором у них много общего и понятное будущее. Он хоть и мальчишка, щенок, но они слеплены из одного теста. Только будет ли она с ним счастлива? Как бы узнать ответ на э-тот вопрос. Тогда бы он знал, что делать. Проявить активность или отпустить.
Ужасное слово — отпустить. Горькое, липкое и вязкое, как кашица из травоноги, что разбухает во рту и заполняет его своей массой, разрастаясь комком, что становится трудно выплюнуть. Ты пытаешься это сделать, но не можешь. Так и он чувствовал это слово внутри, значение его вроде бы понятно, но действие его не представлялось возможным.

Мои мысли, унесшие меня далеко на лекции дракона, прервала интересная информация. Ашшур рассказывал о том, как общаются между собой драконы.
— Драконы могут общаться между собой мысленно, — сообщил он.
— Вы владеете телепатией? — не удержалась я от вопроса, вспомнив, как иногда мне казалось, что Ашшур угадывает мои мысли и эмоции.
— Нет, если брать классическое теоретическое определение телепатии — умение читать чужие мысли. Мы не читаем мысли друг друга. Мы мысленно общаемся. Это другое. Мы настраиваемся друг на друга и ведем разговор. Каждый слышит только то, что хочет сказать собеседник. То, что он позволит услышать. И предвосхищая следующий вопрос — действует это только между драконами. С вами я мысленно пообщаться не могу, — сказал Ашшур и подмигнул мне. — Исключение — только для избранной пары. Они чувствуют и слышат все, что и партнер.
— Независимо от расы? — уточнил кто-то из зала.
— Независимо, — подтвердил дракон. — Для избранной пары нет и не может быть никаких преград. Это один из самых древних законов нашего мира.
— А у драконов могут быть избранные другой расы, не драконицы? — послышался тот же голос.
Я повернулась и посмотрела кто там такой любопытный. Ага, рыбохвостая, тебя я тоже запомнила! Но ответ хотела услышать и я. Посмотрела на Ашшура. А тот опять замялся и сказал:
— Такого не случалось, но все когда-нибудь бывает в первый раз.
Угу, исчерпывающий ответ. Никогда. Ни разу не было, но вы надейтесь, кто вам мешает. На этом лекция для меня была окончена.

ГЛАВА 15,
в которой обсуждаются неловкие вещи

Накануне праздника перед нами встало несколько проблем. Первая — как мы ни надеялись, пятна с нас до праздника не сошли. Кожа на лице отливала зеленым, фиолетовым, желтым, а волосы имели оттенки всего радужного спектра. Те, кто приглашал Алеору, с ней в таком виде идти отказались. О чем, по-моему, та нисколько не сожалела.
Но вот внешний вид ее угнетал, и она на чем свет стоит костерила василисуша, который театрально жался, испуганно трясся и всем своим видом показывал, какой у него стресс от криков Алеоры. Люся успокаивала своего питомца, скармливая ему сделанные по совету эльфа запасы желейного мармелада.
У нее оказалась другая проблема. Мегакруту было плевать на пятна, но Люся не хотела с ним идти, чтобы не давать ложных надежд. Гном уверял, что он хочет просто составить компанию Люсе на празднике, помочь попаданке освоиться и стать ее проводником на этом торжественном мероприятии. Но мы все понимали, что в душе Мегакрут надеется совсем на другое.
— Я останусь дома, с василисушем, — говорила она, поглаживая довольного геккончика. — Тем более в таком разноцветном виде идти на первый здесь праздник тоже не хочется.
— Согласна. Я в таком виде в Словице тоже не покажусь, — мрачно заявила Алеора. — Жалко, конечно, пропускать первый праздник в столице, но лучше остаться здесь, чем позориться.
— Девчонки, я же сказала, если утром еще будут пятна, к нам приедет темный эльф от бабушки и сведет их. Так что долой уныние. Думайте лучше, в чем пойдете, — подбадривала я их, хотя в душе тоже поселилось какое-то скверное предчувствие.
Все шло к тому, чтобы нам этот праздник пропустить. А слушать то, что нашептывает тебе судьба, учил дьен.
— Да я и чувствую себя в последнее время не очень, голова кружится и слабость. Наверное, это все от нервов, — продолжала отказываться от праздника Люся. — Переутомилась я. Столько всего нового, столько эмоций, за учебу еще переживаю…
Мы согласно покивали. От таких стрессов, как у Люси, голова не только закружится, она куда-нибудь гулять уйти может.
— И, девочки, у меня другая проблема появилась, — привлекла наше внимание Люся.
Она замялась, подбирая слова. По тому, как Люся замирала и морщила нос в задумчивости, глядя то на меня, то на Алеору, мне и раньше казалось, что она хотела что-то сказать или спросить, а потом передумывала. Значит, не показалось.
— Что случилось? — подбодрила я.
— У меня начали пропадать вещи, — почему-то шепотом поведала Люся.
— Какие? — навострили мы уши.
— Личные. Сначала пропала расческа. Потом зубная щетка. А вчера, мне, конечно, неловко говорить такое, но из песни слов не выкинешь… — И она еще сильнее понизила голос, оглянулась, словно нас кто-то мог подслушать, и выпалила, покраснев: — Трусы.
Я вспомнила, что несколько дней назад Люся действительно искала свою расческу, спрашивая у нас, не видели ли мы ее. Значит, не нашла.
— Ты хорошо искала, точно пропало? Белье могло на полке затеряться, я так постоянно что-нибудь теряю, а потом нахожу, когда уже не надо, — уточнила Алеора.
— Ну у меня не так много предметов одежды, чтобы не заметить пропажу, — снова покраснела Люся. — Дело еще все в том, что пропадают вещи в тот день, когда заходит Мегакрут, — выпалила она, снова понизив голос. И прижала руки к горящим щекам. — Я боюсь, вдруг он решил сделать на меня приворот. Возможно такое в вашем мире?
— Возможно, — подтвердили мы, а я добавила: — Но не похоже на Мегакрута. Неужели он настолько отчаялся? Он выглядит порядочным гномом.
— А что мне еще думать? — Люся округлила глаза. — Я даже боюсь представить, для каких еще целей могут понадобиться ему мои вещи.
Тут мой взгляд упал на довольного геккона на коленях у Люси.
— У нас тут появился еще один житель. Может, это он? Эххе! — строго позвала я геккончика, делавшего вид, что он дремлет, хотя я была уверена, он все прекрасно слышит.
Он приподнял голову с невинным видом.
— Это ты взял Люсины вещи? Признавайся!
Он возмущенно заверещал и помотал головой. Ткнул в меня пальцем и провел себе у горла, что я восприняла как знак: хана тебе, Фейка.
Ну, знаете ли!
Увидев мое свирепое выражение лица, Люся призвала к перемирию и спросила геккона:
— А ты видел, кто это сделал?
Тот важно кивнул.
— Кто? Покажешь?
Геккон кивнул и выдал какую-то пантомиму, по которой мы не могли понять, кого он изображает.
— Нет, не пойму. Давай так, мы будем перечислять, а ты либо отрицаешь, либо киваешь головой. Хорошо?
Геккон царственно кивнул. Мы специально начали перечислять не с гнома, но кивнул василисуш, когда мы назвали имя Мегакрута.
— Это Мегакрут? Ты уверен? Ты видел, как он брал Люсины вещи? — уточнили мы.
Тот активно кивал на все вопросы.
— Ой, мамочки, что делать? — схватилась Люся за голову.
И все-таки у меня были сомнения.
— Знаешь, я бы не стала верить на слово василисушу. Известно, что гнома он не любит. Поэтому без доказательств давайте не будем обвинять Мегакрута.
Я строго посмотрела на василисуша, который обиженно скуксился и потребовал у Люси порции ласки, словно в поисках защиты от меня, клевещущей на него, такого хорошего.
— А вдруг он успеет сделать приворот раньше, чем мы добудем доказательства? — испуганно спросила Люся.
— Тогда тебе будет уже все равно, — хохотнула Алеора, и я тоже не удержалась от улыбки, несмотря на укор в глазах Люси.
— Не обижайся, но пока все это выглядит как-то очень странно, — сказала я, пожав плечами.
— Нет, я точно не пойду на праздник! — возвестила, покачав головой, Люся. — И буду избегать общения с Мегакрутом, чтобы он меня ничем не опоил.
И дальше мы снова погрузились в пучину отчаяния по поводу испорченного праздника.
Тут в наши покои постучался и зашел магистр Сухариэриел. Оглядел наши пасмурные лица, оценил обстановку.
— Дир Ашшур-шакин-шуми попросил снять с вас последствия встречи с василисушем, чтобы не портить праздник, — сухо сказал он.
Между прочим, Кантор тоже просил, и другие просили. Эльф игнорировал эти просьбы. А дракону не отказал. Или не смог отказать? Наверняка эльф потребовал с него услугу! Чем пришлось пожертвовать дракону, чтобы получить согласие эльфа? Это захотелось мне узнать прямо сейчас, срочно, сию минуту. И оно никак не могло подождать. Нисколечко.
И как только эльф свел с меня все пятна, я отправилась искать дракона. И никогда бы не призналась себе, что ищу повод, его увидеть и поговорить накануне праздника. В надежде на что? Я и сама не знала, потому и искала повод. Надо срочно узнать, что ему пришлось пообещать эльфу. Может, жуткое или слишком важное. И дракона надо спасать. Да, точно, пока не узнаю, ни есть, ни спать не смогу. Ведь Ашшуру грозит погибель и страшная смерть от мучений.
Так распаляла я себя, пока искала дракона. Но напоролась на Янтара. Одного. И это был хороший повод, чтобы нам выяснить все до праздника.
— О, Фейка, — не очень-то обрадовался он мне, видимо, по моему лицу сразу все понял. — Куда исчезли так украшавшие тебя цветные пятна? Без них ты стала непривычно бледная.
Янтар упрямо пытался сделать вид, что у нас все как обычно.
— Ты думал, если будешь сыпать шутками, я сделаю вид, что ничего не произошло? — Я скептически задрала бровь. — Давай все выясним, Янтар.
— А что произошло? — невесело усмехнулся Янтар.
— Ты поцеловал меня, вот что произошло! — обвинила я его.
— Ну да, поцеловал. Я всех поцеловал. И вообще, в ту ночь все целовались, — изворачивался этот уж на сковородке.
— Янтар! — строго позвала я.
— Ну что ты хочешь от меня услышать?! — возмутился он. — Что я люблю тебя с первого момента, как увидел?! Влюбился в плачущую и хнычущую девчонку, что спряталась в зарослях тьмурника? В ту, что завороженно смотрела своими волшебными разноцветными глазами на то, как я сделал простейшие магические огненные шары? А мне захотелось, чтобы она так смотрела на меня все время? Ты это хотела услышать?! Так получи!
— Янтар… — растерянно произнесла я дрожащими губами. — Но как же… мы… побратались… ты же сам предложил… стать братом и сестрой…
— Да потому что понял: ты так на меня больше никогда не посмотришь! На Кантора еще может быть. Но не на меня. Ты во мне всегда только приятеля для игр видела. И я смирился. Скажи я о своих чувствах, сразу же бы тебя потерял. А я не мог. Пусть я лучше буду твоим братом, но всегда рядом. Чем отвергнутым любимым. Это трудно понять?
— Богиня… Янтар, прости… я правда не догадывалась. Как же тебе должно быть больно!.. Прости, пожалуйста…
— Ну и чего ты ревешь? Ох, горе горькое. Не за что тебе извиняться. Не извиняются ни за нелюбовь, ни за любовь. Я вот не буду просить прощения у тебя за то, что люблю. И за поцелуй тот не буду прощения просить. Это был мой единственный шанс почувствовать вкус поцелуя любимой. Но больше такого не повторится. Все, забыли. И все остается как прежде. Я буду самым лучшим и верным братом.
Янтар по-дружески приобнял меня и похлопал по спине. Когда я успокоилась, он сказал:
— А теперь поговорим о тебе.
И я сразу напряглась. О чем именно?
— Кого любит сама Фейка? — спросил Янтар.
— И ты думаешь, после твоего признания я буду обсуждать свои чувства с тобой? — возмутилась я.
— Будешь. Как с братом. Потому что речь и о Канторе. Фейка, не мучай моего брата, — потребовал Янтар. — И я сейчас говорю это не потому, что ревную. Он тебя любит на разрыв. Он же потом не оправится.
— Мне хорошо с ним, Янтар, — сказала я. — С ним я чувствую себя защищенной и особенной.
— А дракон? — проницательно спросил Янтар.
Поскольку он ждал ответа, пришлось признаться:
— Он меня волнует. Будоражит кровь. Но к чему это, Янтар? Что толку с этого? У меня с ним нет будущего, ты сам это знаешь.
— А с Кантором есть? Ты уверена? Потому что он задумал сделать тебе завтра предложение.
— Что? — нахмурилась я.
— То, — передразнил Янтар. — Ты готова дать ему ответ?
Нет, не готова. Краем глаза я заметила, как метнулась тень.
Нас кто-то подслушивал. Когда приоткрылась одна из дверей аудитории, свет упал на удаляющуюся фигуру. Это был Глеций. Ох, богиня, только бы он не донес до Вероники!
А мне срочно надо увидеть дракона. Не знаю зачем, но зачем-то надо. Прямо сейчас.
Ашшура я нашла в кабинете, выделенном ему как декану драконоведения. Постучалась, чувствуя, как в моем сердце отдается эхо ударов по двери.
— Заходи, Досифея, — послышался бархатный ласкающий голос дракона.

ГЛАВА 16,
в которой, оказывается, очень важно знать особенности рождения драконов

А я удивилась:
— Откуда ты узнал, что это я?
Он тепло улыбнулся, но из-за стола не встал. Показал на кресло напротив.
— Почувствовал. Что-то случилось?
— Да. Нет. Не знаю… — отчего-то замялась я, потому что заволновалась и все мысли вылетели из головы. — Просто захотела тебя увидеть. Почувствовала в этом необходимость. У тебя все нормально?
В глазах Ашшура вспыхнуло оранжевое теплое пламя, заиграло весело язычками, заискрилось искрами, как фейерверками.
— Очень приятно слышать. Да, у меня все нормально. Вот, первую лекцию провел. Как она тебе?
— Ужасно, если честно, — поморщилась я.
— Почему? — с веселым удивлением спросил дракон.
— Ты был весь такой напыщенный: высшая раса, самые совершенные создания этого мира, идеальны без изъяна, — передразнила я его, театрально придав себе важный вид. — Никогда не заговаривайте с драконом первым!.. Это что, все серьезно?
Ашшур посмеялся тихим смехом, откинулся на спинку кресла, поиграл самописным пером в руке.
— Как тебе сказать, Фей. Правда, но лишь отчасти. Нам действительно с детства внушается, что мы самые совершенные создания, но не для того, чтобы мы возносились над другими, не для того, чтобы пестовать гордыню, как у всех возникло ощущение после моей лекции. Нет, речь о большой ответственности. Идеальное создание, дочь или сын богини и бога не может поступать так, как хочет он, идя на поводу своего желания и потребностей. Все его слова и действия должны быть совершенны и отвечать высшим стандартам ожидания других. Поверь, это непросто. Мы всегда прежде всего думаем о благе общества, нашего народа, других драконов, а не о своем. Мы понимаем, что каждое наше действие вызывает последствия, и должны их предвидеть. И не совершать того, за что будет стыдно даже перед собой. И это очень нелегко.
— Но почему бы тогда так и не рассказать? К чему эти — не поднимайте глаза на дракона, не перечьте ему? — растерялась я.
— Потому что, как нелегко признавать, среди драконов также есть те, кто обделен умом, как и в других народах. Кто все воспринимает буквально и мнит себя венцом творения, считая, что стоит выше других. Эту точку зрения большинство не поддерживает и осуждает. Но она существует. Есть и спесивые, и гордые драконы, с которыми вам лучше не встречаться. Лучше уж сразу запугать студентов, чтобы были осторожнее с сильными магами, чем расхлебывать последствия.
— По-моему, ты перестарался, — пожала я плечами. — Кто теперь захочет поехать в Драконью Гряду?
— А ты — хочешь? — вкрадчиво спросил Ашшур и, кажется, даже замер в ожидании ответа.
— Еще вчера хотела, а после твоей лекции — не знаю, — улыбнулась я. — Все-таки ты какой-то не такой дракон. Почему?
— Потому что я родился не так, как другие драконы. В человечьем обличье. Может, поэтому во мне больше человеческого, — признался Ашшур.
— Это как? — опешила я.
— Драконы рождаются драконами, чтобы сразу принять эту магию. Драконицы высиживают яйца, из которых потом вылупляются драконы, в гнезде. Когда наступает время первого совершеннолетия, мы делаем первый оборот в человеческое тело. Оно после драконьего кажется слабым и несовершенным. Но по воле богини-матери, наделившей нас этой ипостасью, мы принимаем ее дар и со временем находим в нем свои положительные стороны.
— Какие? — тут же полюбопытствовала я.
— Это очень долгая тема для разговора, на целую лекцию, Фей. — Ашшур улыбнулся. — Тут затрагивается вопрос и очеловечивания, и смирения гордыни, и признания своей слабости, ну и положительные моменты тоже есть, например, отношения с женщинами других рас…
— Понятно, — остановила я его вовремя. — Так что там про твои роды?
— Когда меня зачали, мама с отцом были в обороте, потому что встречали делегацию эльфийского короля Дайедаруила с его женой Варинарой и дочерью Айринраи, которой подыскивали жениха. Это обычный политический визит, поиск жениха был лишь поводом, потому что понятно — среди драконов он не сыщется. Но политика, политика… Мать с отцом не могли отказаться от приема, и неожиданно для моей матери она узнала, что ждет ребенка. Врачи не советовали ей оборачиваться в драконицу, это могло повредить и ей и ребенку. И моя мать вынесла на себе все, что выносит в период беременности и при родах женщина-человек. Даже маги не могли унять ее боль. Я родился человеком. А моя мать возненавидела свое человеческое тело, заодно и меня, потому что я напоминал ей о ее слабости. А она драконица сильнейшего и древнейшего рода как раз из тех, что мнят себя выше других. И больше мать никогда не превращалась в человека из драконицы, — невесело закончил Ашшур.
— Твоя мать тебя не любит? — содрогнулась я от его рассказа.
— Она даже не взглянула на меня, а впервые я с ней встретился и услышал ее, когда смог оборачиваться в дракона. А это случилось в четырнадцать человеческих лет.
— Какой ужас.
— Самым сложным для отца было найти мне за сутки кормилицу, потому что меня нужно было кормить человеческим молоком. Не так много человеческих женщин в Драконьей Гряде, а нужна была та, кто бы родил в это же время и у кого было бы молоко на двоих детей. А еще я единственный сейчас дракон, у которого есть пупок, — усмехнулся Ашшур, — что тоже делает меня в глазах драконов каким-то недодраконом. Я действительно всегда был каким-то не таким драконом.
Я вспомнила наше первое занятие по ловле дьена и покраснела. Надо же, уже тогда, когда он говорил о расах, представители которых рождаются, связанные пуповиной с матерью, у меня где-то на краешке сознания мелькнула мысль: значит, есть и другие. Я хотела спросить Ашшура о драконах, но он тогда отвлек меня движениями своих рук. И, возможно, я хочу почувствовать его руки на своем теле сейчас. Ну, для того, чтобы решить, как ответить Кантору завтра. Потому что если меня волнуют прикосновения дракона, то, может, не стоит вообще ходить на праздник? Отсидеться дома, попросить василисуша снова наплевать на меня… Ведь никто еще, кроме Янтара, не знает, что пятна свели. А он не скажет…
— Так у тебя есть пупок? Покажешь? — Я облизнулась, потому что из-за нервов во рту пересохло. Из-за этого и голос прозвучал как-то хрипло и сипло.
Ашшур отреагировал крайне странно. Глаза его вспыхнули алым, и он поторопился прикрыть их. И громко затарахтел так, словно толпу кошек собрали со всего города и заставили урчать одновременно. При этом как-то испуганно шуганулся, словно я сейчас на него запрыгну и изнасилую. Хотя… может, стоит попробовать?
Нет, не насиловать, конечно. А проявить инициативу? Потому что сам дракон проявлять ее не спешил.
— Досифея, ты же видела уже. — Ашшур вцепился в рубаху так, что вылезли когти.
Ну, ничего себе, как он за свое достоинство переживает! Его сопротивление почему-то меня заводило.
— Ничего не видела, — запротестовала я, надвигаясь на него и облизывая нижнюю губу, отчего дракон завибрировал еще сильнее, хотя, казалось, куда больше.
Я подошла к нему вплотную, пока он продолжал сидеть, вцепившись в свою рубашку, как невинная девица, прикрывавшая последний бастион от падения.
— Я хочу убедиться, что ты говоришь правду, — томно выдохнула я, подцепив край рубашки и потянув вверх, невзирая на сопротивление дракона.
Тот сдавленно и испуганно сглотнул, но бороться за рубаху не стал, и на том спасибо. Я приподняла ее край, убедившись в наличии пупка. А также рельефного пресса и притягательной дорожки от пупка вниз.
— А помнишь наше занятие по ловле дьена? — игриво спросила я и провела пальчиком вокруг пупка.
Дракон вздрогнул, словно его пронзило разрядом молнии. А в глазах полыхал такой пожар, что я испугалась, вдруг он что-нибудь может поджечь одним взглядом. Или сейчас, вероятнее всего, кого-нибудь. Я прикусила нижнюю губку и провела пальцем по направлению дорожки от пупка.
— И о чем ты думаешь, Ашшур, конкретно в этот момент? — выдохнула я ему в губы, потянувшись за поцелуем.
Дракон отстранил лицо, схватил мою руку своей, сжал и просипел:
— О том… мм… что мне пора бежать… тхэр, как не вовремя… но я вспомнил, что у меня встреча с ректором. Именно в эту минуту… сию секунду…
Он вскочил как ошпаренный, одернул рубаху и, виновато полыхая пламенем в глазах, взял меня за плечи, развернул и повел к выходу.
— Феечка, милая, прости. Все это очень увлекательно, ловля дьена и все такое. И мы с тобой потом продолжим. Но сейчас мне срочно нужно… да, нужно срочно… в холодное озеро-о-о-о-о… — протянул он как-то со стоном и поправился: — К ректору то есть… да… ты дойдешь сама или тебя проводить?
Я ничего не поняла, но кивнула. Надо так надо. Конечно, я сама найду дорогу в свою комнату.
Пока шла до своей комнаты мысли метались, как рыбки в кораллах. Тема рыбок напомнила о водянице. Что там говорил Ашшур про озеро? Уж не к той ли Нерестине на ночь глядя он направился? Что ему у ректора в столь поздний час делать? И как-то вообще он странно отреагировал, словно хотел избежать близости со мной. Я к нему с поцелуями, а он! Да что ж это такое! Не понимаю я его. То Феечка, Феечка, а тут вот, на тебе Феечку, вся твоя, бери и целуй срочно. Сожми, болван, в объятиях да целуй, пока сама губы подставляет. А он бежит! И как его понять? Не нравлюсь? Так по глазам вижу, что нравлюсь. И зачем тогда магистра попросил нам помочь?
О, я ж к нему зачем шла? И забыла совсем о цели визита! Я развернулась обратно. Нет уж, Ашшур, сегодня мы с тобой все выясним до конца! Я узнаю про эльфа, заодно потребую от тебя ответа: что между нами происходит? Заодно удостоверюсь, что ты точно к ректору пошел, а не обманул коварно маленькую, наивную Феечку…

ГЛАВА 17,
в которой попытки успокоить себя и других приводят не к тем результатам

Я завернула за угол и обомлела.
Ашшур стоял напротив Вероники лицом ко мне. Меня он не видел, все его внимание было приковано к Веронике. Та стояла напряженно вытянувшись в струнку, это было видно по сжатым в кулаки рукам. Вся эта сцена казалась похожей на выяснение отношений двух влюбленных. Вероника что-то выговаривала, а Ашшур ее успокаивал. Вот он положил руки ей на плечи и провел по ним, расслабляя и успокаивая. А потом — о богиня, нет! — я всхлипнула, зажала рот рукой и побежала прочь…
Сцена так и стояла перед глазами, и я прокручивала ее вновь и вновь… Ашшур наклоняется и впивается в рот Вероники страстным поцелуем-;
Я не пошла в свою комнату. Я убежала на улицу. Скрылась от чужих глаз в беседке, спрятанной в кустах.
Пока меня там не нашел Кантор.
— Фея? Фея, что случилось? — заволновался он.
Я подняла глаза, встретилась с родным и любящим взглядом, взглядом, который предназначался только мне, одной-единственной, и попросила:
— Поцелуй меня, Кантор. Я хочу забыть обо всем.
Дважды его просить не пришлось.
Кантор целовал сначала осторожно, словно пробуя границы дозволенного, потом все больше распаляясь сам и распаляя меня. Скоро ласки вышли за грани дозволенного, а его руки все чаще оказывались на моей груди, а не на спине или талии. И когда он потянулся губами, чтобы взять в рот затвердевший сосок, а я простонала, Кантор шепнул:
— Пойдем ко мне… проведем эту ночь вместе…
— Как… а как же Янтар… — заплетающимся языком попробовала я внести нотку разума в эту нахлынувшую на нас волну страсти и желания.
— У меня есть отдельная комната, Досифея. Я же маг-универсал, ценный кадр, — пояснил Кантор, усмехнувшись мне в губы, чем вызвал очередную вспышку желания. — Просто я решил жить вместе и присматривать за братом. Но комнату за собой оставил. На всякий случай.
Кантор бросил на меня откровенный, голодный взгляд, который не оставлял сомнения, на какой случай ему эта комната.
— И часто ты ею пользуешься? — ревниво спросила я.
— Сегодня будет второй раз. В первый — я сбежал от пьяного Янтара, который своим храпом и перегаром не давал мне спать, — не позволив мне повозмущаться, сразу пояснил Кантор. — Фей, мне, кроме тебя, никого не надо. Но мне приятно, что ты меня ревнуешь. Пойдем?
От откровенного и предвкушающего взгляда Кантора у меня внизу живота волнами разлилось желание.
— Пойдем, — легко согласилась я.

Ашшур 

Его скрутило болью так, словно кто-то засунул огненный меч в самые внутренности и наматывал на него кишки. Дракон, сгорая в пламени, взвился в воздух не в силах удержаться на земле и выпустил свой огонь. Сейчас он охватил его всего. Грозное пламя обжигало, потом тело будет болеть несколько дней, ну и пусть! Если физическая боль хоть немного утихомирит душевную, съедающую изнутри, это хорошо.
Ашшур приземлился на поляне и изрыгал из себя пламя во все стороны. Но боль не унималась. Он полетел на другую. Потом на следующую. Сейчас бы он испепелил все, что попадалось ему под руку. Когда наконец его фонтан погас, он весь в гари повалился на эту обгоревшую, усеянную пеплом землю и просто лежал и смотрел пустыми глазами в небо. Жалкий, измученный, страдающий дракон.
Его избранная млеет в чужих объятиях. Не в его. Получает удовольствие, отвечает на поцелуи и дарит ласки. Другому, не ему. Как же это невыносимо больно!
Он никогда не думал, что можно испытывать такую душевную боль.
Когда его брат, поддерживаемый ненавидящей его матерью, предал и возглавил заговор против него, а отец согласился с решением лишить сына всего, на что тот имел право, Ашшур страдал. От разочарования, от обиды, от злости, от гнева. Он даже думал, что испытал душевную боль. Нет, то были просто разочарование и обида. Боль вот она. Скручивает, не дает дышать и лишает желания жить.
А ведь это Ашшур мог бы быть на месте счастливого соперника. Она пришла к нему сама. Сама потребовала ласки, проявила инициативу. А он не мог дать ей то, чего хотел больше всего в этой жизни.
На какой-то момент возникла трусливая и предательская мысль забыть обо всем, поддаться влечению, поцеловать Фейку, даже если она вспомнит о нем…
Но вовремя вмешался голос разума: и нарушить сделку с богиней? Тогда они навлекут на свои головы ее гнев, а его любимая не должна отвечать за его ошибки. А если даже не навлекут — сделка будет разорвана, они снова будут связаны навечно. А что, если Фейка, когда все вспомнит, не захочет этого? Дракон даже мысленно боялся такой ее реакции. Увидеть разочарование, а то и, как раньше, ненависть в ее глазах. После того как она смотрела на него сегодня.
А потом эта встреча с Вероникой. Ашшуру срочно нужен был холодный душ, потому что он пылал после одного прикосновения Фейки к его животу, плавился от ее взглядов, от ее желания, которое сейчас удовлетворял другой. Это тот, другой, видит ее подернутые страстной поволокой глаза. Это другой ощущает ее прикосновения к своей коже…
— Что, нелегко тебе? — послышался знакомый сочувствующий голос.
Ашшур нехотя повернул голову. Пришла поиздеваться над жалким драконом? Пусть. Как будто она не видела за свою жизнь жалких драконов. Он пополнит копилку, только и всего.
— До конца года осталось уже меньше девяти месяцев, и связь больше не будет тебя мучить.
Издевки в лице богини он не увидел. Материнский сочувствующий взгляд обволакивал теплом и участием. Так, что хотелось разреветься как маленькому и попросить утешения. Но он уже не маленький. И должен отвечать за свои поступки. Он сам выбрал этот путь. Он отвернулся и снова уставился в равнодушное небо.
— Неужели не было других способов помочь Веронике? — спросила богиня.
Наверное, были. Но в тот момент этот способ казался самым быстрым и действенным. Выпить чужое пламя, забрать излишки огненной магии, пока огневик не поджарил себя сам и все вокруг. Вероника преградила ему дорогу со слезами на глазах. Ему было не до нее, и он хотел обойти девушку.
— Кантор сделает ей завтра предложение, — сжав руки в кулаки, процедила она, не в силах сдержать слезы, которые ручьями струились по ее красивой фарфоровой коже. — Ты знаешь об этом?
— Нет. — Ашшур сглотнул, и пламя его желания стало медленно гаснуть.
Фейка идет на праздник богини-матери с Кантором. Кантор сделает ей предложение…
— Ты должен что-нибудь сделать! Ты должен им помешать! — выкрикнула Вероника.
Она вся была натянута как струна. И Ашшур почувствовал жар, тот магический жар, что предупреждает о вспышке. Да она же сейчас воспламенится! Он только сейчас разглядел, что Вероника обладает сильной магией огня. И она теряла контроль над ней.
— Вероника, успокойся, — попросил он. — Ты должна успокоиться.
Ашшур осторожно положил ей на плечи ладони, успокаивающим жестом провел по рукам.
— Не могу! Кантор мой, мой! Я люблю его! А она не любит! Она его только мучает!
За секунду до вспышки — медлить больше было нельзя — Ашшур припал ртом к губам Вероники, забрав излишки магии себе и предотвратив акцию самосожжения. Позже он вынесет предупреждение ее кураторам, и отругает, и напугает саму Веронику. Поставит вопрос о ее контроле перед деканом…
Он почувствовал сильную боль в груди. Как будто в сердце воткнули острый кинжал. Фея! Она здесь, рядом. Она все видела. И неправильно все поняла. Он чувствовал ее боль, ее обиду, ее горечь и слезы, но в этот раз не пошел за ней.
Распрощавшись с Вероникой, которая стояла расслабленная и успокоенная и моргала, словно не понимала, как она здесь оказалась и что произошло, он отправился искать единственного, кто мог помочь Фейке в эту минуту.
— Янтар, Фейке плохо. Найди и помоги ей.
Тот сглотнул и отвел взгляд.
— Я… не могу ей помочь. Не сегодня. Но я знаю, кто сможет, кто ей нужен.
И это был не он, Ашшур. Что он мог предложить ей, что мог сказать, когда ее найдет? Ни утешить, ни обнять, ни поцеловать, ни ответить на вопросы, на которые она ищет ответы.
И теперь ее утешает другой. Не он.
А он будет лежать здесь и смотреть в равнодушное к чужим страданиям небо.
— Дрейк обыскался тебя, — напомнила о себе богиня, о которой он уже успел позабыть.
— Что-то случилось? — равнодушно спросил дракон.
Да, кристалл связи разрывался, но Ашшуру было не до того. Разберутся без него.
— На Чароитских болотах случился прорыв. Требуется твоя помощь, — промолвила богиня.
Ашшур резко встрепенулся. Прорыв! Враги! Ура! А он тут тратил силу впустую.
— Спасибо, — поблагодарил он богиню за отличную новость.
И взметнулся стрелой ввысь.
— Лети, мой мальчик, лети. Зло поднимает голову, — задумчиво вздохнула богиня вслед дракону. — И чувствуется знакомая рука. Как он смог добраться до него?
Богиня покачала головой и исчезла.

ГЛАВА 18,
в которой наконец для кого-то все проясняется

Ашшур 

Когда он ворвался в самый разгар битвы, рассматривать новых гостей было некогда. А следовало бы. Но своих теснили, Ашшур видел растерзанные тела нескольких боевых магов. Энжел в окружении защиты из отряда бойцов колдовал над порталом, из которого лезли и лезли новые твари. Если сейчас не закрыть портал, может случиться прорыв. И тогда твари расползутся по всей земле Таларии. А может, доберутся и до Словица, где беззащитные люди собирались сегодня на праздник. Туда, где его Фейка. Хотя, может, уже не его, но от этого он не станет меньше любить ее и беспокоиться.
Ашшур-дракон сверху налил драконьим огнем этих очень быстрых, агрессивных тварей, похожих на оборотней-собак, застрявших в полуобороте, но слишком поздно заметил, как к нему подбираются те, кого он видел сегодня в первый раз. Видимо, руководящее звено войск, судя по их металлическим доспехам, а также слаженным действиям и по тому, как их приказы выполнялись этими низшими тварями.
В руках у них было какое-то оружие, похожее на посохи с загогулиной на конце. Из загогулины лучом струился синий свет, который эти псины, как назвал их про себя Ашшур, направляли на своих врагов. Они что-то тявкнули друг другу и объяснились жестами, а потом одновременно направили лучи своих посохов на Ашшура.
Опасаясь незнакомого оружия, Ашшур Перекувырнулся в воздухе, сделал петлю, уворачиваясь от смертельного света, но избежать сразу одновременно направленных в его сторону нескольких лучей не смог. Он почувствовал резкую боль в нескольких местах, в том числе и в правом крыле. Из длинных порезов закапала густая, почти черная кровь.
Псины снова развернулись в его сторону и направили на него свои тхэровы палки. Откуда у них такое оружие?!
Ашшур разозлился. Ладно, в небе достать им его не составляет труда, это плохо. Но впервые то, что он недодракон, сослужит ему пользу. Надо проредить состав этих закованных в броню иномирных командиров, а потом он покажет им, где драконы танцуют.
Ашшур сделал обманный маневр и, словно отступая и припадая на одно крыло, улетел в сторону леса. Как только он скрылся из поля зрения противников, за первой же скалой обернулся, использовав свою регенерацию на полную мощность. Заставил драконий огонь пробежаться по крови, восстанавливая силы и заживляя раны.
Ашшур почувствовал небольшую слабость. Эх, зря он столько сил потратил, сжигая поляну за поляной, зря. Ну, что теперь. Дракон осторожно высунулся и, кося под обычного боевого мага, переместился в зону боевых действий и стал подбираться к главным врагам. Которые, после того как вывели дракона из строя, снова разошлись в разные стороны.
Ашшур, отбиваясь от низших тварей, так, чтобы не выдать себя, присматривался к железному псу. Напал на первого, выбив опасное оружие из рук. Дыхнул на него драконьим пламенем. Но, увы, оно оказалось бессильно против его доспехов. Ого, что это за металл такой?! Интересно было бы изучить, мелькнула мысль и пропала. Потому что дальше думать стало некогда.
К счастью, в отличие от Ашшура, бойцом этот тхэров пес оказался никудышным. Только палкой размахивать да команды раздавать и мог. Не зря наметанный глаз Ашшура выделил самого слабого врага. С остальными, не факт, что можно было так легко справиться. Ашшуру удалось повалить противника и содрать с головы доспех. Он полыхнул пламенем, и тот сразу упал бездыханной тушей.
Драконье пламя привлекло внимание остальных командующих, и они, нацелив свои посохи, направились на него. Но применять оружие в самой гуще битвы благоразумно не стали. Ашшур подхватил посох убитого противника. Еще бы знать, как им управлять! Но это оказалось легко, в центре загогулины на конце палки была красная кнопка, на которую нужно жать, чтобы выстреливал синий луч.
Он направил его на поверженного противника и с удовлетворением отметил, что луч вскрывает и доспехи. И пусть он один против нескольких, но он дракон, и в его руках сильное оружие врагов в дополнение к драконьему пламени, а значит, у него есть преимущество.
Ашшур покачнулся. Вдруг закружилась голова, и все поплыло перед глазами. Он тряхнул головой, отгоняя мушек. Нет, не сейчас. Сейчас время битвы.

У меня все поплыло перед глазами. Сквозь страсть пробивалось ощущение какой-то непонятной маеты и тревоги. Словно я или тороплюсь, или делаю что-то не так.
— Кантор, подожди, — попросила я распаленного страстью парня, жадно ласкающего руками мое тело.
— Что, любимая? — прошептал он мне в губы.
Взял нижнюю губу в рот, застыл на миг, дав почувствовать момент предвкушающей близости и дальнейших ласк.
— Не знаю, мне как-то не по себе, все-таки в первый раз, — сказала я.
— Мм… Фей, вообще-то не первый… — Кантор отодвинулся со вздохом.
— То есть? Не поняла, прости, — опешила я.
Он вздохнул, сел, поправил расстегнутую и задранную рубашку. Видя такой расклад, я села и тоже поправила одежду.
— Ты права, — снова печально вздохнул Кантор. — Я обязан тебе рассказать перед тем, как это между нами случится. Слушай…
И Кантор рассказывал удивительные вещи. О том, как к нему была применена магия, как он под ее воздействием опоил меня приворотным зельем, как потом сам не понял, что произошло, раскаивался и был себе противен. Как никто не поверил ему, что он был под воздействием чужой магии, в том числе и я. Как ему пришлось уехать, как он страдал, как его нашел Ашшур, который вел расследование и рассказал ему, кто и почему это сделал…
— Что? — переспросила я, желая удостовериться, что я не ослышалась. — Ашшур вел это дело?
— Да, ты же видела его с Дрейком в Бекигенге. Они были под прикрытием. А на самом деле расследовали наше дело.
Я видела? Ашшура в Бекигенге? Замечательно! Дрейк… Дрейк Кафф! Всплыло сразу в мозгу имя. Младший следователь… я к нему обращалась. Мы с Алеорой вызывали стражей порядка, когда… А по какому поводу? Ах да. Ко мне пристал какой-то тип. Мы вызвали стражей, среди которых был приятный молодой человек по имени Дрейк Кафф. Мы с ним потом пару раз поужинали. А потом он уехал… Но никакого дракона в моей памяти не было. Интересно почему? И, кажется, у меня есть догадки.
— Я была знакома с Ашшуром в Бекигенге? — уточнила я. — Извини, у меня провалы в памяти из-за удаления части воспоминаний.
— Да, и вы с ним не очень любили друг друга. И это мягко сказано. А прямо сказать — ладили как кошка с собакой. Постоянно друг к другу цеплялись, и однажды ты даже расстроила его свидание с Вероникой. — Кантор улыбнулся воспоминаниям. — Я сам тому был свидетелем. Неужели ничего не помнишь?
— Ты говоришь, и я вроде вспоминаю. Да, конечно, это было так весело. — Я заставила себя улыбнуться, хотя напоминание о Веронике отозвалось острой болью.
Я снова вспомнила увиденную сцену. Что ж, если я тогда помешала Ашшуру быть с Вероникой, то сейчас им точно никто не мешает. Но как странно, зачем тогда ему нужна была я?
Я думала, он пришел в академию из-за меня, но, может быть, я ошибаюсь, он пришел сюда из-за Вероники? Зачем тогда скрывать свои отношения? А может, это месть мне? Решили оба позабавиться, раз я ничего не помню. Заставить влюбиться в дракона, а самим хихикать у меня за спиной? Тогда неудивительно, что Вероника устроила ему сегодня сцену. Увидела его, наверное, со мной. Не каждая выдержит, даже если знает, что ее любимый притворяется.
Но тут мои мысли прервали воспоминания о том, как Ашшур смотрел на меня. Как произносил мое имя. Как прикрывал своими крыльями в момент, когда мне было плохо. Разве можно так притворяться? Разве цель просто посмеяться стоит таких усилий? Да и Вероника, разве не любит она Кантора, а не дракона? Нет, что-то тут не то.
Сомнения поселил и вопрос Кантора:
— Странно, что в прошлом так не ладили, а сейчас вы с драконом лучшие друзья и он твой куратор.
Кантор бросил на меня пронизывающий взгляд. Словно ждал, что я как-то опровергну или, наоборот, подтвержу его слова.
— Да, наверное, это странно со стороны, — согласилась я. — Но люди меняются, и отношения меняются. Мы с Ашшуром все выяснили и зарыли меч войны.
— Хорошо, — кивнул Кантор. — Но между вами ведь что-то есть?
Спросил и сам испугался своего вопроса… По тому как он сглотнул и на миг отвел взгляд, было видно, что пожалел о вырвавшемся вопросе.
— Что-то есть, — машинально повторила я. — Не знаю. Я должна сначала разобраться в своих чувствах… извини…
Я, пошатываясь от пережитых эмоций, встала с кровати, на которой мы с Кантором еще час назад ласкали друг друга и я готова была ему отдаться.
— Фей… — позвал он, и взгляд его стал просящим.
— Прости, Кантор… прости, правда прости, — повторяла я, как заклинание, пятясь назад, на выход. — Я не могу сейчас. Не сейчас. Мне нужно прийти в себя…
— Хорошо, — смог выдавить шепотом Кантор и сжав в кулаках простыню, которая должна была стать сегодня свидетелем нашей ночи любви.
Я оставила его сидящим на кровати, бездумно смотрящим на дверь, которую я закрыла с другой стороны.

Ашшур 

Когда все закончилось и они осматривали поле боя и подсчитывали потери, к нему подошел орк Рагнар, который участвовал в зачистке. Выглядел орк плохо — в рваных ранах, из которых капала кровь. Впрочем, Ашшур выглядел не лучше, а чувствовал себя и того хуже. Рагнар подошел и похлопал по плечу:
— А ты молодец, отличился! Я был не прав насчет тебя. Годный воин. — И орк пошел дальше.
А Ашшур чуть не осел на землю под его рукой. Что за тхэр с ним творится?
Он подошел к Дрейку и энжелу.
— Портал получилось запечатать. Лет пятнадцать у нас есть, чтобы подготовиться к встрече с этими псами-убийцами, — сказал Дрейк.
— Изучите оружие и доспехи. Доложите, — кивнул Ашшур.
— Сколько сегодня потерь… — горько сказал Дрейк, оглядывая поле битвы, на котором полегло много боевых магов. — Ты тоже сильно пострадал, — с сочувствием оглядел дракона приятель.
Ашшур поймал на себе цепкий взгляд энжела, но тот промолчал, ничего не сказав. И Ашшур поспешил домой. Дракон не хотел показывать свою слабость. А чувствовал он себя не очень. Ему просто надо отлежаться. Главное, что все позади. Задача выполнена, враги уничтожены, портал запечатан.
Кое-как долетев до академии, Ашшур почти полз домой, когда на пути возникла Фейка. Вся встрепанная, с опухшими от поцелуев губами, в помятой страстью одежде. Тхэр!

Я смотрела во все глаза на грязного и израненного Ашшура. Весь в порезах, из которых сочится кровь. Грязная одежда порвана и вся в саже. Одно крыло повисло, словно сломанное.
— Ашшур, что стряслось? Откуда ты такой? — испугалась я его вида.
— Все нормально. Поучаствовал в одном рейде против преступников, — холодно ответил он.
— Да что нормального? Ты весь в ранах! У тебя кровь! Тебе помочь?
Я кинулась к нему, но он отшатнулся.
— Я сказал, все нормально.
— Что с твоим крылом?
— Заживет. У нас, драконов быстрая регенерация. Завтра буду как новенький.
— Ты уверен? — не могла я успокоиться.
— Уверен, Фей. Я пойду, ладно? Ты ведь тоже куда-то спешила? На рассвете.
— Я… — покраснела я. — Я домой иду.
— А-а, понятно. А у тебя как ночь прошла, хорошо?
— Ну, лучше, чем у тебя, — не удержалась я от ехидства.
Но он не улыбнулся, наоборот, его перекосило так, словно одна из ран дала о себе знать. А может, и дала.
— Ашшур, я хочу знать, что между нами произошло в Бекигенге, — серьезно сказала я. — Почему я вычеркнула тебя из памяти? Почему у нас такие странные отношения?
Ашшур удивленно посмотрел на меня, но сдержал эмоции.
— Ты действительно хочешь знать то, что сама решила стереть из памяти?
— Да, я хочу и должна знать, что произошло.
— Что ж, тогда слушай. Мы познакомились не при самых лучших обстоятельствах и не понравились друг другу. Я тебе нахамил, ты меня провоцировала, в итоге мы стали врагами. Ты решила мне отомстить, узнала мое самое слабое место — что я бежал из дома из-за нежелания жениться на избранной, — соблазнила меня и нанесла метку уз брака.
Ашшур вытянул руку и снял браслет, под которым была татуировка. Такая же, как моя. Я сделала то же самое и сравнила — один в один.
— Так она не настоящая?
— Исчезнет в течение года, — кивнул Ашшур.
— Это все или было что-то еще? Что было дальше, Ашшур?
— Дальше я испугался и решил сбежать. Мы оба рассердили богиню, ты — за то, что осквернила узы брака, я — за то, что избегал ответственности и не хотел уз истинной пары. Богиня соединила нас узами сама.
— Богиня? Нас? Сама? — фыркнула я. — Да ладно? Ты думаешь, я в такое поверю?
Ашшур пожал плечами.
— Как хочешь. Все, я могу идти? Душ принять, знаешь ли, хочется, переодеться, — показал он кивком на свои раны.
— Да, конечно. — Я сглотнула. — Пойдем, я провожу тебя, а ты по дороге закончишь свою интересную историю.
— Ты же не веришь, — усмехнулся он.
— Все равно хочу услышать, продолжай.
Мы пошли по направлению к жилищам преподавателей.
— А дальше — мы оба восприняли ее дар как наказание и пытались от него избавиться, все больше отдаляясь друг от друга. Но нас физически тянуло друг к другу, и однажды мы слились в ядовитом поцелуе.
Произнес это дракон так, что по телу побежали мурашки.
— После этого узы истинной пары вступили в полную силу. Мы стали чувствовать друг друга. Вернее, ты испытала всю прелесть уз первая, но гордо молчала и страдала. А я — когда ты оказалась в объятиях Трамариса.
Я закусила губу. Мысли лихорадочно неслись вскачь. Я вспомнила, как дракон реагировал на мои эмоции, мои мысли. Значит ли это, что он чувствует меня? Но почему тогда я — нет? И, получается, он знал, чем мы с Кантором сегодня занимались?
— Тогда мы решили как-то исправить ситуацию. Найти возможность освободиться от навязанных уз. Хотя уже тогда я этого не хотел. Наоборот, желал, чтобы они связали нас еще крепче. Чтобы мы стали настоящей парой.
Я искоса взглянула на дракона. Он серьезно? Но да, он был не в том состоянии, чтобы шутить.
— А потом? — хрипло спросила я.
— Но ты страдала, и я сделал единственное, что мог в той ситуации, — попросил богиню переложить все последствия уз на меня. А тебя освободить.
О богиня… так значит…
— Она поставила условие — ты забудешь обо мне. Я согласился. Но богиня милостива. Она дала мне, влюбленному дурачку, шанс завоевать тебя в течение года, пока у нас остаются метки истинной пары. И я его протхэрил.
— Почему ты так говоришь?
— Разве не провела ты эту ночь с Кантором, дорогая? И не получила его предложение руки и сердца?
— Откуда ты знаешь о предложении? — вскинулась я.
— От Вероники.
— И поэтому ты с ней целовался? Чтобы утешить?
— Я не целовался с ней, Досифея. — Ашшур устало вытер испарину со лба. — Она не могла сдержать свою магию, узнав о намерениях Кантора. Она бы спалила себя и пол-академии. Я просто забрал часть ее силы, это самый быстрый и простой способ, ты должна это уже знать.
Я виновато потупилась.
— Я не была с Кантором, — сказала я, подняв голову и вызывающе посмотрев в глаза Ашшуру.
— Серьезно? — Дракон скептически вскинул бровь. — Эти опухшие от поцелуев губки зря мне лгут, ты забыла, что я чувствую все то, что с тобой происходит?
— Ну и что ты мог почувствовать, кроме ласк и поцелуев, если дальше мы с Кантором не зашли? Я не смогла.
— Зачем ты мне это говоришь? — Дракон сглотнул, и в его глазах вспыхнуло пламя.
— Я хочу все вспомнить, Ашшур. Я помню, что я обратилась к какому-то знакомому магу, но не помню какому. Где мне его найти?
— Он сейчас в Драконьей Гряде. Ты уверена?
— Да. Наши странные отношения не дают мне покоя. Ты то соблазняешь меня, то шарахаешься. Я так не могу, Ашшур. Это выматывает. Я не понимаю тебя.
— Потому что богиня поставила еще одно условие: если я тебя поцелую, ты все вспомнишь…
— Так поцелуй меня скорее, — обрадовалась я, не дав ему договорить.
— Я не договорил, Фея, — упрекнул он меня со слабой улыбкой.
Слабой, но той самой, теплой, счастливой, предназначенной только для меня.
— Вернется не только память. Вернутся все последствия уз. Я даже не говорю о возможном гневе богини за нарушение условий. Но мы снова станем связаны узами истинной пары. Теперь уже навечно. Не на год. Ты готова к этому? Ты хочешь быть моей избранной, Досифея Мибалмарр?
— Нет, — отшатнулась я. — Не готова.
— Тогда никаких поцелуев, — грустно усмехнулся Ашшур. И усмешка эта была больше похожа на гримасу.
— Но я готова узнавать тебя оставшееся до этого время. А потом вспомнить все и решить. Ты мне нравишься, Ашшур. Меня тянет к тебе вопреки всему: нашим различиям, принадлежности разным расам, воспитанию и образу жизни, темпераменту и голосу разума. Я согласна дать нам шанс.
Ашшур смотрел на меня так, словно впервые увидел.
— Тогда тебе надо побывать со мной в Драконьей Гряде. Ты полетишь туда со мной, моя избранная? Не отвечай сейчас, — прервал он меня, когда я открыла рот. — Подумай до вечера.
На этом мы с Ашшуром расстались.

ГЛАВА 19,
в которой в разных концах академии случаются обмороки

В комнате меня поджидал сюрприз в виде бабушки Дельмильтель.
— Здравствуй, Досифея, — поприветствовала она меня. — Рада, что ты вернулась хотя бы под утро.
Она осмотрела меня с головы до ног проницательным взглядом. Он задержался на моей руке с татуировкой, на которую я так и не надела браслет.
— Где мы можем поговорить? — спросила она с царственным видом, и притихшие Алеора и Люся тактично вышли из комнаты.
Люся во все глаза смотрела на мою бабулю. Ну как же, красавица-эльфийка, а Люся к эльфам питает слабость. Залюбовалась так, что впечаталась в дверь, стукнувшись лбом. Охнула, потерла ушибленное место.
— Тебе особенное приглашение нужно? — спросила Дельмильтель как будто в воздух, но из-под кровати вылез недовольный геккончик и, бросив обиженный взгляд на бабулю, демонстративно волоча ногу за ногу, подошел к двери. И ужом пролез под ней.
— И не смей превращаться в насекомое, все равно почувствую, — вслед сказала бабуля, потом повернулась ко мне. — Приехала спозаранку с темным эльфом, но, как вижу, его услуги уже не нужны. Итак, я внимательно слушаю.
Ну, я и рассказала.
— Уф, все не так плохо, как я предполагала, — облегченно выдохнула бабуля и улыбнулась. — Это же замечательно. Всего несколько месяцев — и ты свободна от этого дракона. Собирайся, мы уезжаем.
Дельмильтель вскочила, готовая к действиям.
— Куда? — растерялась я.
— Как куда? — удивилась она. — К эльфам, к океанидам, к Айнане в степь — куда угодно, только подальше отсюда. Ты пересидишь там это время, пока метка не исчезнет. А потом вернешься.
— Погоди, ба… я не собираюсь отсиживаться где-то целый год. Целый год учебы в академии!
— Да что такое год? Подумаешь, год, — фыркнула она, поведя плечиками. — Тебе грозит пожизненная связь узами истинной пары. Это не шутки, Досифея! Собирайся, что ты сидишь?
Бабушка нервно зашагала по комнате.
— Никуда не поеду, — пролепетала я. И, прокашлявшись, уже тверже сказала: — Я не уеду, ба.
Та плюхнулась на стул. Посверлила меня взглядом.
— Это из-за него, да? Ты влюбилась? Ты на что-то надеешься, Досифея? Напрасно. Он неподходящая тебе пара.
Я хотела сказать, что нет, не из-за него и ни на что я не надеюсь, но последнее меня задело.
— Почему? Ты с ним знакома?
— Заочно. Наслышана, — фыркнула недовольно бабуля.
— Может, тогда стоит познакомиться лично? Не понимаю, ба, как ты сама можешь судить о других по слухам? Уж кому, как не тебе, знать им цену. Ты ведь слышала, что говорят о тебе? Надменная красавица без сердца, эгоистка, интриганка, любовница двух королей, коварная обольстительница… Продолжать?
— И что из этого неправда? — надменно спросила Дельмильтель. — Все верно.
— Но есть еще та Дельмильтель, что я знаю, нежная, любящая, мудрая…
— Только для своих, — прервала меня бабушка.
— Так и я для Ашшура вхожу в круг своих.
— Дело не только в этом, Фея. Не только в личностных качествах. Хотя и они не сказать чтобы блещут. Дело в его положении. У него шаткое положение среди драконов, часть рода его не принимает. Даже мать…
— Знаю, — прервала я ее. Сейчас мне стало обидно за Ашшура, который был не виноват в неприязни к нему матери. — Для меня это ничего не меняет. Я остаюсь, бабушка, — твердо сказала я. — Но ты можешь не беспокоиться. Я не собираюсь делать глупости. Мы с Ашшуром дождемся конца срока, а потом решим, что будем делать дальше.
— Ну, понятно, все с тобой понятно… — протянула бабуля, вставая с места. — Хорошо, останешься ты, но я добьюсь того, чтобы дракон был изгнан отсюда.
— Бабушка! — возмутилась я.
Но она уже покинула комнату.

Ашшур 

После того как Ашшур принял душ и обработал раны, он почувствовал необходимость прилечь. И это ему не понравилось. Неужели он потратил так много сил? Давно ли он стал таким слабым? Но полежать ему не дали. За дверью он услышал голоса — ректора и женский.
— Дельмильтель, ты сейчас не права. Ты делаешь ошибку.
Затем раздался стук в дверь. Ашшур, поднявшись с кровати, разрешил войти. Порог переступил нервный феникс и ослепляющая своей красотой прекрасная эльфийка.
— Я бабушка Досифеи Дельмильтель, — представилась с ходу она, брезгливо оглядывая самого Ашшура и его жилище.
— Я предупреждал, — виновато развел руками феникс.
Ашшур кивнул.
— Прошу, — повел он рукой и тотчас скривился от боли.
Феникс хотел тактично уйти, но следующие слова эльфийки заставили его замереть на пороге.
— Я пришла предупредить, что потребую, чтобы вас выставили. И не только из академии, но и из Брутенадского королевства, — заявила она с порога. — Вы должны быть как можно дальше от моей внучки!
— Дельмильтель! — вмешался феникс. — Ты не вправе идти против избранной пары. Это древнейший закон. Один из первых и основных! Как можешь ты брать на себя право вмешиваться? На каком основании?
— Они не настоящая пара, Эль-Зар, — раздраженно отмахнулась Дельмильтель. — И я сделаю так, что никогда и не будут. Молодой человек, — обратилась она к дракону, — вы должны понимать, что вы не пара моей внучке.
— Да? — усмехнулся Ашшур, пытаясь принять устойчивое положение, потому что кружилась голова и все плыло перед глазами. — И почему же, можно узнать?
— Я навела о вас справки! — Прекрасная эльфийка осуждающе направила на него палец. Да, отец был прав, горячая штучка, особенно в гневе чудо как хороша. Понятно, в кого уродилась Досифея. — Мало того что вы незрелы морально — ваша личная характеристика оставляет желать лучшего, вы — третий и самый слабый претендент на престол. И самый амбициозный. Вы думаете, я не понимаю, что Досифея вам нужна как способ завоевать власть? Вы используете нашу девочку, чтобы доказать вашему племени, что вы чего-то стоите! Заставить подчиниться и взять верх над теми, кто считал вас недодраконом! — кидала эльфийка ему в лицо обидные обвинения одно за другим. — Чтобы вас наконец признали равным!
— Остановись, Дельмильтель, — строго призвал ректор.
Ашшур хотел что-то сказать, но перед глазами потемнело, и сознание его покинуло.

Первым поздравить нас с праздником пришел Мегакрут. Он зашел в комнату. Мы все подозрительно на него покосились. Гном улыбнулся и учтиво сказал:
— Буде здраве, дивчины. С праздничком, значицца. Ну что, вы собрались? Идем?
— Я что-то нехорошо себя чувствую, Мегакрут, — сказала Люся.
И по ее виду не скажешь, что врала. Выглядела она действительно бледно. Недаром в последние дни жаловалась на головокружения и слабость. Надо было настоять, чтобы ее осмотрел лекарь, но мы списали все на усталость и нервные переживания.
— Что случилось? — встревожился гном.
— Слабость, голова кружится, — нисколько не солгала Люся.
Только вчера она такой зеленой не была, когда планировала сослаться на недомогание.
— Ох, Люсечка, выглядишь ты и правда нездорово. Приляг, душа моя, — захлопотал гном.
Он взял ее под руку и подвел к кровати. Люся присела, гном наклонился, чтобы ей помочь, и из его карманов при наклоне показались кончик расчески с одной стороны штанов и краешек розовой ткани, похожей на женское белье, с другой.
Мы во все глаза уставились на открывшуюся перед нами красоту.
— Что это? — охнула Люся, и глаза ее округлились.
— Где? — не понял Мегакрут, еще не подозревающий о конфузе.
— У тебя торчит из карманов, — процедила Люся.
Гном выпрямился, полез в карманы и достал оттуда потерянные Люсины вещи. В одной руке он держал расческу, в другой… розовые женские трусики.
— Это еще что? — ахнул гном.
— Это мы бы у вас хотели спросить, — вклинилась я. — Это потерянные недавно Люсины вещи. Еще зубная щетка пропала. Да, Люся?
— Да, — кивнула та и, грозно хмуря брови, требовательно посмотрела на гнома, на которого сейчас жалко было смотреть.
— Вы… вы что, меня обвиняете в этом? — не поверил он.
Выглядел он так растерянно и обиженно, что я готова была ему поверить.
— Но вещи-то у вас в карманах, — заметила Алеора, скрестив на груди руки.
— Да вы шо… Да я… да никогда! Обвинить гнома в воровстве — несмываемый позор! Люсечка, как ты могла такое на меня подумать!
— Но как ты тогда объяснишь это? — потребовала ответа Люся, кивнув на вещи в его руках.
Гном тут же их отбросил на кровать, покосившись в их сторону. И тут его взгляд упал на веселящегося геккона. Тот ехидно хихикал и тыкал пальцем в гнома.
— Это ты! Ты меня ненавидишь! Ты усе подстроил! — обвинительно наставил на него палец гном.
Тот показал гному язык и ткнул в него пальцем, передразнивая.
— Ты! Ты! Ты! — заверещал он.
— Да я тебе! Да я тебя сейчас! Хвост на морду привяжу, чучело ты хвостатое! Ишь, чего удумал! Гнома в воровстве подставить!
Гном пошел на геккона, Люся вскочила, заступаясь за питомца. А геккон, не будь дурачком, стал раздуваться и превращаться… в кого-то грозного и большого, но в кого, мы узнать не успели. Потому что на половине превращения Люся хлопнулась в обморок.
Мы уложили ее на кровать. Василисуш вернулся в тело геккона и взволнованно заверещал и запрыгал вокруг Люси. Гном запричитал и заохал, взывая к Люсе:
— Люсечка, что с тобой? Очнись, душа моя, гелиодор мой драгоценный. Ну хочешь, я скажу, что это я зачем-то взял твои вещи? Зачем, пока еще не знаю, но придумаю. И даже с василисушем помирюсь.
Тот закрыл мордочку лапами и раскачивался, ударившись в горе.
— Лети мухой к эльфу, — скомандовала я Эххе. — Приведи его скорее.
Геккон наконец осмысленно посмотрел на меня, превратился в какую-то маленькую птичку и выпорхнул в окно, открытое для него Алеорой.
Когда вскоре к нам в комнату ворвался магистр и осмотрел Люсю, он долго ругался. Всего через несколько минут эльф привел ее в чувство. Мрачно оглядел нас всех. Его взгляд остановился на василисуше, и тот понурил голову.
— Как вы могли это допустить?
Мы непонимающе уставились на магистра. Люся хлопала глазами, пытаясь понять, что случилось, почему вдруг перед ней сидит объект ее мечтаний.
— Ох, молодо-зелено, — покачал головой эльф. — Недомаги, что с вами делать? У Люси магическое истощение. Василисуш припал к ее источнику магии и пил сколько влезет. Надо ж было дозировать. Останавливать. Кто так делает?
Мы растерянно переглянулись.
— Ну ладно, Люся попаданка, ничего в нашем мире не смыслит. Но вы-то куда смотрели? — Магистр уставился прямо на меня.
Я понурила голову, как и геккон. Справедливое замечание. Можно было предположить или догадаться и посмотреть потоки магии. Ох уж этот василисуш. Взгляды всех скрестились на нем, и он жалостливо заверещал, припал к Люсе, словно просил прощения.
— Вкусна, — мявкнул он пискляво.
Люся погладила его вдоль тела, и он припал к ней всем тельцем еще сильнее.
— Значит, когда он стал увеличиваться и превращаться, он забрал слишком много магии, вот Люся и потеряла сознание, — покачал головой Мегакрут.
— Ты превращался? Решил кого-то запугать? — грозно спросил магистр у Эххе.
Тот заскулил, заплакал и прижался к Люсе в поиске защиты. Та прикрыла его рукой, как будто это могло защитить от гнева магистра.
— Они не поделили с Мегакрутом Люсю, — пояснила я. — Василисуш обвинил Мегакрута в одном нехорошем действии, а Мегакрут, в свою очередь, обиделся и обвинил Эххе.
Эльф, прищурив глаза, посмотрел на гнома.
— Я вижу на вас следы магии василисуша. Что наделал этот негодник в этот раз?
— Да ничего, — быстро сказала Люся. — Мы уже все выяснили, правда, Мегакрут?
Люся с надеждой посмотрела на гнома, прикрывая жалко выглядящего геккона рукой. В ее глазах было столько отчаяния и мольбы, что гном сдался и буркнул:
— Да, все выяснили.
— И такого больше не повторится, — быстро сказала Люся эльфу.
Но тот был непреклонен.
— Нет, я забираю Эххе. Он угрожает вашему здоровью. И ослушался моего приказа.
— Нет, пожалуйста! — вскрикнула Люся со слезами на глазах.
Она прижимала геккона к груди, прикрыв защитным жестом руками, а тот крепко обнимал ее за шею лапами. Глазки были испуганными и жалостливыми.
— У меня нет никого ближе его, — заплакала Люся, прижимая Эххе. — Не обижайтесь, — посмотрела она на нас. — Вы лучшие подруги и друзья, — обратилась она и к Мегакруту, — но он только мой, понимаете? Только мой…
Я отвела глаза. Люсю было очень жалко.
— Люся, даже если я не отберу его у вас, однажды он уйдет сам, вы понимаете это? — сдержанно спросил эльф.
— Понимаю, — кивнула Люся. — Сам так сам. Но он не уйдет, я чувствую. Да, Эххе? Ты ведь не оставишь меня?
Тот посмотрел на Люсю влюбленным взглядом. Лизнул языком.
— Нет. Вкусна. Моя, — лизнул он ее еще раз.
— Ладно, — нехотя сдался Сухариэриел. — Но чтобы такого не повторилось, вы должны научиться контролировать потоки магии. Почему вы вообще этого еще не умеете? — раздраженно спросил он. — Кто ваш куратор?
— Профессор Профурсона, — тихо ответила Люся.
— Кто-о? — изумленно скривился магистр и мы вместе с ним.
Профессор Профурсона — оборотница из птичьего клана кукушек. За какие услуги ее вообще держали в академии — никто не дал бы ответ. Поговаривали, то ли она, то ли клан кукушек оказал давным-давно услугу фениксу, вот тот и расплачивается. Никакого толку от нее студентам не было. Занятия она пропускала, на лекциях болтала о чем угодно, только не по программе. Как куратор вообще полный ноль. Уверена, она Люсе и внимания не уделяла.
О том же, видно, подумал и эльф.
— Хорошо, я стану временно вашим куратором и лично позанимаюсь с вами, пока не найдут достойную замену, — нехотя, через силу, процедил магистр и тут же поторопился нас покинуть. — Сегодня я восполнил ваш магический резерв. Завтра после занятий я жду вас у себя в кабинете вместе с Эххе.
И он поспешил на выход.
Когда он ушел, Люся перевела виноватый взгляд на Мегакрута.
— Мегакрут, прости, пожалуйста. И спасибо, что не выдал Эххе, — тихо сказала она.
Гном растерянно посмотрел на Люсю, словно задумавшись о чем-то, кивнул и сказал:
— Да… спасибо… пожалуйста… извини, мне надо идти… я потом… попозже загляну… может быть…
Бессвязно бормотал он, пятясь, пока не покинул нашу комнату.
— Что это с ним? — спросила Люся, и мы все озадаченно переглянулись.

Ашшур 

Ашшур медленно приходил в себя. Глаза еще не в силах был разлепить, но звуки, хоть словно через затычки, доносились до его уха.
— Дельмильтель, на то была моя воля, ты хочешь ее оспорить? — услышал он голос богини.
— Нет, но… почему он? — растерянно спросила эльфийка. — Так удачно все складывалось с Трамарисом. Почему не он?
— А почему он? — парировала богиня. — Потому что вы так решили? Вспомни, что случилось с твоей матерью, которая послушалась советов своей матери?
— А что случилось? — вспыхнула эльфийка. — Вышла замуж и стала королевой у эльфов.
— И? Это сделало ее счастливой? Она упустила любимого, выйдя за нелюбимого.
— Это осталось в далеком прошлом. Или ты хочешь сказать, что она так и не полюбила отца и несчастлива с ним? — растерялась эльфийка.
— Конечно, она скажет, что со временем полюбила мужа. Но я-то помню, как бедная девочка плакала у моих ног в храме, прося меня вернуть ей любимого. Дайте детям жить своей жизнью. К тому же Ашшур у нас герой, — дракон почувствовал мягкие ласковые поглаживания по голове, — сегодня он спас наш мир. Но пострадал сам. Что с ним, Архи?
— Из него вытекала магия через раны, — хмуро произнес знакомый голос.
Ашшур постарался разлепить веки. Не сразу, но ему удалось сфокусировать взгляд. Рядом с ним на кровати сидела богиня и ласково гладила его по голове. Перед ним стоял энжел и озабоченно его рассматривал. На кушетке сидели растерянная и утратившая весь свой пыл Дельмильтель и встревоженный феникс.
— Ч-что… — попытался спросить Ашшур, но в горле пересохло и вышел только хрип. Он прокашлялся и повторил: — Что произошло?
— Ты потерял сознание, мой мальчик, — сказала богиня. — Я вызвала Архи, чтобы он осмотрел тебя.
— Это оружие Анубиса, — пояснил энжел. — Оно наносит не только физический урон, но и магический. Высасывает магию, словно яд. Я приостановил процесс. Но ты будешь исцелен полностью, только когда раны залечатся. Излечить тебя сейчас полностью я не в силах, извини. Тоже выложился на портале. Восстановлюсь лишь через пару месяцев, но к тому времени ты уже сам вылечишься.
— Раны заживут быстро, — ответил Ашшур, облизнув сухие губы. — Регенерация драконов…
— Нет, — прервал его энжел. — Магией тебе нельзя пользоваться. Это тебя убьет.
— Что? — нахмурился дракон, а богиня вздохнула. — Что значит, не пользоваться магией? Я уже был лишен ее однажды, это хуже смерти, я больше такого не выдержу.
— Ашшур, я серьезно, это ненадолго. Раны заживут, и ты вернешься к прежней жизни. Но бесконечные обороты тебя доконают. Сколько раз за эту ночь ты оборачивался? — строго спросил энжел.
— Не помню… много…
— Вот, считай, ты перевыполнил норму на долгое время. — Энжел улыбнулся легкой, краешком губ, улыбкой.
— Но я не могу. В скором времени запланирован визит в Драконью Гряду, я должен полететь туда с Феей, — заволновался Ашшур.
— Так как туда едет группа студентов, мы договорились с представителями встречающей стороны, что вы полетите на летающем дилижансе, — влез ректор. — Для тебя это выход.
— Я? Вернусь домой — в Драконью Гряду — на дилижансе?! А не драконом?! — От возмущения Ашшур даже привстал на кровати, и сразу мягко был уложен обратно на кровать богиней.
— Чтобы быть рядом со своей Феечкой, — подмигнула она ему. — Ей же страшно. Ее надо оберегать и все рассказывать. Ашшур, я все решу с твоим отцом, не волнуйся.
— И запомни: никаких превращений, никаких глупостей, никаких вспышек магии. Это тебя убьет, — напомнил энжел. — Ашшур, ненадолго! Все, отдыхай. Спи, — приказал он, и Ашшур почувствовал, как тяжелеют и опускаются его веки.

ГЛАВА 20,
в которой Словиц отмечает праздник богини

После ухода Мегакрута, похлопотав немного над Люсей, я решила сходить объясниться с Кантором, которого оставила ночью не в лучшем состоянии. Сказать, что не пойду с ним на праздник. Заодно проведать Ашшура. Он хоть и попрощался до вечера, но сердце было не на месте. Я видела силу дракона на кладбище в борьбе с тхэрами, никакая шайка преступников не могла нанести ему такой урон. Он сам на лекции рассказывал, что с драконом не справится и горстка высших магов пятой ступени. Тогда как объяснить его израненный вид? Он на ногах еле держался. Что-то тут нечисто.
И некстати я вспомнила наш разговор, когда приставала к нему с приглашением на праздник. Он готовился к этому уже тогда, не зря говорил, что его могут вызвать в любой момент. А я не поверила, думала, это все отговорки.
Я почувствовала себя ревнивой истеричной дурой, и волна раскаяния затопила душу. Слишком много между нами недомолвок, которые портят наши отношения. Хорошо хоть часть сегодня выяснили.
Я вспомнила о запрете на поцелуй, и на душе вопреки логике потеплело. Это не он не хотел целоваться, как я думала. Он хотел, но ему было нельзя. Во всяком случае, наши желания совпадают. Тут я вспомнила, как вчера вечером к нему приставала, а он пытался с собой справиться, и хихикнула. Бедный Ашшур, сколько натерпелся.
Ашшур меня любит…
Эта мысль грела и пугала.
А вдруг это последствия уз, которые с ним остались? Любил бы он меня, если узы были сняты?
Нет, я должна гнать такие мысли. Узы истинной пары не могли возникнуть у тех, между кем нет чувств. Такое не под силу даже богине. Чувства, значит, были, просто мы к ним не прислушались.
Так, погруженная в свои мысли, я не сразу услышала в стороне от дороги, в кустах чьи-то горькие скупые рыдания. Осторожно заглянула туда и охнула.
— Мегакрут! О богиня, неужели ты из-за того, что учудил василисуш, рыдаешь?! — воскликнула я, подойдя к беседке, спрятанной от любопытных глаз в зарослях чебуруфника.
— А, Фейка… — Мегакрут поднял голову и стыдливо смахнул слезы кулаком.
Я присела рядом. Надо же какая у гнома чувствительная и ранимая натура.
— Мегакрут, не стоит, все мы поняли, что это проделки Эххе. Или ты из-за того, что Люсе стало плохо? Так ей уже лучше, правда.
— Нет, конечно нет. Не из-за василисуша.
— А что тогда?
— Потерял я ее, Фейка. Не была она моей, а теперь и подавно не будет.
— Почему?!
— Вы еще не поняли? Она — фея. А для феи самая пара — эльф. А не гном, — горько усмехнулся Мегакрут и смахнул очередную слезинку, с которыми не мог справиться.
— Да с чего ты взял? — поразилась я.
Такая мысль даже не приходила мне в голову.
— С того. Василисуш и подсказал, — ответил гном.
Я непонимающе смотрела на него, никаких догадок у меня не возникло.
— Вспомни-ка, чьей магией питаются василисуши? Вспомнила? То-то же. Эльфов. Но Люся — не эльф. Тогда почему так отчаянно тянется к ее магии василисуш? Логичное объяснение — она фея. Просто фея из другого мира, вот никто ее и не распознал.
Я призадумалась. Теория гнома имела право на существование. Но и не обязательно одно вытекало из другого.
— Не факт, Мегакрут, не факт, — покачала я головой. — В том и дело, что Люся из другого мира. И ее магия может иметь свои особенности. И именно эта особенность привлекла василисуша. Это совсем не значит, что она фея. Она может иметь отношение к природе, но не обязательно быть феей. Неужели бы у нас ее не опознали? И почему артефакт тогда определил ее на менталистику? По идее, она должна тогда стать магом жизни. Да и сама Люся хотела быть лекарем. Что-то тут не сходится.
— Феи тоже разные бывают. Вспомни, феи благословений и проклятий тоже бывают. А чем это не ментадистика?
— Не знаю, Мегакрут. Но если Люся — фея, чему я буду очень рада, почему ты думаешь, что это ставит крест на ваших отношениях? Это же Люся. Наша Люся. Она не изменилась от этого.
— Теперь этот эльф посмотрит на нее другими глазами, — вздохнул горько Мегакрут. — Одно дело — неизвестная науке попаданка, человечка с непонятным потенциалом. Другое дело — первая и единственная в нашем мире фея. Он ведь ее раньше и за человека-то не считал. Смотрел как на насекомое какое-то. А она… во все глаза на него… взгляда не сводит…
Мегакрут всхлипнул, плечи его вздрогнули от новых рыданий.
— Ведь люба она мне, Фейка, так люба!.. Я дышать без нее не могу, жизнь не в радость, если не увижу, не улыбнется она мне. Весь мир теперь только в ней…
Он судорожно всхлипнул, а я тяжело вздохнула. Что тут скажешь?
— А ведь как стараюсь, усе для нее готов сделать. Заботу проявляю… а она раздражается, я же вижу… — снова вздохнул гном. — А он ей слово процедит — и она уже светится, порхает… вот точно, фея она, послушай мои слова…
Озадаченная, я еще немного поутешала гнома и отправилась дальше. Шла к мальчикам, но по пути встретила бабулю с ректором. Бабушка выглядела странно, ректор, впрочем, тоже. Бабушка была ошарашенной, словно ее что-то сильно удивило или напугало, а ректор хмурым и взволнованным.
— Ба… ой, Дельмильтель, ты еще не ушла? Что-то случилось? Вы как-то выглядите… странно.
— Нет, все в порядке. — Бабушка сразу нацепила на себя непроницаемую маску. — Знаешь, Досифея, я была не права сегодня. Ты у нас умница и сама знаешь, что делать. Я тебе полностью доверяю. Хорошего праздника, моя дорогая.
Бабушка чмокнула меня в макушку и поспешила уйти, переглядываясь с ректором. Им не терпелось остаться вдвоем и что-то обсудить. Ну и ладно.
— Досифея, а ты куда шла? — обернулся вдруг ректор с подозрительным взглядом.
— К брату, — ответила я и честными глазами посмотрела на феникса.
— К брату — это хорошо. Но если вдруг решишь навестить своего куратора дира Ашшура-шакин-шуми — мало ли, с праздником поздравить или еще за какой надобностью, — то сейчас не стоит.
— Почему? — сразу встревожилась я.
— Он отдыхает. У него была тревожная, бессонная ночь, и ему нужен отдых. Сейчас он спит. Увидитесь завтра. Ну или вечером. — Феникс тяжело вздохнул, о чем-то подумав и выразительно переглянувшись с Дельмильтель. — Вряд ли вы оба пропустите праздник влюбленных.
Я зарделась. Неужели уже и ректор знает о нашей тайне? Хотя, скорее всего, да. Я вспомнила момент появления дракона в академии, как Ашшур требовал кураторства надо мной и попросил на минуту выйти. А потом ректор кидал на меня странные взгляды и говорил об убедительных аргументах. Наверное, он знал уже тогда. Ну и ладно. Странно, что бабушка промолчала. Даже ободряюще мне улыбнулась. Хоть и грустно. Что происходит? Она вдруг передумала и решила, что дракон мне пара? Вот чудеса богини! Ладно, потом выясню, не при ректоре.
— Хорошо, — покорно кивнула я. — Я не потревожу дира Ашшура.
Как только феникс и бабуля скрылись, я тут же помчалась к Ашшуру. Если ему плохо, я должна знать. А вдруг бабушка не передумала, а просто сказала так, потому что он умирает?! Тогда ей не о чем беспокоиться, и она решила просто не ссориться со мной. От такой мысли сердце забилось птицей в клетке. Я не заметила, как подлетела к двери и тихонько постучалась. А если он там один? Ему плохо, а он лежит один и некому за ним поухаживать!
Дверь приоткрылась, и я осторожно заглянула внутрь. Но навстречу мне никто не вышел.
— Ашшур? — тихо позвала я.
Никто не ответил, и я позволила себе войти. Ашшура я нашла в постели. К моему облегчению и счастью, он спал беспробудным сном. Спокойным и мирным. Лицо его было умиротворенным, и даже как будто легкая улыбка тронула губы. Но вот он вдруг слегка нахмурился, складка залегла между бровей, и я протянула палец и разгладила ее.
— Спи спокойно, Ашшур, отдыхай, — погладила я его вдоль маски и по чешуйкам у висков, провела по щеке.
И успокоенная вышла, прикрыв за собой дверь.
Постучалась в комнату Кантора и Янтара. Дверь открыл Янтар, оглядел меня, пропустил в комнату.
— Фея? — радостно, с надеждой, выдохнул Кантор, но, увидев выражение моего лица, осекся.
— С праздником, ребята, — для начала поздоровалась я. — Пришла сказать, что не пойду с тобой, Кантор, на праздник, прости, пожалуйста, — твердо, решительно заявила, глядя ему в глаза. Хотя сердце, конечно, кровоточило. Мы вечером с девочками ненадолго прогуляемся. Если Васим захочет, возьмем его с собой. Если хотите, пойдем всей компанией. Просто поразвлекаться. Или встретимся там.
— Пойдем все вместе, — сказал Янтар и вопросительно посмотрел на Кантора. Тот молча кивнул, не сводя с меня глаз.
— Хорошо, тогда встретимся на выходе в семь. — Я развернулась и пошла к Васиму.
Васим захотел. Как захотели Эйдан и Кайл, которые решили в этом году никого не приглашать. Вернее, Эйдан никого не приглашал, а Кайл никого, кроме меня. По той же причине, что и Янтар, — оказаться в браке к следующему году никто из них не спешил.
Но у Васима была Ядвига. Она тоже захотела. Но обиделась, что Васим идет не с ней вдвоем, а с ней в большой компании. Но Васим взасос ее поцеловал, и та сразу успокоилась. А я вздохнула, глядя на братца. Как бы с ним поговорить наедине? Хотя вряд ли он будет со мной откровенничать или спокойно слушать, как я его отчитываю.

На главной площади Словица, где проходило основное гулянье, было не протолкнуться. Люди веселились, пили, пели, ели, танцевали и смеялись. Было много счастливых влюбленных парочек. Но и компании вроде нашей среди молодежи встречались. Остальные — кто семьей, кто в кругу родственников.
Несколько сбившихся в кучку приятелей мужского пола подмигивали стайке девушек, которые кокетливо стреляли глазками в их сторону и заливисто смеялись. И это независимо от рас и вероисповедания.
Люди, эльфы, демоны, оборотни — все отмечали праздник богини-матери. То тут, то там взрывались в небе огненные фейерверки в виде разных фигур. Поднимались в воздух крылатые и посыпали сверху толпу конфетами, цветами или разноцветными блестками, которые Люся обозвала конфетти, а у нас они назывались «поцелуи демона».
— Почему? — удивилась Люся, с восторгом оглядываясь вокруг и впитывая в себя атмосферу первого праздника в новом мире.
— Демоны любят яркое и блестящее. На свадьбу демоницы красят губы помадой с блестками, она оставляет такие же следы, — пояснила я.
— Тогда надо было назвать «поцелуй демоницы», — подивилась Люся нелогичности.
Я пожала плечами. Я все это время пыталась развлечь Алеору. Ей явно было не по себе от присутствия демоницы. Васим хоть и вел себя с гой сдержанно, но Ядвига висла на нем так, что хотелось спросить: руки не отвалятся? Может, стоит их иногда опускать? Но я, конечно, молчала, не собиралась никому портить праздник.
Впрочем, попав на площадь, оживились все. Даже невеселые Кантор, Люся и Мегакрут, которого я предложила Люсе все-таки пригласить в общую компанию, а она, под гнетом чувства вины, согласилась.
— Смотрите, там аттракционы! Пойдем посмотрим!
— Там представление! Пойдем туда!
— Пойдем сначала на ярмарку, купим сердюлек-загогулек и выпьем сидра.
Вразнобой кричали ребята и тянули каждый в свою сторону.
— Сердюльки-загогульки, — хрюкнула от смеха Люся. — Это еще что?
— Это еще один из ритуалов праздника богини, — с улыбкой объяснила я. — Выпечка, сделанная в форме сердца, выложенная загогулиной, отсюда и название. Вообще, это свадебное угощение, но на праздник его продают как символ влюбленных. Парень угощает понравившуюся девушку. Ну или девушка парня. Это ни к чему не обязывает, просто знак симпатии, так что можешь смело принимать от кого хочешь.
Словно подтверждая мои слова, ко мне подлетел захмелевший незнакомый демон и с улыбкой протянул разломленную сердюльку.
— Красавица, дай угощу, — улыбался он.
Янтар прошел и грубо задел его плечом.
— Ее есть кому угощать. Изыди, демон, — бросил он любимое словечко Люси в адрес Эро-Наха, который, кстати, ушел на праздник раньше и сказал, что присоединится к нам уже здесь.
Булка выпала из протянутой руки на землю, где ее тут же растоптали толкающиеся прохожие. Я только вздохнула, похлопала удивленного наглостью Янтара демона по плечу:
— Не обижайся, в другой раз.
И пошла за ребятами. Мы поучаствовали в аттракционах, купили сладостей и сидра и пошли смотреть представление, от которого больше всех в восторге была Алеора. Она оживилась, глаза ее ярко и возбужденно загорелись, и Васим не мог отвести от нее взгляд. А моя подруга восхищенно смотрела на сцену, не замечая никого и ничего вокруг. Когда он понял, что даже его поцелуи с Ядвигой не отвлекают Алеору от представления, буркнул:
— Пошли отсюда. Надоело, скучно.
И повел всех нас от сцены. Алеора уходить не хотела, тогда Васим закинул ее, упирающуюся, к себе на плечо и так поволок. Вскоре они исчезли в толпе, Ядвига их обыскалась, а когда они потом сами нас нашли, встрепанные и с опухшими от поцелуев губами, вопросов, где они пропадали, у меня не возникло. Зато они возникли у Ядвиги, но Васим грубо ее поцеловал, и она опять сразу успокоилась. Ох, братец, доиграешься, подумала я. Но тут увидела одного человека и, сказав, что отойду на несколько минут, подошла к Глецию.
Он как-то испуганно и виновато на меня посмотрел, но агрессивно вскинулся:
— Чего тебе?
— Вчера ты нажил себе опасного врага, — серьезно глядя ему в глаза, сказала я.
Он вздрогнул, съежился, но опять вскинулся:
— Это тебя, что ли, некромантка недоделанная?
— Я тебя предупредила, Глеций. Смотри в оба и каждый день жди подвоха.
Я развернулась и, довольно улыбаясь, пошла прочь. Он что-то истерично верещал мне вслед, но я даже не слушала.
Вдруг люди выстроились в шеренгу и друг за другом пошли в одну сторону.
— Что происходит? — спросила Люся.
— Время идти в храм, — улыбнулась я. — Сейчас мы поздравим богиню, поблагодарим за милости, оказанные в этом году, попросим о чем-то своем сокровенном на будущее. И незамужние девушки и холостые парни выберут себе дар богини. Гадание, помнишь, я рассказывала?
— А, да, с кем совпадет цветок, тот и твоя пара.
— Возможная пара, — поправила я. — Стоит приглядеться.
Мы пристроились к шеренге и пошли по направлению к храму богини. Тут нас отыскал Эро-Нах.
— Фея, ты помнишь, что ты мне пообещала? — спросил демон.
— Что? — Я уже запамятовала. Но за миг до того, как он сказал, вспомнила.
— Ты обещала сегодня показать своего суженого. Иначе я решу, что ты меня обманула.
— Хорошо, — кивнула я. — После храма.
«Ашшур, — мысленно обратилась я к дракону, — если ты меня слышишь, если ты меня чувствуешь, я хочу тебя увидеть. Я готова дать тебе ответ. Мы сейчас идем к храму. Встретимся у выхода».

ГЛАВА 21,
в которой кому-то праздник приносит огорчение, а кому-то счастье

Когда мы зашли в главный столичный храм богини, ее огромная статуя, превышающая человеческий рост в несколько раз, встречала нас с распростертыми руками. Я пригляделась — кажется мне или нет, что обычно непроницаемое лицо богини сегодня как будто улыбается?
Я вспомнила слова Ашшура, что узами нас связала сама богиня, и поежилась. Причин не верить у меня не было, но представить, что до меня спустилась сама богиня, казалось немыслимым.
За какое-то расстояние до статуи тетратос был разделен на две половины, и вход в каждую прикрыли магическими шторками. В одну заходили мужчины, в другую — женщины. Заходили по одному, но в этот день действовала магия времени, так что каждый, кто заходил, проводил там столько времени, сколько ему было нужно, а очередь за ним этого не замечала, все двигались друг за другом, не задерживаясь.
Внутри встречала жрица храма, завязывала глаза лентой, подводила к статуе богини. Повязка служила символом слепоты и чистого сердца. Ты как бы говорил с богиней душой, сердцем, не оглядываясь на то, как посмотрят на тебя другие, на реакцию того, к кому обращаешься. Не смотри глазами, смотри сердцем, такова была символика завязывания глаз лентой.
Я зашла вслед за Люсей. Жрица поприветствовала меня, я поздравила с праздником.
— Какой дар ты принесла богине? — задала ритуальный вопрос жрица.
— Чистое сердце, — ответила я ритуальной фразой.
Склонила голову, жрица повязала мне повязку, взяла за руку, подвела куда-то.
— Я оставлю тебя для разговора с богиней. Вернусь, когда придет время гадания.
Я кивнула. Прошелестели одежды удаляющейся жрицы.
— Здравствуй, богиня, — громко сказала я. — Сегодня я узнала, что ты связала нас с Ашшуром узами истинной пары. Наверное, это твой самый лучший подарок, и я должна тебя за него поблагодарить. Но я пока не могу оценить его. Поэтому поблагодарю позже, когда смогу оценить.
Я замолчала. Мне показалось, что послышалось сдавленное хихиканье. Но поскольку я ничего не видела, то предположила, что это подслушивает жрица или прислужницы, и я рассмешила их своей речью. Ну и ладно, думаю, они тут еще и не такое слышали.
— А попросить я хочу тебя, чтобы: Рагнар нашел свою суженую, — стала загибать я пальцы, — Кантор был счастлив, Янтар нашел свою любовь, Васим разобрался в своих чувствах и не мучил мою подругу, — загнула я пятый палец и выставила вторую руку. — А Алеора нашла свое призвание. Люся чтобы разобралась с Мегакрутом, жалко на него смотреть, уж или пусть она его полюбит или он ее разлюбит. И чтобы она нашла свое место в нашем мире и полюбила его. Ну, традиционно, чтобы все мои были живы-здоровы и любили друг друга. Вроде все.
— Про себя не забыла, Досифея? — раздался нежный и высокий, как хрустальный колокольчик, голос.
Жрица? Вроде бы у нее другой голос был. Хотя сколько раз убеждалась, когда не видишь собеседника, голос воспринимается по-другому.
— А про себя… — задумалась я. — Себе я желаю разобраться со своими чувствами.
— Похвальное желание, — ответил тот же голос, как мне показалось, слегка насмешливо.
И на какое-то время наступила тишина. Потом я услышала шелест одежды и по теплу почувствовала присутствие рядом человека.
— Богиня оценила твой дар, дева, теперь ее черед вручить ответный, — сказала ритуальную фразу жрица, теперь я точно была уверена, что это она. И это оказался другой голос, не тот, что сейчас говорил со мной. Мамочки, можно я не буду думать, кто это был?!
Меня взяли за руку и опустили ее на алтарь, который был заполнен разными растениями и цветами. Я выбрала наугад, и жрица сняла мне повязку.
— Что это значит? — удивилась я, посмотрев на голый прут в своей руке.
На моей памяти подобного ни у кого не встречалось.
— Это редкий случай, — вежливо улыбнулась жрица. — Это означает, что какое-то событие изменило твою судьбу. И теперь ты сама можешь выбрать себе пару. Но прут может указать тебе на подходящую пару, с кем бы ты могла быть счастлива. Если таковой окажется рядом с тобой, прут зацветет тем же цветком, что и у него в руках.
— А если таковой окажется не один? — растерялась я.
— Значит, на нем будет несколько цветков, — кивнула жрица. — И выбор за тобой.
Жрица проводила меня до выхода. Растерянная, я наткнулась на чем-то опечаленного Рагнара. Орк, заметив меня, отшвырнул сухую ветку, которая осыпалась пеплом раньше, чем долетела до земли.
— Каждый раз одно и то же. Зачем хожу? — раздраженно сказал он.
— А что это значит? — не поняла я.
— Что нет для меня суженой, Фея. Нет в нашем мире никого для меня.
Орк огорченно покачал головой и пошел прочь. Я с сожалением посмотрела ему вслед. Ничего, Рагнар, я попросила за тебя богиню, а она услышала. Поэтому жди, появится не сегодня завтра твоя суженая. И это точно не я. Потому что мой прутик остался таким же, как и был. Пока на меня не налетела толпа наших.
Каждому не терпелось посмотреть, что вытащил другой. У Люси и Мегакрута в руках оказались одинаковые оранжевые хризантемы, что несказанно радовало гнома и так же сильно смущало Люсю. У Алеоры, Васима и Ядвиги в руках были листы ядовитого вида папоротника с Чароитских болот. Эро-Нах похвастался большим красивым бутоном аморалиса, от которого исходил сильный приторный запах. И слава богине, мой прутик никак на него не отреагировал.
— Пойду искать свою суженую, — заявил демон, горделиво подняв цветок вверх как факел. — Только у нас с Фейкой одно дело есть, да, Фей?
— Да, — кивнула я.
Я уже заметила стоявшего в темноте Ашшура, который прислонился к дереву и наблюдал за мной внимательным взглядом с прищуром.
— А что у тебя? — поинтересовался Янтар, который держал в руке огненный цветок, огнецвет, так называли разновидность этого росшего в степи мака, за яркий алый цвет, что сравнивали с языками пламени. В степи в траве они и правда выглядели как огоньки.
Янтар приблизился ко мне, и на моем прутике сбоку расцвел огнецвет. Янтар удивленно посмотрел на то, что у меня в руках.
— У Кантора такой же, — сказал Янтар и посмотрел в его сторону.
— Фей, можно тебя на минутку? — спросил Кантор, и я не могла ему отказать.
Мы отошли с ним. Кантор нервно повертел в руке свой огненный цветок, и мой прутик тут же отреагировал вторым расцветшим огнецветом с другой стороны.
— Досифея, я люблю тебя, — сказал Кантор, глядя мне в глаза. — И я буду за тебя бороться.
Не дав мне сказать ни слова, он развернулся и ушел. Навстречу ему грустно шла Вероника, но, увидев в руках Кантора огнецвет, расцвела. В ее руках был такой же.
Я позвала Эро-Наха и направилась к дракону. По пути наскочила на Трамариса.
— Фея? — удивился он. — С праздником! Как ты? Мы давно не виделись.
В руках Трамариса серебрился северный цветок ледяной звезды. И мой прутик тут же выпустил сбоку такую же серебристую звездочку.
— Спасибо, хорошо. А как ты? — вежливо поинтересовалась я.
— Да так, как обычно. — Он пожал плечами и пожаловался с лукавой улыбкой: — Скучаю в одиночестве. Не составишь мне компанию?
Над нами покружился Аполло и уселся Трамарису на плечо.
— Доброй ночи, прекрасный Аполло, — вежливо поздоровалась я. — С праздником тебя.
— Нашла с чем поздравлять, — фыркнул сов-грифон. — Толпа. Нервно. Громко. Аполло не нравится.
— Так лети в лес на охоту, сколько можно жаловаться? — пожурил его Трамарис.
— И оставить тебя на съедение этим? — кивнул фамильяр в сторону.
Мы посмотрели, куда указывал Аполло, и заметили стайку хихикающих и откровенно кокетливо поглядывающих на магистра студенток-оборотниц.
— Ну, пойду, — улыбнулась я. — Тебе сегодня не дадут скучать.
— Ты бросаешь меня на растерзание? — простонал Трамарис.
— Сегодня праздник, не будь букой, повеселись. — Я подмигнула ему и поспешила удалиться, пока он меня не задержал.
Эро-Нах, который вежливо подождал в отдалении, пока я разговаривала с магистром, пошел следом за мной.

Ашшур 

Ашшур открыл глаза, за окном было темно. Вечер или ночь? Сколько он проспал? И что вообще…
Понемногу приходили воспоминания о последних событиях. Боль от того, что избранная плавилась в объятиях другого. Прорыв. Новые враги с новым опасным оружием. Ранения. Смерть многих магов. Разговор с Феей, знакомство с ее бабушкой, которую язык не поворачивается так назвать, позорный обморок на глазах у всех. И как раз когда его обвинили в том, что он самый слабый представитель своего племени… Да уж, повезло так повезло. Энжел с запретом магии… Ох, тхэр… Как же все не вовремя! Хотя что в его жизни было хоть раз вовремя? Он даже родился не вовремя! Так с рождения и пошло.
«Ашшур, сынок, ты как? Я беспокоюсь о тебе, богиня все рассказала», — раздался в голове встревоженный голос отца.
«Все хорошо, отец. Не переживай, — тепло улыбнулся Ашшур. — Энжел меня вылечил, я отлично себя чувствую».
«Мне рассказали, что тебе какое-то время нельзя пользоваться магией. Не переживай, все договоренности в силе. Я всех предупредил, когда вы приедете — все на приеме будут в человеческом обличье. Не волнуйся, сын».
«А мать? От нее не будет проблем?» — уточнил Ашшур.
Они с отцом давно обговаривали возможность появления гостей в Драконьей Гряде, после того как приняли решение о новом этапе сотрудничества с другими расами и открытии границ. Единственная проблема была в матери. Если другие недовольные не могли пойти против решения Грозы Драконов, то мать единственная, кто мог дать отпор и помешать начинаниям.
«Не будет, мы договорились, она не будет присутствовать. Я вообще думаю, что стоит ей улететь на это время в Золотое Гнездо, давно там с инспекцией не были».
«Хорошо, спасибо, — выдохнул Ашшур. — Отец, у нас проблемы. То оружие, что я сегодня видел, опасно для драконов. Я оказался бессилен против него».
«Прилетишь — обговорим, — после секундной паузы отрывисто сказал отец, и Ашшур почувствовал волну его беспокойства. — А пока отдыхай и набирайся сил».
На прощанье отец с улыбкой сказал:
«Жду не дождусь встречи с твоей избранной, сын».
«Я тоже, отец, я тоже», — мечтательно улыбнулся Ашшур.
«Ашшур, если ты меня слышишь, если ты меня чувствуешь, я хочу тебя увидеть. Я готова дать тебе ответ. Мы сейчас идем к храму. Встретимся у выхода». — Голос Фейки разлился теплом от головы по всему телу. В груди сладко заныло. Его девочка, его избранная позвала его. Ашшур поспешил туда.
Пока он стоял у выхода в храм и ждал Фею, к нему подошел Кантор.
— Когда будет объявлен результат расследования?
— Скоро. Остались незначительные детали.
— Я буду бороться за нее, Ашшур, — с вызовом посмотрел на него Кантор.
— Я тоже, — ответил дракон.
Да, после того как он услышал от Фейки, что она испытывает к нему чувства, он уверенно мог сказать, что будет бороться.
Он смотрел, как Фейка направляется к нему, но ее все время кто-то останавливает. Как она вежливо отвечает, отшучивается и улыбается, но продолжает идти к нему, и сердце его пело. Он будет ждать ее столько, сколько надо, главное, что она движется по направлению к нему.

Я подошла с Эро-Нахом к дракону.
— Вот мой суженый, — сказала я и взяла Ашшура за ту руку, где была брачная татуировка.
Сняла браслет и показала свою. Ашшур, не спрашивая, снял свой браслет. Эро-Нах ошарашенно уставился на наши татуировки.
— Я думал на Трамариса.
— Теперь ты знаешь наш секрет. Ты обещал не выдавать его.
— Не выдам, — процедил демон.
Он отшатнулся и поспешил нас покинуть. Ничего, этот точно переживет. Может, найдется демоница с аморалисом и утешит его в эту ночь.
Я повернулась к Ашшуру.
На моей веточке внизу наклюнулся, а потом с трудом распустился чахлый, маленький белоснежный цветок. И выплюнул небольшой сгусток света в дракона. Световое пятнышко упало ему на грудь и впиталось под одежду.
— Что это? — растерялась я.
Ашшур расстегнул куртку, оттянул край рубахи. С правой стороны на ключице в плетении вязи татуировки сияло, наполненное внутренним светом, изображение такого же цветка.
— Эвилейс, цветок драконов, символ отваги и мужества. Он растет на вершине самой высокой горы Гряды — Мидоригайуллы. Говорят, она упирается в небо. Так высоко забраться под силу не каждому дракону. Есть про этот цветок одна легенда, рассказать?
— Расскажи, конечно.
— Однажды вылупились у Грозы драконов две принцессы вместо одной. И осталась вторая без избранного. И сказала: тот станет моим избранным, кто принесет мне цветок эвилейс. Много драконов улетело и не вернулось. И все реже и реже стали появляться претенденты. И заплакала принцесса, стала молить богиню: «О богиня, неужели останусь я без избранного? Неужели никто не сорвет и не принесет мне эвилейс?»
Тут дракон замолчал и улыбнулся, а мне стало любопытно:
— И что ответила богиня?
— Она ответила: «Тебе нужен эвилейс или избранный?» — Дракон рассмеялся, и я тоже улыбнулась. — А принцесса ответила: «И то и другое». — «Тогда жди, будет тебе и то и другое», — ответила богиня. Но не уточнила когда. Прождала много столетий принцесса обещанного, и когда пришло время ей умирать, ворвался в ее гнездо отважный и смелый дракон, что добыл цветок эвилейса. Посмотрела на цветок принцесса и закрыла глаза, испустив последний вздох. Так, это стало последним, что она видела в своей жизни.
— Поучительная легенда, — кивнула я.
Мы с Ашшуром встретились взглядами. Время замерло, исчезли звуки и окружающая кутерьма праздника. Мы стояли и смотрели друг на друга, пытаясь прочитать в глазах друг друга то, что часто не произносится вслух, оставаясь спрятанным глубоко под замками души. Но не сегодня, не сейчас. Я выдохнула и произнесла:
— Я поеду с тобой в Драконью Гряду. Таков мой ответ.

ГЛАВА 22,
в которой чьи-то мечты разбиваются, а чьи-то получают шанс осуществиться

Оставшееся до отъезда время пролетело незаметно. Делегация в Драконью Гряду включала в себя несколько представителей ученых, политиков, известных людей искусства, что сами вызвались добровольцами. Несколько магистров от академии, в числе которых был магистр Сухариэриел, и небольшая группка студентов, в основном со старших курсов.
Учащихся, желающих побывать в Гряде, было много, но поощряли поездкой за какие-то услуги. Тем больше вызывало вопросов и споров мое присутствие в группе. У дракона и ректора, на которых посыпался шквал недовольных вопросов и протестов, ответ был лаконичным: дир Ашшур-шакин-шуми мой куратор, поэтому я лечу вместе со всеми.
Васим отказался сам, заявив: что он там не видел? Кайл хотел было поехать, но у него в самом разгаре шла подготовка к отборочному туру соревнований между магическими академиями, и они с Рагнаром ежедневно тренировались. Эйдан жаждал увидеть сокровища драконов, посмотреть на хранящиеся у них артефакты и с нетерпением ждал ответа по поводу включения своей персоны в список. Остальные мои друзья учились на первом курсе, и никаких заслуг и отличий у них еще не было. Эро-Нах очень хотел побывать у драконов, но получил отказ.
Янтару же я все рассказала сразу, не стала ничего скрывать. Он и сам не захотел ехать, сказав, что пока не жаждет наблюдать за нашими с драконом брачными игрищами. Так и сказал. Но открыто и честно. И уверил, что со временем к этой мысли привыкнет и чтобы я не беспокоилась насчет него. Он примет любой мой выбор. А вот за Кантора побеспокоиться бы стоило. Потому что он подал заявку, и она была одобрена ректором. Вроде бы это вызвало недовольство дракона, но убедительных причин для отказа не нашлось.
Алеора из-за отказа не расстроилась. Она бы с удовольствием съездила со мной, но, если нет, побывает у драконов в другой раз, скучать она не будет.
Я подумала, что Люсе было бы интересно попутешествовать и, если бы она захотела, я попросила Ашшура за нее, но Люся, как и Алеора, решила, что драконы никуда не денутся и подождут еще. Она увлеклась новой идеей, касающейся цели своего попаданства. Мегакрут не удержался и рассказал ей о своих подозрениях, он посчитал, что такую важную информация скрывать не стоит. И теперь все Люсины думы занимала мысль, что она фея. Она была в восторге.
— Ну конечно! Как же я сама не догадалась! Кем же я еще могла у вас стать, если вы их всех потеряли! Чтобы возродить магию фей, меня сюда и подкинули!.. Так, где моя волшебная палочка?
Не знаю, о какой волшебной палочке говорила Люся, только вот василисуш, который стал невольной причиной этой идеи, огорченно вздыхал, глядя на восторг Люси. А ее благодарности и поцелуи за то, что помог понять ее природу, приводили его в еще большее отчаяние.
— Ты поэтому, мой малыш, так сводил меня с Сухариэриелом? Потому что видишь пару в эльфе и фее, да? Какой же ты у меня умница!
Люся поднимала Эххе в воздух на вытянутых руках и кружила с ним по комнате, чмокая в нос. Что вызывало чихание у геккона.
Он уныло смотрел на радостную Люсю, но молчал.
Когда как-то Люся ушла в ванную, я спросила геккона:
— Она же не фея, да, Эххе?
Тот тоскливо покосился на меня и повесил голову.
— Почему ты ей не скажешь? Не хочешь расстраивать? — догадалась я.
Геккон уныло кивнул и прикрыл лапками голову. Тина спрятался. Если он глаза прикрыл и ничего не видит, значит, и его не видно.
Что ж, я знала того, кто не задумается о том, как не обидеть восторженную попаданку. И, к сожалению, не ошиблась. Вскоре нас ожидала драма разочарованной Люси. Я вернулась в комнату после похода по магазинам и застала картину горько рыдающей Люси и успокаивающей ее Алеоры.
— Что случилось? — спросила я, и мое сердце похолодело.
— Я… не… фея… — только и смогла вымолвить среди всхлипов Люся.
Остальное я узнала из пересказа ситуации Алеоры.
Люся на занятиях с эльфом и василисушем радостно поделилась с ним своими подозрениями. Но черствый эльф ее высмеял:
— Для кого ты фея, так это только для своего гнома. Давно такого вздора не слышал. Неужели ты думаешь, что ни один магистр в академии не распознал бы в тебе фею? Даже магистр Циклида, что ведет от них свой род?
Магистр Циклида — это та строгая дама из приемной комиссии, у которой были явные корни лесного народа.
Так, Сухариэриел обидными словами вдребезги разбил Люсину новую мечту о своей необычной миссии в нашем мире. Еще и отругал на пару с василисушем. За то, что попаданка забивает голову всякой чепухой, вместо того чтобы учиться и приживаться в этом мире, а он молчал и позволял «этой наивной дурочке пестовать в себе особое предназначение» — слова магистра.
От таких слов Люсе было обидно вдвойне. За то, что разрушил ее чаяния, и за то, что не пощадил ее чувства, хотя знал, как она к нему относится. И, кажется, с того момента слепое обожание эльфийской персоны пошло на убыль. Зато Мегакрут, который успокаивал и уверял Люсю, что уж для него она точно всегда будет феей, повысил рейтинг в глазах своего объекта обожания.

— Смотри, вон в той стороне Мидоригайулла, самая высокая гора, о которой я тебе говорил, а вон там самое большое и глубокое озеро Шапсиам, а во-о-он в той стороне, за горой Машшуколлийкой, каскад красивейших водопадов, — возбужденно вертел меня во все стороны Ашшур, когда мы, перелетев границу с Драконьей Грядой, озирались вокруг на палубе летающего дилижанса.
Я думала, что Ашшур обернется драконом и полетит сам, но он сказал, что хочет разделить со мной момент первой встречи с его родиной. По дороге Ашшур много рассказывал о природных чудесах и красотах драконьей земли. По его словам выходило, что там просто рай на Таларии. Цепь гор, ледники, термальные источники и гейзеры, живописные озера и каскады водопадов, ущелья и реликтовые леса с тысячелетними деревьями — все это по отдельности можно было встретить и в разных уголках Таларии, но все вместе — только в Драконьей Гряде.
И когда мы перелетели за цепочку Сализеериновых гор, что служили границей с драконьими землями на дальнем востоке, убедились в словах Ашшура собственными глазами.
Ашшур не переставал болтать ни на минуту, таская меня за руку по палубе то в один конец, то в другой. Глаза его горели, а весь вид выдавал радостное волнение и возбуждение. Видеть его таким было непривычно, и я улыбалась, глядя на его мальчишеский восторг.
Смущало меня только пристальное внимание Кантора, сумрачно следящего за нами цепким и ревнивым взглядом.
С Кантором я тоже поговорила, все ему рассказав. Он постарался принять информацию с достоинством, но я видела, как больно бьет его каждое слово.
— Хорошо, — сказал он в конце, — но он не достоин тебя, Досифея. И когда в очередной раз он обидит тебя, я буду рядом. Я  всегда буду рядом с тобой, Фея, я, а не он.

Ашшур как будто не замечал ни взглядов Кантора, ни моего смущения, когда на глазах соперника держал меня за руку или приобнимал, показывая куда-нибудь вдаль.
— Смотри, это типичный образец архитектуры нижнего декаронства первых двух тысячелетий шарихмашаранского правления, — загораживая от Кантора и обнимая сзади, указал он мне на затейливое архитектурное сооружение, вписанное в скалу, с башнями над ней.
Изящное, устремленное ввысь, с витыми, как закрученные спирали, опорами-столбами и высокими игольчатыми башенками, оно напоминало вытянутые вверх декоративные песочные замки, украшенные длинными спиралевидными макаронами.
— Внутри гнездо занимает всю скалу. Большие, просторные залы расположены на всех уровнях. Видишь выступы-площадки? Там, где они, — там и зал.
Я присмотрелась, да, издалека эти вырубленные в скале площадки смотрелись как у нас подоконники на окнах домов, но на самом деле их размер, наверное, был не меньше площади обычного дома.
Как раз с такой площадки ввысь взметнулся дракон, и Ашшур с теплой улыбкой наблюдал за его полетом.
Драконов мы уже успели повстречать и полюбоваться. Немного, но я за всю жизнь только одного дракона, Ашшура, и встречала. Синие, фиолетовые, алые, сероватые — они огромными птицами парили в небе. Некоторые, встретившись, кружили около друг друга, словно общались. А некоторые и задирали друг друга и кружились, словно играя.
— Молодые, — с улыбкой подтвердил мои догадки Ашшур, — задираются.
Встретилась нам и пара. Я обратила на двух летящих рядом драконов, сцепленных хвостами.
Поймав мой вопросительный взгляд, Ашшур, предупредив вопрос, пояснил сам:
— Избранная пара. Недавно обрели друг друга и наслаждаются чувствами. В полете переплетаются хвостами — это наивысшее внешнее проявление любви. Доверие и наслаждение связью друг с другом. Когда мы говорим о нашедших свое счастье драконах, то употребляем выражение «переплели хвосты».
Мы приземлились на горном плато, где были расположены человеческие поселения. Не только человеческие, конечно, там были и представители других рас, как назвала их Люся, нелюдей. Были и несколько эльфов, с одним из них, каким-то мудрым философом и магистром жизни, как раз и хотел повидаться Сухариэриел. Ашшур сразу рассказал, что жить мы будем в человеческом поселении. И посмеялся в ответ на мои рассказы о слухах, что люди, попавшие в Гряду Драконов, пропадают и больше об их судьбе никто не слышит.
— Большинство остаются жить у нас. Их никто не притесняет, природа красивая, жизнь комфортная. Это их выбор. Те, кто решает вернуться, возвращаются. Просто на них накладывается магическая печать «тайны драконов». Они не могут поведать никакой информации о драконах, магия не позволит.
— Это будет и с нами? — спросила я.
— Нет, — рассмеялся Ашшур, — с вами так не будет.
Нас встретила делегация из нескольких оборотней-драконов и представителей поселения, в котором нас должны были разместить. Нам поклонился высокий и статный седовласый мужчина, вышедший вперед от представителей поселения:
— Я староста Ификей Антолей, по всем вопросам проживания, пропитания и прочих удобств вы можете обращаться ко мне.
Но сначала представились и поприветствовали нас драконы. Несмотря на то что выглядели они по-разному: отличались ушами, чешуйками на маске и окрасом, никого из них я не запомнила. Сложные, зубодробительные имена, надменные выражения лиц и взгляд желтых глаз свысока. Они цепким изучающим взглядом прошлись по нашей компании, не выразив никаких эмоций. Сухо кивнули только Ашшуру, но вслух ничего не сказали. Были у меня подозрения, что общаются они мысленно, но это лишь подозрения.
Привлек мое внимание только один, самый молодой дракон из делегации. Было в нем что-то от Ашшура. Цвета его чешуек и волос были почти такими же, только в другой пропорции, но главное — это веселый, насмешливый взгляд, которым он периодически одаривал Ашшура и кого-нибудь из нашей компании, привлекшего его внимание. Его первое имя, среди еще двадцати, я запомнила — Фейхейе.
Мы по очереди выгружались из дилижанса, забирали свои вещи, устраивались на земле, осматриваясь, пока поджидали остальных.
В это время вдруг драконы резко заговорили, начали восклицать что-то и обвинительно уставились на Кантора. К нему подошел Фейхейе, и взгляд его потерял веселость, стал строгим и обличительным.
— Ты осквернил землю драконов!
Мы все всполошились.
— Как? Что? Что он сделал? Что случилось? — послышались взволнованные восклицания со всех сторон.
— Он наступил и раздавил призрачный шинауашариш! — возвестил Фейхейе и поднял вверх какую-то чахлую травинку, больше похожую на сорняк. — Это редкое исчезающее растение, которое боготворят драконы!
Мне в свою очередь хотелось заметить, что уж больно часто тут встречается это «редкое» растение, куда ни глянь — везде оно. Только начинать с конфликта наш приезд мне точно не стоило. Более умные люди и политики промолчали, не хочу быть снова виноватой в чем-то, тем более в раздувании конфликта с расой драконов. И так на птичьих правах в нашей делегации.
— Обычно за такое полагается смертная казнь! — возвестил Фейхейе. — Но поскольку это только первый официальный контакт, а вы не знаете всех законов, то на первый раз мы помилуем нарушителя, и вас ждет только высылка. Отныне вам навсегда запрещено пересекать границу земель драконов!
Вынес он приговор, когда остальные драконы что-то возмущенно кричали и тыкали в сторону Кантора. Создавалось впечатление, что они недовольны столь мягким приговором, озвученным Фейхейе.
Староста тут же шепнул кому надо, чтобы не злили драконов, и Кантора попросили вернуться на дилижанс. Подал голос магистр Сухариэриел:
— Позвольте я вернусь с Кантором обратно, но прежде я бы хотел встретиться с магистром Эарендуаром. Это займет несколько часов, а потом мы покинем ваши земли. Это возможно?
— К сожалению, магистр Эарендуар покинул нас на некоторое время. В последнее время его медитации становятся все дольше и дольше. Недавно он отсутствовал в астрале три недели. Сегодня всего лишь пятый день его ухода к иным материям в этой бренной жизни, — скорбно возвестил староста.
— Пятый день… значит, как минимум еще две недели, — призадумался эльф. — Хорошо, тогда наша встреча с магистром состоится в другой раз. Не смею задерживаться.
Сухариэриел подтолкнул Кантора, который не сводил с меня горящих глаз, в сторону дилижанса. Кантор хотел что-то сказать, но, встретившись со всеобщим осуждением, мудро промолчал, лишь бросив на меня выразительный взгляд.
Я проводила его взглядом, повернулась к Ашшуру, желая что-то сказать, но слова застряли в горле. Ашшур, отвернувшись, трясся. И не от возмущения, как можно было подумать. А от смеха!
— Ты! Это подстроил ты! — обвинила я его.
— Да, — просто признался он. — Ну прости, он будет только мешать и путаться под ногами. На своей земле соперников я не потерплю.
Но, так как я стояла обиженная, дракон заходил кругами.
— Фей, ну сама подумай, его присутствие тебя стесняет, ты бы все время на него оглядывалась и боялась причинять ему боль. Чувствовала себя виноватой и от этого была бы несчастна. А я хочу видеть тебя открытой и счастливой.
В его словах была правда. Я не смогла бы расслабиться в присутствии Кантора и боялась причинить ему боль.
— Все равно это было нечестно, — надулась я.
— Признаю. Но если дело касается тебя, нас — мне плевать. Я коварный и вероломный драконище, который не выпустит добычу из своих лап, — шутливо говорил Ашшур. — Ты мое сокровище, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Если Кантор тому препятствие — значит, Кантор будет устранен.
Я вздохнула. Видя это, дракон серьезно сказал:
— Когда я думал, что Кантор может сделать тебя счастливой, я скрепя сердце отступил. А он не смог. Значит, больше никаких Канторов. И никаких Трамарисов, фениксов, орков и кого-либо еще, дорогая.
Дракон властно притянул меня к себе и крепко обнял. И не буду кривить душой, утверждая, что это вызвало во мне возмущение и негодование.

ГЛАВА 23,
в которой происходит знакомство с будущими родственниками

Староста с подручными увел за собой представителей нашей делегации, остались только мы с Ашшуром и драконы. И когда все разошлись, драконы с Фейхейе во главе сняли с себя маски высокомерных снобов и, радостно галдя, направились в сторону Ашшура. И я поняла, что они, по сути, все еще очень молоды.
Фейхейе первым подошел к нам с Ашшуром с широкой улыбкой, остальные встали в отдалении, словно в очереди. Фейхейе крепко обнял Ашшура, тот похлопал его по спине. Судя по тому, как они переглядывались и с каким интересом Фейхейе косился в мою сторону, они общались мысленно. Вот засада! Я потянула Ашшура за руку, в которой он держал мою ладонь.
— Прости, Досифея, — сразу отреагировал Ашшур и обратился к Фейхейе: — При моей избранной говорим вслух.
Фейхейе склонился и повернулся ко мне, с бесстыжим любопытством разглядывая меня во все глаза.
— Досифея, позволь тебе представить моего младшего брата Фейхейе, — сказал Ашшур. — А это мои друзья, — кивнул он в сторону остальных встречающих, которые с неменыиим любопытством меня разглядывали.
— Добро пожаловать в Гряду Драконов, сестра. — Фейхейе направился ко мне с явным намерением схватить в охапку, но был остановлен грозным рыком Ашшура и выпущенным в его сторону пламенем.
Остальные драконы загоготали, как молодые придурки любой расы, словно наши маги-первокурсники, хоть некоторые и прикрывали явные улыбки рукой.
— О, теперь вижу, как все серьезно, — рассмеялся Фейхейе и поднял примиряющим жестом руки вверх. — Ладно, Ашшур, я все понял. — Он дурашливо мне поклонился. — Придется обойтись без родственных объятий, сестра. Прошу прощения.
Я покосилась на Ашшура. Нет, а что это за собственнические инстинкты, как будто я и правда уже его избранная?! Была мысль подойти и самой обнять младшего брата Ашшура, чтобы показать, что он не смеет мной распоряжаться, но представила, как тот будет выглядеть в глазах друзей и брата после этого, и мудро промолчала.
Ашшур почувствовал мое недовольство.
— Не злись, Фейка, — наклонился он ко мне, чтобы шепнуть, при этом куснув за ухо. — Трогать чужую избранную нельзя.
— Совсем? — уточнила я. — Если мне станет плохо, меня тогда никто не будет спасать?
— Не говори ерунды. Конечно, когда речь об опасности, это совсем другое. А Фейхейе просто задира.
— Но ты его любишь.
— Да, мы с ним близки, — тепло улыбнулся Ашшур.
Он еще раз представил мне остальных драконов, которые теперь не решались подойти ко мне поближе под грозным взглядом Ашшура. Имен их я и со второго раза не запомнила. Меня поразило, с каким уважением и даже благоговением они смотрели на Ашшура и ловили каждое его слово.
— Как хорошо, что ты вернулся. — Самый старший и видный из них обнял и похлопал его по спине. — Надеюсь, насовсем.
Ашшур покосился на меня, и у них с тем драконом опять начался обмен взглядами.
— Говорить мысленно при мне так же невоспитанно, как разговаривать на другом языке при том, кто его не понимает, — заметила я и невинно похлопала глазками.
— Прости. — Ашшур сжал мою ладошку и отвернулся от друга, давая понять, что разговор окончен.
— Пойдем, я покажу тебе наш дом, — потянул он меня за собой.
— Э-э, наш что?..
— Ты думала, я оставлю тебя здесь одну? Ты приехала ко мне в гости, — говорил Ашшур по дороге. — И мы будем вместе.
Он вел меня вверх на крутой холм, и я подустала.
— А взлететь мы на него не можем? — вздохнула я.
— Я хочу, чтобы ты насладилась окружающим пейзажем, — ответил Ашшур и расплылся в горделивой улыбке.
Да, посмотреть было на что. Изумрудные заливные луга с цветами и разграничивающими их посадками высоких хвойных деревьев, небольшие озера то тут, то там, вдалеке дымкой виднелся лес, и кругом верхушки снежных гор — красота волшебная, пьянящая и наполняющая душу звенящей чистотой и радостью.
На высоком холме стояла небольшая башенка, больше похожая на маяк у моря. Только формой смахивала на гриб. Внизу толстая ножка без окон и дверей, а наверху широкая платформа, почти полностью прозрачная.
— Это будет нашим домом на это время, — указал рукой на здание Ашшур.
Мы поднялись наверх башни на внешнем стеклянном лифте, чтобы можно было осмотреть красоты вокруг. Как и в доме, все было сделано так, чтобы он слился с окружающим пейзажем и ничто не мешало любоваться окружающей природой.
А посмотреть было на что. На многие катры вокруг расстилались лишь разноцветные луга с грядками лесополос, зубчатые вершины гор и много воды кругом. Каждое озеро имело свой оттенок, одно казалось почти прозрачно-белесым, другое чисто-голубым, еще одно притягивало взгляд насыщенным оттенком непрозрачного зеленого, а какие-то имели даже розовый или сиреневый оттенок.
— А где поселение? — удивилась я, разглядывая через прозрачные стены окружающий пейзаж.
— Вот там, за тем холмом. — Ашшур ткнул в сторону одного из холмов, кучкой расположившихся с правой стороны.
Ашшур поставил наши сумки около шкафов и подошел ко мне.
— А вон там пик легендарной Мидоригайуллы, — показал он мне в противоположную сторону, где виднелась вдали высокая гора с заснеженной вершиной. — Недалеко от нее находится долина гейзеров с термальными источниками. Горячие ванны с клубами пара посреди снега, мм… — Ашшур наклонился ко мне, обняв, и поцеловал в шею. — А еще там водятся такие животные и птицы, которых нигде больше не увидишь в Таларии.
— Мы с тобой слетаем, и ты мне покажешь, — улыбнулась я в предвкушении.
Ашшур напрягся, отстранился.
— Да, когда-нибудь, обязательно, — промямлил он.
— Ашшур, есть что-то, чего я не знаю? — встревожилась я. — Между нами и так было много тайн. Давай больше ничего не скрывать друг от друга.
— Нет, ничего. — Ашшур отвел глаза после секундной паузы.
Ладно, ничего так ничего. Я отвернулась от окна, чтобы заняться вещами и осмотреть свое новое жилье. Все помещение представляло большую комнату, стены и потолок которой были прозрачными. Только кое-где стены становились прозрачными на уровне моей талии. В этих местах стояли шкафы для вещей и кухонные — в кухонной зоне. Она не отделялась стеной, как я привыкла и как было в домах у людей.
Что-то подобное, в виде единого жилого пространства, можно было увидеть у океанидов и у эльфов, которые предпочитали встраивать жилье в окружающую среду, чтобы оно казалось частью той природы, где они обитали. Если не говорить о дворце повелителя, у орков тоже в обычных шатрах было сразу все — и спальня, и едальня, как они говорили. Так что зонированием пространства меня было не удивить. А вот тем, что это жилье для нас обоих, — очень даже.
— Мм… а где здесь моя спальня? — кротко поинтересовалась я, глядя на широкую кровать посередине комнаты.
— Вот, тебе мало? — театрально удивился Ашшур, проведя рукой вокруг.
— Да нет, как-то даже многовато для меня одной. Можно увидеть твою спальню?
— Вот она, — также обвел рукой вокруг, только в обратную сторону, этот… дракон.
— Мы будем жить в одной комнате, вдвоем? — уточнила я.
— Да, Фей. Мы будем жить в одной комнате, спать в одной постели, есть из одних тарелок и пить из одних чашек. И даже одеяло у нас будет одно. Хотя со мной одеяло тебе не понадобится, — нагло заявил и подмигнул мне этот… Нет, ну как его назвать культурно после таких слов?! И отправился в кухонную зону.
— Фей, я все слышу! — крикнул он оттуда. — То, что ты обо мне сейчас думаешь.
Ой! Прикусила я себе язык. Даже подумать ничего нельзя. Никакой личной жизни с ним.
Я услышала журчание воды, Ашшур наливал себе в стакан, и тоже захотелось попить. Пошла к нему и встала как вкопанная.
— А эт-то ч-что? — ткнула я пальцем в только что увиденную огромную ванну, встроенную в каменный постамент у окна. Да, в комнате, где стояла кровать и все остальное, прямо у окна ванна!
— Ванна, родная. Не узнаешь? — довольно мурлыкнул подошедший Ашшур и протянул мне стакан с водой.
Я машинально взяла, глотнула. И пришла в себя. Какая вкусная вода! Самая вкусная вода до этого мне встречалась у эльфов. Но эта была еще богаче по вкусу.
— Я вижу, что ванна. Почему она здесь, в комнате? И как мне ее принимать?! — запаниковала я.
— Как обычно, милая. Ты забыла, я тебя уже видел? — Ашшур опять оставил меня наедине с моими лихорадочными мыслями, направившись к ванне. Открыл кран.
— Но я-то этого не помню! — воскликнула я.
— Все поправимо. Мы познакомимся заново. — Ашшур скинул одежду и шагнул в ванну. — И это будет очень увлекательное путешествие.
— Мм… — только и сумела я выдавить из себя, все еще пребывая в прострации от выходок дракона.
Я увидела то, что не должна была видеть. То, что не ожидала увидеть. Сейчас, по крайней мере.
— Ашшур, — позвала я его сладким голосом, — что ты задумал? Ты хочешь соблазнить меня?
— Хочу ли я этого? О да, очень хочу, — со смешком протянул дракон. — Но не собираюсь. Прямо сейчас, я имею в виду.
— Тогда как все это понимать? — растерялась я.
— Я хочу, чтобы ты ко мне привыкала, моя Феечка. Чтобы ты привыкала к тому, что мы будем всегда вместе, жить в одном доме, спать в одной постели, купаться в одной ванне. Не хочешь присоединиться?.. — невинно спросил он, словно между делом.
— Не сейчас, Ашшур, — в той же манере ответила я.
— Хорошо, значит, попозже, — притворно вздохнул он. — Продолжим. Надеюсь, ты скоро привыкнешь, что я всегда рядом, что я твой, а ты моя. И ты не будешь закрывать глазки, когда я снимаю одежду, как было сейчас. Ты перестанешь меня смущаться. Я просто хочу чувствовать твое тело ночью, рядом с собой. Даже если у нас ничего пока не будет.
— Мм… — опять произнесла я нечто очень вразумительное.
Впервые у меня не находилось достойных слов для ответа. Такая откровенная наглость! И такая приятная, щекочущая нервы и будоражащая кровь.
— Твой милый румянец смущения сводит меня с ума. Даже жалко будет, когда он исчезнет с твоих щечек. Но он заменится на возбуждающий, поэтому я согласен и в предвкушении. За нами летит Фейхейе, чтобы отвезти на прием. Тебе хватит полчаса собраться? Или сказать, чтобы еще подзадержался?
Ашшур намылился, сполоснулся и вышел из ванны… во всей своей красе… которую я не увидела, потому что опять прикрыла глаза от смущения.
— Хватит, — сглотнув, сказала я, не понимая, что отвечаю и на что.
Послышался гортанный смех Ашшура.
— Ладно, скажу, чтобы полетал подольше. Тебе ванну сделать, милая, или ты сама? — услышала я голос совсем рядом, почти на ухо.
Открыла глаза и увидела смеющееся и счастливое лицо Ашшура перед собой. И невольно залюбовалась.
— Да, Фей, ты все правильно видишь. Я очень счастлив, моя хорошая.
Ашшур притянул меня к себе, к моему счастью обернутому в полотенце, и стал нежно целовать меня в лицо — в лоб, брови, глаза, скулы. Затем горячий воздух опалил мне губы, которые я невольно приоткрыла, и получила поцелуй в подбородок.
— Иди, не буду тебя смущать. Обещаю, не сегодня.
Я открыла глаза и уставилась в желтые драконьи, которые сейчас мерцали умиротворенными всполохами маленьких игривых язычков пламени.
— Вернусь через сорок минут.
Ашшур натянул штаны, открыл раздвижную прозрачную дверь прямо в стене, вышел на прилегающую площадку и сиганул вниз. Я с ужасом подбежала к окну и увидела воспарившего черно-алого дракона со смеющимся Ашшуром на его спине. «Вот дают! Сумасшедшие!» — подумала я, пытаясь унять сердцебиение. Ашшур помахал мне в окно. А Фейхейе, если я правильно поняла, повернул голову в мою сторону, подмигнул и выпустил столб пламени в приветствии.
Они взвились вверх, выделывая кульбиты, а я отошла от окна и пыталась вспомнить, что там говорил Ашшур. Прием?! О)! сказал, что нас сейчас ждет прием у Грозы Драконов?! И улетел, оставив меня без инструкций?! «Я убью тебя, Ашшур!» — кровожадно подумала я и послала ему свой гнев, отчетливо представив, как он волной доходит до Ашшура. И мне показалось, что в голове в ответ на это я услышала отчетливый смех дракона. Но ведь связь на меня больше не действует, по его словам? Значит, это моя фантазия. Ладно, буду собираться сама, все сама.

— Мы полетим на этом? Вернее, в этом? — не поверила я. — Ашшур, может, я лучше полечу на тебе? Я ведь еще так и не видела тебя драконом. Вот заодно и посмотрю и прокачусь.
— Феюшка, родная, драконы не возят людей на себе, они не ездовые животные. Я-то тебя, конечно, и посажу и повожу, но потом. А во дворец мы прибудем, как все нормальные люди, — хмыкнул он сам при этих словах.
— Это вот, по-вашему, нормально? Да ни один человек в здравом уме на такое не согласится! Почему хотя бы не на летающей платформе?
— Потому что среди гор опасно на ней летать. Необходима маневренность и знание всех препятствий и опасных участков. Дракон это сможет сделать, а магическая платформа — нет. Не капризничай, моя золотая, я же буду с тобой. А со мной тебе должно быть ничего не страшно! — подзадоривал меня, смеясь, Ашшур.
— Ашшур, мне не страшно, просто…
— Что?.. — Ашшур, отвлекая, зацеловывал мне ушко, за ушком шею…
— Ар-р-р-р… — взревел дракон.
— Фейхейе нас поторапливает, — смеясь, сказал Ашшур и подтолкнул меня к корзине.
Иначе я никак не могу назвать эту соломенную на вид конструкцию размером с большую коробку, к которой были привязаны канаты. Дракон понесет эту корзину с нами по воздуху, и мы будем болтаться в ней, как… ну вы поняли.
— Осторожнее, брат, — похлопал Ашшур дракона по графитовому с алым боку, давясь от смеха, — моя избранная боится.
— И ничего я не боюсь! — снова возмутилась я, стоя уже в корзине в объятиях Ашшура. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…
— Понежнее, брат, понежнее, я же просил, — крикнул Ашшур.
Но сквозь ветер в ушах при резком взлете дракона его с трудом услышала даже я.
— Как хорошо, что я не успела поесть перед вылетом.
Я, еле держась на ногах, выползла из корзины на площади перед дворцом, в который нам еще надо было попасть.
То есть препятствий к этому не было никаких, кроме моих заплетающихся ног и головокружения от полета. И это я еще всю дорогу провела в объятиях Ашшура, уткнувшись ему в грудь и, несмотря на все призывы Ашшура, отказавшись напрочь «посмотреть, как вокруг красиво».
— А мне понравился полет, ты так прижималась ко мне, — игриво прошептал Ашшур, удерживая меня на ногах под локоток и чмокнув в ухо. И тут же заволновался: — Ты голодна? Потерпишь немного до званого обеда?
— Я и до ужина, знаешь, на еду смотреть не смогу, — пыталась я унять головокружение и сфокусировать взгляд на возвышающемся дворце. Ведь посмотреть было на что, только у меня не получалось.
— Не преувеличивай, сейчас пройдет. Хочешь, я отнесу тебя на руках? Или посидим немного, пока ты не придешь в себя? — Голос Ашшура звучал заботливо, без тени насмешки.
— Что, сядем прямо тут?
— Да, — Ашшур взял и сел, скрестив ноги, а потом притянул меня к себе. Я плюхнулась рядом, только не так красиво, на попу, раскинув ноги враскоряку. — Мы будем делать все, что хотим, так, как лучше тебе.
Вдалеке (площадь перед дворцом была огромная), ближе к дворцу стояла наша делегация, и все ждали нас. В отдалении стояли несколько драконов, наверное, из встречающих, и смотрели в нашу сторону, тоже смиренно нас ожидая. Мне стало стыдно и неловко. Попробовала подняться. Кажется, я могу стоять ровно.
— Что такое, Досифея, почему ты нервничаешь? — Ашшур недовольно посмотрел в ту сторону, что смотрела я.
— Мы заставляем себя ждать. Пойдем.
— Заставлять себя ждать — нехорошо, — согласился дракон. — Но если ты себя неважно чувствуешь…
— Все нормально, правда, Ашшур. Пойдем. Мне только жаль, что ты так и не рассказал мне о вашем церемониале и как мне себя вести.
— Я тебе повторю то, что сказал уже раньше, — осторожно поддерживая и ведя меня вперед, ответил Ашшур. — Ты должна вести себя как обычно и как принято у вас. Наш церемониал слишком сложный, чтобы выучить его за пять минут. У людей на это уходит от двух лет обычно.
Угу, порадовал, успокоил.
— А мы встретимся прямо с самим Грозой Драконов? — спросила я непринужденно.
— Да, — хмыкнул Ашшур. — С самим Грозой Драконов.
— А какой он? Страшный? Грозный?
— Не буду тебе мешать составить свое собственное мнение.
Ну ладно. Эй, Гроза Драконов, встречай Досифею Мибалмарр!

ГЛАВА 24,
в которой продолжается знакомство с будущими родственниками

Когда мы подошли к процессии, я слабо улыбнулась Эйдану, которого, к его радости, включили в список делегации.
— Ты как? — спросил он, с озабоченностью глядя на мой встрепанный видок.
— Нормально, — стараясь не делать резких движений, плавно кивнула я. — Как тебе полет в этих корзинах? Вас так же сюда доставили?
— Да, это было великолепно! Потрясающе! Круто! — воодушевленно поделился Эйдан. — Эти корзины называются гондулами. Такая огромная, мы все в ней уместились! А как дракон осторожно нас нес! Ух, полетать с драконом! Я даже мечтать о таком не мог!
Эйдан все так же восторженно делился впечатлениями, и я за него порадовалась. Хорошо, когда кто-то всем доволен в путешествии, сразу думаешь, что это с тобой что-то не то. Я попробовала собраться и твердо шагнула на первые ступени многоступенчатой длинной лестницы. В любом случае, когда мы ее преодолеем — в лучшем случае к вечеру, а если реальнее смотреть на вещи, к ночи, — то в голове просто не останется никаких мыслей.
Сам дворец подавлял своими размерами. Грубо выдолбленный из темного камня, рассчитан он был на размеры драконов, а потому мы, люди, почувствовали себя как герои сказки, оказавшиеся в стране великанов. Вход охраняли огромные каменные статуи драконов, пристально наблюдавшие за теми, кто входил внутрь. Головы их поворачивались в сторону путников, а глаза, в которых полыхало настоящее пламя, отстраненно, но строго провожали идущих до входа.
Ашшур по дороге объяснил, что провожатые отведут нас в церемониальный зал, где будет присутствовать верхушка драконьей знати во главе с правителем — Грозой Драконов. Обменяемся приветствиями, а потом званый обед и развлекательная программа с банкетом.
— Трона как такового у нас нет, — по дороге рассказывал всем Ашшур, — дракону он не нужен, а на дипломатических встречах с представителями других рас Гроза Драконов принимает гостей стоя. Долгого обмена приветствиями он не любит, предпочитает общаться неформально после банкета. Но есть один ритуал на приеме — гость, прибывший с мирными намерениями, должен испить драконьего огня. Если его намерения нечисты и он затаил зло — огонь спалит его, а если пришел с миром — защитит его от других драконов. Если кто-то задумает причинить вред гостю, то нарушит закон гостеприимства и будет отвечать по всей строгости закона, как преступник. Но вы не бойтесь, это всего лишь ритуальный обряд, никакого вреда он вам не причинит, — успокоил Ашшур людей, взволнованных перспективой быть испепеленными неведомым драконьим огнем.
Да уж, успокоил так успокоил…
— А что это за напиток — «драконий огонь»? — послышались вопросы со всех сторон.
— Мм… ну-у, это драконья огненная вода на нашем сырье, секретный рецепт и секретная технология, — замялся Ашшур, и я сразу почувствовала неладное. — Гроза Драконов опалит его своим драконьим пламенем, напиток загорится… Но вы не бойтесь, огонь не причиняет вреда, можете пить смело, — снова попытался успокоить нас Ашшур. — И каждый выпьет по глотку, передавая напиток по кругу.
Все с сомненьем переглянулись между собой. С каждым словом Ашшура в голове возникало все больше вопросов и опасений.
Мы подошли к «тронному» залу, как бы назвали место встречи правителя с гостями у нас, но раз у драконов не было трона, то он носил название просто церемониальный.
Драконов оказалось много, очень много. И это было так непривычно. Мало того, — здесь были и драконицы, которых, ручаюсь, впервые видели все из нашей делегации. Поэтому почти все мы вертели головами с плохо скрываемым любопытством.
Одеты драконы были примерно одинаковы: в многослойный отрез шелковой ткани, мудрено обернутый вокруг фигуры. Отличалось все деталями, наверное имеющими для них значение, и, главное, цветом.
Как я позже узнала от Ашшура, на драконах было парадно-церемониальное одеяние «йирэйшафу», цвет указывал на принадлежность к определенному клану, о чем я догадалась и сама, а всякие декоративные элементы — количество тесемок или, например, цветочков вокруг воротника, или ширина разреза рукава, действительно указывали на иерархию дракона в своем клане.
Драконицы тоже в своем одеянии соблюдали цвета своего клана, но если у мужчин одеяние было одного цвета, то драконицы позволяли себе к доминирующему цвету декоративные элементы любых понравившихся цветов. Одеяние их, носившее название шершеля-ух, состояло из обтягивающей грудь короткой кофточки с довольно глубоким декольте и почти открытой спиной и длинного полотна ткани, обернутого вокруг тела. Внизу полотно выглядело как длинная юбка с разрезами по бокам, из которых выглядывали стройные ножки. А сверху имело форму красивой драпировки, открывая зону декольте и соблазнительный изгиб спины.
Забегая вперед, скажу, что все драконицы, виденные мною за время нашего пребывания, выделялись необычайной, льющейся через край женственностью. Кокетливой, неприкрытой, томной, обещающей негу и самое сладкое наслаждение. Словно они находятся в постоянном соблазнении партнера. Замужние драконицы смотрели на своих избранных так, что загорались щеки даже у меня. В их глазах и плавных движениях сквозило такое достоинство и женское счастье, которые говорят об уверенности любимой и счастливой женщины сами за себя, без слов.
— Гроза Драконов приветствует гостей Замирья в Драконьей Гряде! — на весь огромнейший зал возвестил бархатный баритон, похожий на ашшурский, пока мы шли по долгому проходу к месту, где нас ждал правитель драконов и его приближенные.
Ага, Замирье, значит? Я отчетливо послала Ашшуру ехидную реплику. То есть у них-то тут центр Таларии, а все остальное — это так, обочина мира. Ну-ну…
Ашшур сжал мою ладонь, повернулся и улыбнулся извиняющейся улыбкой. Пожал плечами, мол, извини, что с нас, драконов, взять.

Мы подошли к повелителю драконов и склонили головы, как полагается по придворному этикету по всей Таларии. Когда я подняла взгляд и с любопытством посмотрела на Грозу Драконов, то на миг потеряла дар речи. Передо мной стоял вылитый Ашшур, только старше лет на двадцать по человеческим меркам. Было так необычно и притягательно разглядывать повзрослевшего Ашшура, что я не могла оторваться и невоспитанно пялилась, тогда как давно должна была отвести взгляд.
Заметив мой пристальный интерес, Гроза Драконов повернулся ко мне, посмотрел в глаза так, словно заглянул в душу, и… подмигнул. Мамочки мои!.. Мне подмигнул Гроза Драконов. Он перевел насмешливый взгляд на Ашшура, который ответил счастливой улыбкой, они явно о чем-то перемолвились. Вернее, о ком-то. И я точно знаю о ком.
На первый взгляд правитель и Ашшур были похожи как две капли воды. На второй — глаз уже подмечал различия. Кроме разницы в возрасте правитель обладал тем достоинством и уверенностью, что отличаются от напыщенности и самоуверенности, как искусно ограненный драгоценный камень в умелых руках от поделки бездарного кустаря.
Черты лица правителя приобрели внутреннее благородство, а взгляд глаз — желтых, но с темно-грозовым ободком вокруг радужки — был проницательным, мудрым и цепким. Но иногда его лицо оживляла лукавая мимика, в точности как у Ашшура: та же насмешка, сверкавшая время от времени во взгляде, и та же ухмылка, затаившаяся в левом уголке губ. И надо сказать, то, во что превратится Ашшур лет через… не знаю сколько по драконьим меркам, мне очень и очень нравилось.
Я улыбнулась Грозе Драконов и склонила голову в повторном поклоне после приветственной речи представителей нашей делегации.
— Вы можете обращаться ко мне просто, вполне достаточно будет называть меня «Повелитель Драконьей Гряды, сын богини-матери всего сущего и всей жизни и бога-отца ловца смерти», — снизошел Гроза Драконов до «простого» обращения, и я внутренне усмехнулась. Походило на то, что дракон изощренно над нами издевается. Естественно, перечить никто не вздумал. — Позвольте представить мою семью, глав кланов и членов совета. Их имена я советую выучить в полном объеме.
— Моя избранная, свет моих очей, ослепительная и наипрекраснейшая дражайшая моя супруга Шармихшаануришихан… — дальше последовали еще столь же сложные имена, и откуда-то из-за спин рядом стоящих драконов к нам вышла, победно улыбаясь, ослепительно-красивая — тут Гроза Драконов не соврал — драконица того же неопределенного возраста, когда минует юность и еще не наступает старость, что и моя бабушка Дельмильтель.
Я почувствовала, как напрягся стоящий рядом со мной Ашшур, и послала ему успокаивающую волну: «Моя бабуля была бы в восторге от твоей мамули. Как от равной соперницы, с которой можно помериться силами в интриганстве и женском коварстве». Ашшур заметно расслабился, и, покосившись, я заметила улыбку в уголках его губ. Так-то лучше.
— Приветствую гостей из Замирья на нашей благословенной земле, — проворковала драконица, глядя прямо на Ашшура.
Ух, змеюка. Мало тебе было ребенка обижать, так и до сих пор норовит укусить. Да я тебя за Ашшура… Так, стоп, Фейка… Это что за мысли?! Но паника по поводу них не успела оформиться, потому что нам уже представляли следующего члена семьи.
— Мой старший сын, Ишкаршэ-шалисс-даспсшаш… — и посыпались еще имена, как горошины из лопнувшего стручка.
Дальше я уже не вслушивалась, пытаясь запомнить у остальных хотя бы первое имя.
Ишкаршэ был больше похож на мать. Красивое лицо с благородными крупными чертами, немного хищными, но не отталкивающими, а скорее притягивающими взгляд. Выражение лица его казалось непроницаемым, он сдерживал эмоции, и невозможно было понять, что он думает. Лишь языки пламени в его глазах выдавали нервное напряжение, в котором почему-то находился этот дракон. Так же ровно поприветствовал он нас, не выдав голосом ни одной эмоции. Только бросил на нас с Ашшуром быстрый заинтересованный взгляд и тут же перевел дальше.
— Мой средний сын, как вы уже могли догадаться, Ашшур-шакин-шуми… — повелитель поманил Ашшура встать рядом с собой, и тот подчинился.
Склонившись сначала перед отцом, потом перед нами, он вздрогнул, когда я мысленно кольнула его угрозой: «Убью и не воскрешу, пока не прощу. А обижаюсь я долго и изощренно». Ашшур второй раз за день бросил в мою сторону виноватый взгляд.
— Младший сын Фейхейе-нишур-гамеш… — представил повелитель того, с кем я уже имела честь познакомиться.
Фейхейе выглядел непривычно взросло в церемониальной одежде и со строгим выражением лица. Но когда приветливо улыбнулся, то тут же сбросил с себя лишние годы и так же приветливо нас поприветствовал, подарив мне отдельную улыбку. Я улыбнулась в ответ. Хоть кто-то рад нас видеть, даже если развлекается за наш счет.
Дальше нам представляли глав кланов. Так я узнала, что отец Ашшура, как и его сыновья, принадлежат к клану Ночи. Их цвет был черным, или, как любил уточнять Ашшур, графитовым. А его дражайшая супруга принадлежала ко второму по влиятельности клану Огненных. Их цвет был алым.
Третьим по важности кланом, входившим в тройку сильнейших и имеющих право претендовать на статус повелителя, оказался клан Сумерек. И цвет их был темно-фиолетовым. Остальные кланы перечислили быстро и с некоторой долей снисходительности. Они были не такими влиятельными, а потому не стоили столь пристального внимания со стороны правителя.
Из клана Сумерек кроме пожилого главу клана нам представили дракона на вид лет тридцати пяти по человеческим меркам. Такой чести он удостоился вот по какой причине:
— Сишахер-шмырамураш-ашбанзаш… является одним из трех претендентов на престол наравне с двумя моими сыновьями Ишкаршэ и Ашшуром, — словно между делом заметил Гроза Драконов, — так что советую к ним присмотреться, кто-то из них — следующий Гроза Драконов, с которым вам придется иметь дело в будущем.
Вся наша делегация уставилась на Ашшура, который попытался спрятаться за спину отца. Полагаю, что от направленного в его сторону гнева. Во всяком случае, с моей стороны. Кому понравится, когда его водят за нос. А я чувствовала себя именно так.
«Ну, Ашшур, ну погоди, ушастый ты звероящер! Останемся мы наедине, ух!» — крикнула я ему так, что он вздрогнул. Жалко, у меня огня драконьего нет. Испепелила бы! На месте! Без суда и следствия!
А пока присмотрелась к сопернику разделанной уже мною тушки дракона, которая еще пока была живая и виноватым взглядом косила в мою сторону из-за спины папочки-повелителя.
Сишахер смотрел на нас, как выражается в таких случаях Люся, которую задевает высокомерие эльфов, через губу. Словно его окружили противные насекомые, а он брезгует их даже отодвинуть со своего пути, только чтобы не дотрагиваться. Да уж, хорош претендент на место правителя драконов, если даже не умеет скрывать эмоции.
Дальше нам представили членов совета, старейшин, пожилых, я бы сказала, ну очень пожилых и мудрейших драконов.
Перед тем как провести нас в зал, в котором был накрыт званый обед в нашу честь, нам предстояло пройти описанный Ашшуром ритуал гостеприимства драконов — распитие драконьего огня.
Грозе Драконов поднесли большую чашу, по размерам с небольшую кастрюльку, в которой плескалась какая-то прозрачная жидкость. Повелитель дыхнул на нее струей пламени, как если бы надумал поджечь костерок в лесу или на лужайке для пикника, и по жидкости побежали язычки пламени, покрыв ее поверхность полностью.
Дракон, державший чашу, низко склонился в поклоне и, не поднимая головы, подошел к нам и протянул чашу крайнему. Кажется, это был какой-то королевский вельможа из дипломатического корпуса.
Он бросил на Ашшура испуганно-вопросительный взгляд. В нем читались те же эмоции, что и у меня, только тщательно скрываемые. А я же панически вопила про себя: что-о?.. Вот это надо как-то пить?.. Глотать огонь? Как?!
Ашшур ободряюще кивнул, и вельможа взял чашу у дракона, зажмурил глаза и поднес ее ко рту. Мы, затаив дыхание, наблюдали за процессом. Но ничего страшного не произошло. Вельможа сделал глоток и не опалил рот, не обжегся, как мы все опасались. Лишь глаза его маслено заблестели, и он расплылся в глупой расслабленной улыбке. Он передал чашу соседу, и та пошла по кругу.
Ашшур, оказавшись рядом, шепнул мне на ухо:
— Не советую. И не из-за огня, а из-за содержимого. Знатная сивуха это наше драконье пойло, очень крепкое и забористое. Оно тебя победит. Хочешь потом стыдиться своего поведения?
Нет, точно не хочу. Я вспомнила, что мы с соседками натворили, будучи под воздействием эльфийского бальзама, и чувство стыда наутро, поэтому решила последовать совету Ашшура.
— А как же защита? — шепнула я, пока чаша добиралась до меня.
— Ты моя избранная, ты и так под моей защитой, — ответил быстро Ашшур, потому что чаша уже перешла в мои руки.
Я сделала вид, что глотнула, хотя только опалила сжатые губы. Мне хватило того, что я почувствовала, облизнув их. Даже этих несколько капель мне было достаточно, чтобы ощутить жжение от крепкого спиртного на губах и на языке и чувство легкого опьянения. Которое, к счастью, у меня быстро прошло, в отличие от моих земляков.
После окончания ритуала нас повели на обед. Часть драконов остались в церемониальном зале. К столу были допущены только те, кого нам представили. С остальными мы снова должны будем встретиться на развлекательной программе, устроенной в нашу честь, и банкете.

ГЛАВА 25,
в которой встреча двух избранных имеет дипломатические последствия

Ашшур довел меня до места, усадил и шепнул:
— Отец просит переодеться, я мигом.
И правда, вернулся он быстро, я не успела забеспокоиться. Так как Ашшур пришел вместе с нами, он был одет привычно для нас, жителей «Замирья», кхм-кхм. Сейчас в зал, где были накрыты столы, вплыл с непривычным для него благородным достоинством дракон, оказавшийся драконьим принцем. И в чуждой мне церемониальной одежде он стал больше похож на него, чем его братья и любой в этом зале. И стал еще больше походить на своего отца, сидевшего во главе со своей супругой и цепким взором подмечавшего каждую мелочь за столом.
Я знала, что Ашшур не простой дракон, но для меня он всегда был «своим», свойским парнем, которого, даже если бы мне сказали об этом заранее, трудно было представить принцем. Сейчас же я видела, как смотрят на него сородичи — кто с одобрением, кто с пиететом, кто с ненавистью, кто с осуждением, кто с опаской. Видела, как он поменялся здесь, у себя дома, превратившись из обычного стража и пусть даже куратора академии, в важного и надменного дракона с холодным взглядом. И я вдруг почувствовала, что совсем мало знаю об Ашшуре. И впервые подумала о том, что у него есть другая жизнь, в которой не было, нет и, возможно, не будет меня. И от этого стало вдруг как-то зябко и неуютно.
Я думала, что Ашшур сядет со своей семьей, несмотря на то что рядом со мной пустовало место, тем более место между старшим и младшим братьями было оставлено явно для него. Но он сел рядом со мной, повернулся ко мне, тепло улыбнулся и накрыл мою руку своей.
От этого у меня потеплело в груди. А еще я подумала, какой он молодец, что смог добиться уважения драконов, будучи, как он говорил про себя, «недодраконом» и не имея поддержки матери, которая так важна для всех в этой жизни. Я почувствовала за него гордость и ответно сжала руку. Ашшур, уже отвернувшийся от меня, покосился и, улыбнувшись уголком губ, подмигнул.
Обед прошел более-менее спокойно. Почему более-менее, потому что в кругу драконов ощущалось напряжение. За столом со стороны драконов болтали только Ашшур и Фейхейе, они рассказывали о каких-то незнакомых нам блюдах — их было не так много, в основном привычная для нас пища — и о Драконьей Гряде.
Иногда, разряжая атмосферу, вставлял меткие реплики правитель. Остальные драконы молчали и вели себя так, словно наглотались палок. С нашей же стороны все были расслабленны и добродушно-веселы — сказалось драконье пойло. Ой, то есть напиток «драконий огонь», да простят меня хозяева.
— А теперь прошу всех разделить с нами наслаждение от созерцания программы, которую подготовили для наших дорогих гостей мои подданные, — сказал, вставая по окончании обеда, Гроза Драконов.
И мы прошли в следующий, подавляющий своими размерами зал, где вместо колонн свод поддерживали вытянутые статуи драконов. Которые, впрочем, я не успела рассмотреть, как и все остальное, потому что, когда мы с Ашшуром плечо к плечу шли за провожатыми к своим местам, на нас вихрем понеслась молодая драконица в фиолетовом шершеля-ух.
Вернее, неслась она на Ашшура, но поскольку я была преградой, то, чтобы броситься на него, драконица меня оттеснила и запрыгнула на Ашшура, повиснув на МОЕМ избранном! Она счастливо смеялась и болтала ножками, выставив их на обозрение из СЛИШКОМ высоких разрезов.
— Ашшур, наконец-то ты вернулся, мой любимый! Я так счастлива! Наконец мы будем вместе! И я больше никуда никогда тебя не отпущу.
Кхм, да?
— Йолошулла… — Ашшур попытался отцепить от себя драконицу, но не получалось, она вцепилась в него, как белкенот.
«Тебя спасать?» — мысленно поинтересовалась я.
Ашшур скривился и, приложив немалые силы, все-таки отцепил от себя это восторженное создание. Поставил перед собой. И мигом, пока она не успела опомниться, притянул меня к себе, схватив за руку.
— Йолошулла, позволь представить тебе мою избранную — Досифею Мибалмарр. — И этот… др-р-р-ракон чуть вытолкнул меня вперед навстречу драконице.
Та перевела на меня удивленный взгляд вспыхнувших опасным алым огнем глаз. А я рассматривала свою соперницу. Сказать, что она была красивой, — это как сказать, например, что осень или весна красивы. Или море. Или небо. Или рассвет с закатом. Без описания оттенков и деталей этой красоты.
Красота Йолошуллы была залипательной, как текущая горная река, бурлящая и искрящаяся на солнце, как огонь в костре, разведенном в ночном лесу, как шедевр кисти гениального художника, на чьи творения не можешь насмотреться. На нее хотелось смотреть и не отводить взгляд. И она об этом знала. И была уверена в себе.
Поэтому быстро справилась с эмоциями, засмеялась звоном хрустального колокольчика и, словно отмахнувшись от мухи, сказала:
— Ашшур, какие глупости ты говоришь. Замирье плохо на тебя действует. Я — твоя избранная, Ашшур!
— Так сказали старейшины. Но они ошиблись. С Досифеей нас связала судьба и богиня.
— Она не драконица, Ашшур, она не может быть твоей избранной, — смеясь, как ребенку втолковывала простые истины драконица.
— Йолошулла, мне жаль, правда, жаль, что ты поверила старейшинам, что ты верила во все это. Ждала, надеялась. Но я не твой избранный. Ты обязательно его найдешь. Как я нашел свою судьбу в лице Досифеи.
Ашшур бросил взгляд на подошедшего старшего брата, который, прищурив глаза, наблюдал за сценой. Йолошулла смутилась из-за его присутствия, потупила глаза, облизнув губки раздвоенным язычком.
— Хорошо, Ашшур, обсудим все после, наедине. Сейчас мне надо готовиться к выступлению. Садись поближе, чтобы не пропустить мой танец сэйхоэ, ты ведь так его любишь. Завтра полетаем? На наше любимое место? — Она соблазнительно улыбнулась ему той улыбкой, что предназначена только одному-единственному.
Не успела я осознать свои эмоции по этому поводу, Ашшур тут же резко ответил:
— Нет. Все мое время принадлежит моей избранной.
Я почувствовала теплую волну благодарности. Или удовлетворения, не знаю. Не важно. Важно то, что Ашшур вел себя безукоризненно, и это было приятно. Он в ответ крепко сжал мою руку.
Зато хорошенькое лицо Йолошуллы исказила гримаса. Она бросила на меня испепеляющий ненавистью взгляд из-под ресниц и тут же отвернулась.
— Йолошулла, — позвал драконицу Ишкаршэ, — пойдем.
Драконица величественно повернулась к старшему принцу, кротко опустив глаза, и согласно взмахнула ресницами. Позволила взять себя под руку и увести. Ишкаршэ на прощанье бросил злобный взгляд на Ашшура. А тот облегченно выдохнул. Одна опасность миновала.
— Крепко она за тебя держится, — не удержалась я, придав невинности голосу. — Теперь понятно, почему ты от нее убежал, удушливая очень.
Ашшур повернулся, смерил меня насмешливым взглядом.
— Главное, что ты не такая, дорогая. За тобой, наоборот, нужен глаз да глаз. А то отправишься тхэров ловить или эльфийские дома взламывать.
Ой. Прямо вот некстати совсем он об этом вспомнил. Вот совсем не в тему.
Пока я дулась, Ашшур провел меня к сцене в центре зала, на которой будет знакомство с драконьими искусствами. Места были обустроены вокруг, а за ними банкетные столы с едой и выпивкой для самых голодных и жаждущих.
Вначале нас посвятили в тонкости отличия культуры драконов и ее особенностей, прочитали небольшую интересную лекцию об истории искусства, поведали в форме спектакля пару захватывающих мифов и легенд. И надо сказать, я увлеклась, было интересно, красиво, поучительно.
Единственное, с самого начала красной нитью проходила тема о богоизбранности драконов как расы и превосходства их над всеми другими. Это не напрягало до момента, как стали знакомить с драконьей поэзией. С шокку я уже встречалась и в предвкушении ждала новых красивых стихов.

Богиня прошла.
Уронила улыбку,
Дракон родился, —

прочитал с выражением чтец.

Пусто в Таларии.
Нет ни жизни.
Дракон стал первым, —

прочитал с выражением второй.

Хочется дракону спать,
Устал быть мудрым.
Но как же дети? —

с надрывом возопил третий. Я так поняла, что речь о жителях Замирья, не? Разнесут мир детишки, пока дракон дремать изволит. Глаз да глаз за нами нужен. Как Ашшуру за мной вот.

Назову именем твоим
Дитя свое.
А ты свое моим.

Вышедшая на сцену Йолошулла чуть ли не плача скорбно воздела руки, глядя при этом на Ашшура.
Я похлопала в ладоши, встала. Обратилась к повелителю — Грозе Драконов.
— Я в восторге от вашей поэзии. Ашшур не даст соврать. Сама упражняюсь. Можно мне тоже ответные гостеприимные стихи прочитать?
Гроза Драконов чуть насмешливо заломил бровь, переведя взгляд с меня на Ашшура.
— Можно, отчего нет. Мы будем польщены. Прошу вас, Досифея.
Ашшур с беспокойством на меня посмотрел, но я успокаивающе ему кивнула.

Драконий огонь
Горит для одной.
Это любовь.

Все снисходительно похлопали, а Гроза драконов одобрительно кивнул.

Сын похож на отца.
Нет для матери Большего счастья.

Редкие хлопки от драконов и напряженные взгляды под громогласные и одобрительные наши аплодисменты.

Много детей у богини,
Как полевых цветов
На лесном лугу.

Одинокие хлопки от Эйдана и еще кого-то из наших, но слишком пьяного, чтобы понимать, чему хлопает.
— Спасибо, Досифея, думаю, достаточно, чтобы мы оценили ваш талант в шокку, — кивнул мне Гроза Драконов, прищурив глаза.
Я поклонилась и победно прошла к Ашшуру. Который едва сдерживал смех. И этот… этот… взял и поцеловал меня в щеку на глазах у всех.
— Ты прирожденный шоккист, золотая моя, — сказал он, веселясь.
А то! Я еще и крестиком вышивать умею!
— Тебе правда понравилось? — наклонилась я к нему, краем глаза наблюдая, как буравят нас взглядом Йолошулла и мать Ашшура.
— Очень, — опалил мои губы дыханием дракон. — Особенно первое, про любовь. Как хорошо, что ты наконец это поняла, любимая.
Я тут же отдернулась. Чего поняла? Ничего не поняла, ушла я в несознанку.
Дальше перед нами разыграли еще пару классических представлений самых распространенных сюжетов драматического искусства. Один был про потерю избранной, второй про драконью магию. Как дракон своим драконьим огнем помогал людям, никому не отказывал, и какие неблагодарные они оказались, отплатив злом.
От этого протрезвели даже те из наших, кто был еще в плену хмеля. И стали недоуменно переглядываться. Во взглядах высокопоставленных чиновников появилось напряжение.
— Очень мило с вашей стороны включить этот сюжет для первой делегации Замирья, — проворковала я Ашшуру.
Тот тоже был напряжен и недоволен. По выражению его лица я видела, что он ведет непростой разговор с сородичами, скорее всего, с отцом, потому что смотрел в его сторону.
— Прости, этого не должно было быть в программе, — хмуро сказал Ашшур.
— Я, кажется, даже догадываюсь, чья это инициатива, — наблюдая за довольным лицом матери Ашшура, сказала я.
— Прости, — повторно повинился Ашшур.
Тут объявили перерыв для телесных нужд, ну то есть поесть-попить и прочее, а затем программа продолжится.
Ашшур повел меня к напиткам, и мы неудачно по пути наткнулись на его мать.
— Отец пообещал, что тебя здесь не будет, — процедил Ашшур, глядя в глаза ухмыляющейся драконице, преградившей нам путь.
— Да, он просил об этом, но ты же знаешь, дракон ни в чем не может отказать своей избранной. Имей в виду, девочка, — подмигнула она мне, — и пользуйся.
— Зачем ты здесь? Ты дала зарок никогда не оборачиваться.
— О, я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на этот цирк. Жалкие замирцы думают, что драконы встретят их с распростертыми объятиями, ха-ха. Мы покажем им величие драконов! Чтобы навсегда они забыли все мысли о каком-нибудь равенстве. Они будут выполнять нашу волю, только нашу! — Глаза драконицы загорелись фанатичным огнем.
— Вы не можете причинить зла гостям, они выпили драконий огонь.
— Мы и не собираемся, — отмахнулась мать Ашшура. — Кстати, все, кроме нее, — ткнула она в меня. — Не думай, что этого никто не заметил.
— Она моя избранная и под моей защитой.
Драконица свысока ухмыльнулась.
— Я в курсе вашей ситуации. Вы еще не скреплены узами истинной пары, мой мальчик, — выговорила она обращение, словно плюнула ядом. — Так что смотри в оба за своей избранной.
— Ты не посмеешь! — не на шутку разозлился Ашшур.
— Я, конечно, нет, — посмеялась драконица. — Я примерная жена. Только не я одна желаю, чтобы ты не стал Грозой Драконов.
Она ушла, соблазнительной походкой направляясь к своему мужу, а мы с кипящим от гнева Ашшуром остались.
Мне не нужна была связь избранных. Я и без нее бы поняла, что Ашшур выходит из себя и из него рвется пламя. Я вспомнила, как однажды, когда уже такое было, он попросил его обнять, и это уняло пламя.
— Давай обнимемся, Ашшур, — сказала я. — Иди ко мне. Обними меня.
Я раскрыла объятия, и Ашшур нехотя повиновался. Он кипел, но ради меня попытался сдержаться.
Сначала неохотно, затем, когда его начало отпускать, он увлекся и крепко прижимал меня к себе.
— Спасибо, родная моя, — шепнул он мне на ухо так горячо, что воспламениться была готова уже я. От слов, от тона, от интонации, от его голоса и от чувства, с которым были сказаны слова.
— Не за что. — Я нехотя отстранилась от него, размыкая объятия. — Мы шли пить, помнишь?
— Да. Пойдем.
Он подвел меня к Эйдану, который с любопытством озирался вокруг. Пока Ашшур выбирал для меня напиток и угощал, Эйдан воспользовался моментом и пристал к нему:
— Дир Ашшур-шакин-шуми, а вы покажете нам какую-нибудь драконью сокровищницу? Мне так не терпится посмотреть на легендарные и загадочные сокровищницы драконов! Хоть чью-нибудь! Но лучше, конечно, правителя!
Мы, переглянувшись с Ашшуром, усмехнулись простоте Эйдана. И это единодушие тоже смущало и грело.
— Хорошо, Эйдан. Завтра покажу вам сокровищницу правителя. Думаю, вам с Досифеей обоим будет интересно взглянуть на нее, — подмигнул Ашшур.
Тут он резко повернул голову в сторону. Потом посмотрел на нас:
— Я оставлю вас на минуту? Досифея? Мне надо перекинуться парой слов с отцом.
— Вы же можете общаться телепатически, — влез Эйдан.
— Неуд и незачет, студент Эйдан Борей цвет. Мы общаемся мысленно, а не телепатически, я объяснял разницу на первой лекции.
Я кивнула со сдерживаемым смехом, глядя на выражение досады на лице Эйдана.
— Кругом полно народу, с тобой ничего за пару минут не должно случиться, — обратился опять ко мне Ашшур. — Если что, вопи мысленно во всю мочь.
— Она же не дракон, — снова влез прислушивающийся Эйдан. — Как вы ее услышите?
— Второй неуд, Эйдан. Еще один, и я сочту, что академия зря отдала тебе предпочтение перед другими студентами.
— А сейчас-то за что? — возмутился испуганно Эйдан.
— За то, что подслушиваешь личные разговоры, да еще хватает наглости их обсуждать, — усмехнулся Ашшур.
Чмокнул меня в ухо после того, как я ему кивнула, мол, не волнуйся за меня, все в порядке.
— Мне не за тебя волноваться надо, а за Гряду Драконов, — прижавшись всем телом, пошутил на прощанье мне на ухо Ашшур.
Когда он ушел, Эйдан ошарашенно на меня посмотрел.
— Вы с ним?.. Того, что ли? Вместе? А как же Кантор?
— Эйдан…
Начала я, но не успела продолжить. К нам змейкой незаметно скользнула Йолошулла. Только что я ее не видела, и вот она вдруг выросла перед нами.
Эйдан с нескрываемым восхищением уставился на прекрасную драконицу. Чуть ли не слюни из открытого рта закапали. Так и хотелось ему щелкнуть по челюсти, чтобы прикрыл и подобрался.
— Я разузнала про вас с Ашшуром, — с места в карьер начала та, гадливо мне улыбаясь. — И все стало на свои места. Политический брак. Бывает такое. Редко, но бывает. Нам с тобой не повезло. Ты будешь марионеткой Ашшура для достижения им власти. А я — избранной парой, что не станет официальной супругой.
Она дала мне время переварить услышанное и продолжила:
— Я больше не злюсь на тебя, мне тебя даже немного жалко. Знать, что твой муж связан узами избранных с другой… и всегда будет тянуться к ней, проводить ночи в ее постели, летать с ней, сцепившись хвостами, пока ты сидишь в гнезде, исполнять ее желания и прихоти, знать, что для него она — жизнь и свет и весь мир… Но тебе стоит дружить со мной. Твое положение и отношение к тебе Ашшура будет зависеть от моего.
Она подмигнула мне и, кокетливо улыбнувшись Эйдану на прощанье, исчезла. Потому что к нам возвращался Ашшур.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.
— Ничего. — Я нервно пожала плечами.
— Нет, я же чувствую перемену твоего настроения. Что случилось, Фей? — серьезно потребовал он ответа.
Но поскольку я молчала, он повернулся к все еще глупо улыбающемуся Эйдану.
— Эйдан, что случилось?
— Ничего, — пожал он плечами.
— Хорошо, спрошу по-другому. К вам кто-нибудь подходил? Разговаривал?
— Да, красивая драконица. Очень красивая, — закивал Эйдан.
— Йолошулла? — нахмурился Ашшур.
— А что, кроме нее, красивых дракониц больше нет? — почему-то вдруг огрызнулась я.
— Так! И что она тебе наговорила?
— Ничего! — снова огрызнулась я.
— Фей! Защекочу. Запытаю. Зацелую. Ну!
— У нее одна песня. Она твоя избранная, а я бедная малышка, попавшая в жернова политики.
— А-ха-ха-ха-ха-ха… — загоготал во всю мощь этот ду… дураконище, вот кто. — Это ты-то малышка, угодившая в жернова? А-ха-ха-ха-ха… Такое может ляпнуть только тот, кто тебя совсем не знает.
Он смотрел на меня с искренним весельем, и у меня отлегло на душе. Наверное, он прав, я слишком себя накручиваю. Ашшур меня не недооценивает, и это грело душу. А Йолошулла просто бесится, что он достался не ей. Ладно, проехали.
Но нет, не проехали. Драконица решила испытывать нас на прочность весь вечер. Следующим номером в программе был танец сейхоэ.
— Этот танец чем-то похож на орочий макоко, — сказал Ашшур и бросил на меня жаркий взгляд, говоривший, что он припоминает мне историю с Рагнаром. — Только если там в ролях зверь и охотник, то в сейхоэ танцор изображает стихию природы, становясь самой стихией. Конечно же самой популярной является огонь. Это неудивительно, ведь огонь часть нас. Но и ветер, и морской шторм, и гроза тоже становятся темой танца. Сложнее всего передать через танец спокойные ежедневные явления природы — летний дождь, утреннюю зарю, когда просыпается вся природа, полет шмеля… И сделать это так, чтобы было понятно и зритель не заскучал. Это вершина мастерства танцора. Больше всего на меня произвел впечатление танец утренней росы.
— Его танцует Йолошулла? — ревниво спросила я.
— Нет, — улыбнулся Ашшур. — Мой брат Фейхейе.
— Мы увидим его танец? — встрепенулась я.
— Нет, он редко нас балует. Считает это чем-то несерьезным. Хочет быть воином. Потому что наша мать любит и ценит воинов. — Лицо Ашшура исказила грустная гримаса застарелой боли.
— Жаль, — вздохнула я. — Даже не представляю, как можно изобразить росу в танце, не хватает фантазии.
— Да, именно поэтому Йолошулла исполняет танец огня, — пренебрежительно усмехнулся Ашшур. — Но талантливо, надо признать.
В этом мне удалось убедиться, когда драконица вышла на сцену. В полупрозрачных шароварах и полулифе-корсете алого цвета с ярко-алыми полотнищами в руках она была чудо как хороша. С нее не сводили восхищенных взглядов все представители мужского племени, как драконы, даже у которых были избранные, так и наши делегаты.
Заиграла музыка, забили барабаны, Йолошулла заметалась по сцене язычком пламени, который с нарастающим ритмом превращался в пожар. Пожар страсти, вожделения, похоти и соблазнения. Йолошулла извивалась, изгибалась, крутилась, прыгала и летала по сцене, и оторвать взгляд от ее сумасшедшей пляски было невозможно.
Даже я бы повосхищалась, будь на сцене кто другой, не она. Тем более Ашшур, как и все, наслаждался зрелищем. А Йолошулла смотрела только на него и как бы обращалась к нему, когда выделывала очередные па и выкидывала коленца.
— Бешеный кролик во время гона, — прокомментировала я.
Нет, и чего она вытягивает и заламывает руки в сторону Ашшура? Длинные очень?
— В лесу пожар, и кролик пытается спастись, кидаясь в ратные стороны, — продолжала я комментировать прыжки драконицы по сцене.
Вот драконица плюхнулась перед нами на колени в страдальческой позе, не забыв между тем широко раздвинуть ножки.
— Кролик задыхается и испускает дух. Бедный кролик.
Ашшур пытался сдержать смех и трясся, словно это он кролик, забившийся то ли в экстазе, то ли в судорогах смерти. Но чем больше он пытался сдержаться, тем больше ему это не удавалось.
Под конец моих комментариев он не сдержался и, склонившись в три погибели, красный и натужный, прыснул на весь зал. Йолошулле не повезло, этот момент в танце был кульминационный, музыка на миг смолкла, чтобы зрители оценили серьезность момента угасающего огня.
И тут раздался хохот одного развеселившегося дракона. Все осуждающе повернулись в нашу сторону. Чтобы перевести огонь возмущения на себя — я ведь из Замирья, что с меня, убогой, взять, — я громко захлопала в ладоши, аплодируя танцовщице. И старалась не думать о той злобе, что сверкнула в чуть раскосых глазах униженной драконицы.
— Еще рано! Тише! Танец не закончился! — со всех сторон зашипели на меня драконы. Я состроила виноватую невинную мордаху и пролепетала:
— Поняла, простите!
Музыка как раз снова зазвучала, и Йолошулла, правда уже без огонька, закончила свой танец, который был встречен овациями, как ни один ни до нее, ни после. Сам старший принц Ишкаршэ подошел, чтобы помочь ей спуститься со сцены и выразить восхищение.
Пока был небольшой перерыв, чтобы следующий танцор мог подготовиться, Ашшур схватил меня и посадил на колени лицом к себе. Нежно разглядывал и молчал, вызывая смущение.
— Ты такая забавная, когда ревнуешь, Фей, — наконец сказал он и поправил мне падающую на лоб прядку. Не дав мне надуться, продолжил: — Не надо меня ревновать, я люблю только тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен.
Что? Что?! Что-что-что?! Сердце вдруг заполнило всю грудную клетку и билось о ребра. Что сейчас сделал Ашшур, признался в любви? Ой, мамочки, и что мне делать?!
— Какая ты еще пугливая птичка, — усмехнулся, заметив мой испуг, Ашшур и нежно погладил по щеке. — Хочешь поразвлечься?
— А можно? — уточнила я.
Да, я хотела учинить какую-нибудь пакость, и в груди даже всколыхнулось неуместное сожаление, что рядом нет Янтара. Моего друга Янтара, с которым мы вместе устраивали разные проделки. И теперь надо отвыкать от того, чего больше никогда не будет. Пришло время взрослеть. Грустно.
— Конечно. Фей, я не стремлюсь тебя переделывать и не желаю этого. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне не нужна другая Досифея, мне нужна моя Фея. И я готов тебе заменить Янтара, или Васима, или Кантора, или кого угодно, только чтобы ты была счастлива. Я хочу стать тебе всем, чтобы тебе больше никто не был нужен. Как и мне, кроме тебя. Поняла? — Он заглянул мне в глаза.
Взгляд его оказался настолько непривычно серьезен, что я застыла. Сегодня, когда Ашшур был у себя дома, в его взгляде появилось что-то новое, еще непривычное для меня, но очень привлекательное и манящее. И мне стоит потихоньку привыкать к этому.
Я кивнула. Обсудила детали своей задумки с Ашшуром. Получила добро и лукавую улыбку в одобрение. После танцев попросив себе слово, вышла на сцену.
— Хочу выразить благодарность за прием, оказанный нам драконами. Особо хочу отметить развлекательную программу, она была насколько изысканна и прекрасна, настолько и поучительна. В ответ я тоже хочу сделать драконам подарок. Я учусь в магической академии и очень люблю магию. За те чудеса, что она дарит. Поэтому я хочу обсыпать всех в этом зале золотым дождем удачи. Это мое собственное изобретение!
Возвестила радостно я и, как фокусник-иллюзионист, выступающий в цирке, сделала пассы руками и взметнула их вверх, словно распыляя пыльцу золотого дождя, который посыпался на всех в зале. Только последствия у него были иные. Над головами всех присутствующих засветились иллюзорные «смайлы», о которых я узнала от Люси.
Про них она поведала, когда рассказывала об интересных технических штучках своего мира, которые особенно заинтересовали Эйдана и Мегакрута как артефактников. В мире Люси есть приспособления для быстрого обмена сообщениями на расстоянии. Вот как у нас кристаллы связи, по их «телефонам» можно было не только разговаривать с собеседником, но и обмениваться письменными сообщениями. А «смайлы» заменяли эмоции. Это было очень удобно, и Люся очень скучала по «техническому прогрессу» своего мира.
Я сначала не оценила Люсины картинки круглых мордашек с символическими изображениями эмоций. Но с течением времени прониклась. И сейчас именно они пришлись к месту.
У настроенных против нас драконов загорелись злобные красные мордашки, а рядом с позитивно или нейтрально настроенными — улыбающиеся, лунного бело-желтого цвета. И таковых оказалось меньшинство. Но они были, что уже радовало. В их числе, в отличие от своей дражайшей половины, оказался и Гроза Драконов. Который прикрывал глаза с затаенным весельем, глядя на представление. Которое вызвало возмущение и недовольство драконов.
— Простите, простите, пожалуйста! — жалобно, с невинной моськой воскликнула я, стоя на сцене. — Что-то пошло не так. Я учусь только на первом курсе и, как говорит мой куратор, являюсь магом-недоучкой. Но сейчас я все исправлю!
Драконы испугались этого еще больше, и меня вежливо, но настойчиво выпроводили со сцены, сдав на руки Ашшуру, над головой которого веселился хохочущий смайл. И велели за мной присмотреть, пока исправят последствия моей магии.
Но, увы, к прискорбию драконов, у них это не получилось, несмотря на все утверждения о том, что они владеют самой сильной драконьей магией. А все почему? Потому что мне помог один из сильнейших драконов, один из трех претендентов на престол. Ну а если учесть мою фантазию и маленькие секретики, то против нас двоих шансов ни у кого не было изначально.
— Довольна ли твоя душенька, Досифеюшка? — веселясь, спросил Ашшур.
— Довольна, — удовлетворенно заверила я. — А твоя?
Ашшур прошелся взглядом по головам присутствующих, вернее, по итогам нашей выходки и заметил:
— Да, довольно неожиданный результат. Это того стоило.

ГЛАВА 24,
в которой идет приручение

Ашшур 

«Отец, готовься, сейчас ты поймешь, почему я влюбился в Досифею», — предвкушающе хохотнул Ашшур, настроившись на отца, когда Фейка пошла на сцену.
«Что, еще? — делано испугался отец. — Мне шокку хватило, твоя мать мне уже весь мозг вынесла».
«Это был завтрак, теперь попробуйте десерт», — удовлетворенно сказал Ашшур.
Он смотрел, как Фейка вытворяет свои каверзы с такой невинной мордашкой, что никто в этой маленькой и миленькой куколке не заподозрил бы подвоха, и веселился. Всем казалось, что она делает и говорит что-то или от глупости или выполняет чьи-то указания, не понимая своей роли. Как можно подумать о коварстве, глядя в эти дивные аквамариновые глаза, широко распахнутые миру. В них же столько невинности и наивности! Великолепная актриса!
Он быстрым взглядом пробежался по головам драконов, когда появились эти «смайлики», как называла их Фейка. Он даже не понял, но сути, о чем речь, пока не увидел. А его соплеменники тем временем пытались осознать, что происходит. Результаты были интересными. Большинство, конечно, не удивили, но несколько — да.
Сначала он проверил тех, кому доверял. Особенно Сашисшиана, который был его шпионом в тылу противоборствующих кланов. Ашшур подстраховался и сменил его картинку на нужную, как только убедился, что тот предан ему. Зато Шасбархаш, что перешел к нему с той стороны, сейчас растерянно взирал на красный злобный шар, загоревшийся над его головой, и испуганно старался избежать взгляда Ашшура.
Хорошо, что Ашшур так до конца и не доверял ему, хотя тот несколько раз приносил интересные и важные сведения. Возможно, он просто не приветствует связь с Замирьем и интеграцию драконов в мировое сообщество. Ашшур разберется после.
Неприятно удивили несколько драконов, которые поддерживали его на словах, а думали на самом деле другое. И наоборот, нашлось немало тех, на чью поддержку он мог рассчитывать, хотя раньше никогда не думал о них как о союзниках.
«Что ж, занятно, сын, — услышал он усмешку отца. — Я одобряю твой выбор. Твоя избранная стоит тебя».
«Она сокровище, пап», — гордо сказал Ашшур и тут же спохватился, так отца он называл последний раз в детстве, очень давно.
«Только не пойму, что с Ишкаршэ? Что у него над головой?» — Отец сделал вид, будто не заметил оплошности сына.
«Сам пытаюсь понять. Спрошу у Фейки, что она думает по этому поводу».
Когда ему передали «испуганную» последствиями своего магического подарка избранную, он, заметив удовлетворенный огонек в ее глазах, спросил:
— Довольна ли твоя душенька, Досифеюшка?
— Довольна, — заверила та. — А твоя?
Ашшур прошелся взглядом по головам присутствующих, вернее, но итогам их выходки и заметил:
— Да, довольно неожиданный результат. Это того стоило. А не подскажешь, что над головой моего брата Ишкаршэ? — указал он в сторону старшего брата, у которого над головой крутился шар, отличный от остальных. Не улыбающийся светло-желтый и не злобный красный, а фиолетовый со сменяющимися картинками. Досифея присмотрелась, вздохнула, взяла его за руку и сказала:
— Знаешь, я не понимаю, что у вас происходит с братом, но его обуревают противоречивые чувства. Это происходит, когда душа не в ладу с разумом. Как, наверное, было у нас, когда мы противились чувствам. Я очевидно вижу, что он неравнодушен к Йолошулле. Может, все дело в этом? Может, тебе стоить поговорить с ним по душам?
— Он предал меня, Досифея. Мы не были с ним так близки, как с Фейхейе, но я считал, что могу доверять ему. И даже если мы будем бороться друг против друга, то открыто и честно. А он поступил подло, — поделился зачем-то Ашшур. Наверное, наболело.
Его избранная сочувственно сжала ему руку.
— Возможно, он раскаивается в этом. Дай ему шанс. Хотя бы объясниться.
Ашшур веселился, наблюдая за бесплодными попытками драконов убрать их с Фейкой магию, заодно удовлетворенно заметив, что путешествия пошли ему на пользу, обогатив знаниями, и теперь его магия не просто сильна, а имеет свои преимущества. И хотя энжел предупреждал его, что не стоит пользоваться пока магией, он добавил лишь несколько капель. И ничего, чувствует себя так же, как и до этого.
Смайлы погасли сами через десять минут, которые прошли в хаосе. После этого программу быстро свернули и Попрощались с гостями, пожелав им хорошего отдыха и пообещав с завтрашнего дня экскурсии по самым увлекательным местам Драконьей Гряды.
Довольный Ашшур предвкушал ночь с избранной и торопился домой, посмеявшись над страхом и нежеланием Фейки возвращаться тем же способом, что и сюда.
— А почему вот Эйдан сказал, что у них полет был плавным и их несли осторожно, а мы болтались, как лепесток хризантемы в водовороте? — возмутилась та.
— Хорошо, давай полетим с Эйданом до них, а там я отнесу нас домой на крыльях.
— А почему не драконом? — Глаза Фейки загорелись.
— Там недалеко, какой смысл обращаться? — пожал плечами Ашшур.
Он немного опасался все-таки после слов энжела и не хотел рисковать, тем более Фейкой. Полет на крыльях не должен отнять много сил. А за ночь он отдохнет и восстановится.
Пока они летели с остальными гостями, Фейка делилась впечатлениями с Эйданом, а Ашшур слушал, что говорят другие о прошедшем дне. Хорошо, что за все это время он стал для них «своим», хоть после объявления отца о его статусе некоторые на Ашшура немного косились. Но пара удачных шуток и расслабляющей болтовни ни о чем снова притупили бдительность, и его перестали замечать.
Пока он нес Фейку к дому, а потом приземлился прямо на крышу, в которой открылся люк, предназначенный для таких вот целей, Ашшур возбудился. Как давно они вот так не летали, сплетенные в объятиях, как давно он не чувствовал ее вот так всю, прижимающуюся к нему. Ее руки на своей шее, ее тело, груди с острыми сосками, от прикасания которых пробегала сладкая судорога. Ее бедра, прижимающиеся к его паху, в котором зарождался огонь желания.
Ашшур почувствовал, как от его тела исходит жар, который переходит на щеки Фейки, и тихо завибрировал. Глаза Фейки покрылись поволокой, и он подумал, что сегодняшняя ночь будет для него испытанием на прочность.
Когда они очутились на полу в комнате, то, прежде чем отпустить ее, Ашшур убрал крылья, нежно обвел девичий овал лица и спросил:
— Будешь ужинать или сразу в ванну?
Фейка испуганно сглотнула, глаза ее расширились, и она закусила губу в смущении.
— Есть хочешь? — стараясь не смеяться, уточнил Ашшур.
Она помотала головой.
— Хорошо, тогда в ванну и в кроватку, — промурчал Ашшур, успокаивающе поглаживая испуганную избранную по спине и выводя на ней затейливые узоры.
Он снова применил магию, третий раз за день — и отлично ведь себя чувствовал, — и, пока ванна набиралась, продолжал наглаживать Фейку расслабляюще-успокаивающими движениями.
Когда он потянулся к крючкам на платье и начал их расстегивать, Фея подняла на него глаза, в которых проскальзывала томная нега:
— Что т-ты д-делаешь?
— Ты будешь мыться в платье? — удивился он.
— Нет, но…
— Я же сказал, я хочу, чтобы ты ко мне привыкала, — нежно выдыхал Ашшур ей на кожу шеи, к которой наклонился и покрывал легкими поцелуями, попутно избавляя Фейку от платья.
Оно соскользнуло на плечи, потом он освободил от него грудь, а дальше оно упало к их ногам, оставив Фею в нижней рубашке. Его избранная задрожала нервной дрожью, и Ашшур подвел ее к ванне.
— Попробуй, достаточно теплая? — отвлек он ее.
А сам он пока полюбуется ею. Полупрозрачная короткая сорочка ничего не скрывала, скорее подчеркивала. Ашшур завибрировал сильнее. Какая же она красивая. Его избранная. Ни у кого такой нет. Так думал каждый дракон о своей избранной паре, и это правильно. А Фейка его, и только его.
Фейка наклонилась, чтобы потрогать воду, сорочка ее задралась, обнажив белые нежные бедра, и Ашшуру пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с сильным вожделением. Еще рано. Терпение.
Когда она выпрямилась, Ашшур хрипло спросил:
— Ну как?
— Нормально. Теплая, — тоже изменившимся, севшим голосом ответила та.
— Хорош-ш-шо, — провибрировал дракон, помогая повернувшейся к нему избранной избавиться от последнего препятствия. Она напряглась, но Ашшур сказал:
— Фея, ты прекрасна, тебе нечего стыдиться. Милая моя, хорошая, любимая девочка, я люблю каждую частичку твоего тела. Позволь мне насладиться твоей красотой, — ворковал он, пока избавлял ее от сорочки.
Фейка млела и позволяла ему делать то, что он хочет. И он наслаждался. Видом ее тела, ее белоснежной кожей, на которой выделились розовые, остро торчащие соски, требующие ласки. И не мог не отозваться на этот призыв.
Он ласкал тело Досифеи, чтобы она расслабилась, плечи, руки, спину, а сам не мог оторваться от ее грудей, пупка и дорожки, ведущей вниз, к самой сладкой и манящей части тела, которую он наконец мог созерцать спустя столько времени.
Богиня, как давно это было, кажется, в какой-то другой жизни. Почему, почему он не ценил тогда то, что само упало в его руки? Надо было хватать и никогда не отпускать. Но что сейчас об этом…
Он наконец перешел к той части тела, что манила его. Провел рукой вокруг одной груди, задел сосок, отчего кожа у Фейки покрылась пупырышками, взял грудь в руку, легонько помял, зажал сосок между двумя пальцами и продолжал мять грудь. Затем то же проделал другой рукой со второй грудью, наконец ощутив тяжесть прелестей двумя руками.
Фейка застонала и потянулась к нему, приоткрыв ротик в требовании поцелуя. Это дракона немного отрезвило. Он оставил груди в покое, провел руками до талии и погладил Фею по ягодицам. Чуть сжав и слегка шлепнув, отчего та подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом и рвано дыша.
— А теперь, моя золотая, в ванну, — дыхнул он ей прямо в приоткрытый ротик.
Фейка открыла глаза с заполнившим всю радужку зрачком и непонимающе на него уставилась, мол, что, это все?
Он развернул избранную к ванне и, не в силах оторвать рук от ее попки, сжимая ягодицы, подтолкнул к воде.
Фея, к его счастью, подчинилась и полезла в ванну. Эта соблазнительная картина потом стояла перед ним всю ночь, да и что там скрывать, отпечаталась на всю жизнь. Потому что то, как он хотел ее в этот момент — сильно, животно, желая просто взять и отыметь как самку, вбиваясь до упора, до остервенения, до самого утра, — было настолько сильно, что, казалось, он не сможет справиться с собой. Пламя вырывалось и требовало взять, подчинить и сделать своей.
Но связь избранных тем и хороша, что дракон не может сделать плохо своей избраннице. Его цель — сделать избранную счастливой, ее желания и счастье превыше всего остального. Поэтому дракон смог унять и подчинить свое пламя. Фейка будет его. Но не сейчас, не сегодня.
Но Ашшур не полез с ней в ванну, как собирался сделать до этого. Его выдержка небезгранична. Несмотря на слегка разочарованное и неудовлетворенное лицо избранной, он оставил ее в ванне одну.
Когда после купания дракон перенес Фею в кровать, то просто уложил ее рядом, запретив надевать что-либо. Ашшур тоже лег полностью обнаженным рядом с избранной. Он видел, как она украдкой, затаив дыхание, с любопытством и вроде бы даже восторгом его разглядывает, и улыбнулся счастливой улыбкой. Пусть пока привыкает, испуганная птичка. А когда любопытство возьмет верх и ей захочется исследовать своего дракона, вот тогда…
Что тогда, Ашшур даже запретил себе думать, чтобы не спалить простыню под ними, а то и всю кровать. Слишком возбуждали фантазии о том, что он сделает с Фейкой и как она ответит на его ласки. А пока дракон прижал ее к себе, наслаждаясь ощущениями горячего женского тела избранной, и наглаживал ей все места, докуда доставала его рука.
— Спи. Спокойной ночи. — Ашшур чмокнул ее в макушку и сам ухмыльнулся своему пожеланию.
Да уж, ночь будет какой угодно, только не спокойной.
Но то ли он устал, то ли насыщенный эмоциями день уморил его (о том, что все-таки использование магии сказалось на самочувствии, он думать отказывался), но заснул Ашшур быстро. И когда утром его разбудила какая-то возня рядом, не сразу сообразил, что спит не один, а с избранной под боком. Вернее, уже не под боком.
Фейка обвила его руками за шею, а ногами его ногу и почти залезла на него, елозя и причмокивая во сне губами. Его член моментально отреагировал, и Ашшур охнул от ощущения давления. И счастливо улыбнулся от осознания, что Фейка вот она, под боком, обнаженная, горячая, возбужденная. Ее грудь вдавливается в его, а ножки обвивают его ногу, и он чувствует, как горячо и влажно между ее бедер. Ох, горячая ему досталась избранная.
Ашшура затопило всеобъемлющее, всепоглощающее счастье, разлившееся по всему телу, от макушки до пяток. И если бы кто сказал, что сегодня вечером он умрет, он бы ответил: пусть, после такого и умереть не жалко.

ГЛАВА 26,
в которой сокровищница драконов распахивает свои двери

Ашшур 

Сначала Ашшур наслаждался созерцанием своей спящей избранной, отмечая каждую черточку, запоминая каждый изгиб ее тела, отпечатывая в памяти красоту и идеальность предназначенного ему создания, выжигая в мозгу картинки так возбуждающих его женских прелестей.
Когда лежать спокойно было уже невмоготу, а Фейка заелозила под его прожигающим взглядом, он принялся ласкать каждый кусочек ее разомлевшего от сна и возбуждения тела, не забывая и о самых укромных уголках. Фейка застонала, и этот стон прошелся по нему как каленое железо, прожигая насквозь до самых внутренностей, скрутив в тугой узел желания и вожделения.
Не останавливайся, моя хорошая. Я хочу, чтобы ты стонала так вечность, повторяя мое имя.
Ашшур добрался до ее бедер, так сладко пахнущих женской влагой вожделения, развел их, и Фейка послушно не стала сопротивляться. Проникнул языком в ее лоно, отчего избранная выгнулась, как натянутая тетива лука, и сладко задрожала от предвкушения.
Да, любимая, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты не думала ни о ком и ни о чем, позабыв обо всем на свете рядом со мной.
Ритмичные движения языка вверх-вниз, и теперь судороги и вскрики избранной говорили, что она получила свою дозу экстаза и дракон может позаботиться о своей разрядке, которая ему необходима сейчас, как вода для раздувавшегося пожара.
Он перевернул избранную на живот, поместил свой член между ее ягодицами и, сжимая их, потерся, поскользил туда-сюда, не сдерживая себя. Кончил он тут же, но никак не мог выпустить избранную из рук.
Как? Как теперь отпустить ее, когда вот она, горячая, обнаженная, расслабленная и счастливая в его руках? И когда счастье заполняет его всего. Зачем? Куда? Пусть весь мир подождет. Он еще не насытился. Он только начинает и входит во вкус.
Но его постоянно отвлекали вызовы драконов, начиная с отца и брата и заканчивая друзьями и старейшинами. Все хотели с ним связаться и обсудить насущные вопросы. Как же не вовремя!
— Продолжим вечером, — щекотно муркнул он Фейке на ухо, неся ее на руках в ванну, отчего та дернула головой и хихикнула.
На этот раз ванну они принимали вдвоем, и Ашшур, намыливая Фейку, не отказал себе в удовольствии воспользоваться моментом снова ее всю ощупать, потискать и довести до очередного оргазма.
После разрядки она безвольно повисла у него на груди, обнимая за шею, а он кончил теперь ей на живот, потершись о лобок. Нет, это не дело, сколько он еще выдержит такую пытку? Он хочет войти в нее и почувствовать себя с ней одним целым. И она хочет того же. Надо обсудить вечером. Может, ну его — все препятствия и сроки? Свяжут себя навеки вечные, тем более сам он этого хочет больше жизни? Вопрос только в Фейке.
— Да что случилось, что вы так настойчиво пытаетесь со мной связаться? — стараясь унять раздражение, ответил на вызов отца Ашшур.
— А можно подумать, ты очень занят? — весело спросил тот. — Надеюсь, не новыми магическими шутками? А то мои подданные взвоют и потребуют отправить твою избранную восвояси.
— Нет, знаешь ли, с избранной есть занятия поинтереснее, чем занятия магией, — ответил Ашшур.
— Понимаю, — протянул весело отец. — Но вы вчера наделали дел. Главы кланов и старейшины требуют созвать немедленный совет. Я пока отбрехиваюсь, как могу. Какие у вас были планы на сегодня?
— Я обещал показать Досифее и ее другу-артефактнику нашу сокровищницу.
— О как! А ты время даром не теряешь, — изумился отец. — Сразу в святая святых. Впрочем, и правильно, девушки любят решительных мужчин. Хорошо, после сокровищницы найди, чем занять избранную, и на совет. Я пока их отвлеку.
— Спасибо, отец, — искренне поблагодарил Ашшур. — Я потороплюсь.
— И приготовься к худшему, мой мальчик. Многие сильно возмущены и настроены против тебя.
— Не впервой. Хорошо, я понял, — ответил Ашшур и отключился. — Досифеюшка, готова ли ты увидеть сокровищницу Грозы Драконов? Туда я могу допустить только свою избранную, — провокационно сказал Ашшур, сжав Фейке соски, отчего те снова затвердели, а Фейка шумно выдохнула. — Ты моя избранная?
— Да-а… — простонала его Феечка, когда он втянул один сосок в рот, а затем обвел его своим раздвоенным языком.
— Скажи: «Да, Ашшур, я твоя избранная», — проговорил он между ласками.
— Да, Ашшур… я твоя… из-збранная-а-а-а… — простонала Фейка.
Он оторвался от ее груди и ласково шлепнул по попке.
— Умничка, золотая моя, послушная девочка. Если так пойдет и дальше — разрешу взять тебе из сокровищницы, что пожелаешь.
— Мм… а Эйдан? — Взгляд Фейки обретал ясность.
— Что Эйдан? Ему не позволю, он не мой избранный.
— Ты сказал, что в сокровищницу можешь допустить только избранную. Но ты пообещал Эйдану, что возьмешь его с нами, — Фея с трудом, еще находясь во власти неги, но выговорила целую фразу.
— А он друг избранной и мой студент, — подмигнул со смехом возмущенной Досифее Ашшур.
Она игриво шлепнула его в отместку, он ее схватил и легонько покусал за это за мочку уха и за шею, пока она, смеясь, не попросила пощады. Шлепнув ее на прощанье снова по ягодицам, так и притягивавшим к себе его руки, Ашшур велел ей собираться, вызывая к ним Фейхейе.
Все-таки то, что вчера он так быстро отрубился, сигнализировало, что не все в порядке и стоило поберечь силы — впереди долгий и трудный день. Неизвестно, когда ему понадобится драконья магия и сколько.

Ашшур вместе с младшим братом долго и со вкусом смеялись над вытянувшимися лицами Фейки и Эйдаиа, когда те увидели сокровищницу драконов.
— Что это? — не верила своим глазам Досифея.
— Богиня, да это какой-то гномий банк, а не сокровищница драконов! — возмутился Эйдан.
— А вы что ожидали здесь увидеть? — заливисто хохоча, поинтересовался Фейхейе.
— Груды наваленного золота и всяких драгоценностей с артефактами. Как на картинках в книжках с балладами о драконах, — растерянно ответил Эйдан, оглядываясь, а Фейка согласно кивнула головой.
В огромной пещере, которая находилась под замком и была отведена под сокровищницу, все богатства драконов скрупулезно и педантично оказались разложены по металлическим ячейкам-сейфам, коих были десятки тысяч по всем стенам 12-катровой пещеры.
— Здесь золотые монеты по тысяче в каждой ячейке, — показал на одну стену Фейхейе, — тут денежные банкноты стран Таларии, так, на всякий случай, — указал он на следующую. — По этой стороне в каждой ячейке драгоценности…
Фейка с Эйданом разочарованно переглянулись.
— Я могу сделать стену прозрачной, вы увидите, что находится в ящиках, — пожалел их Ашшур.
— Не надо, — вздохнула Фейка.
— Скучно, — согласился уныло Эйдан.
— Тогда пройдемте в другой зал, где хранятся артефакты. Может, там вам понравится больше, — улыбнулся Ашшур.
В глазах молодых дарований вспыхнул огонек робкой надежды.
В зале артефактов каждый артефакт был выставлен на обозрение под стеклом на полках в стеклянных подсвеченных витринах. И теперь глаза Фейки и Эйдана загорелись алчным любопытным огнем. Ашшур посмеялся про себя и предложил:
— Осматривайтесь. Если что-то приглянется, можете открывать и рассматривать.
Фейка и Эйдан увлеклись, а Ашшур мысленно разговаривал с отцом. Обстановка на совете накалялась, и требовалось его срочное присутствие. Они с Фейхейе переглянулись.
— Я могу доверить тебе свою избранную, брат? — спросил Ашшур.
— Но разве тебе не нужна моя поддержка на совете? — забеспокоился Фейхейе.
— Я справлюсь. А вот избранная мне дороже жизни, брат.
— Я клянусь защищать ее ценою своей жизни, — дал клятву Фейхейе.
Ашшур кивнул, принимая клятву. Подошел к Фейке.
— Фей… — Он обнял сзади хмурившуюся на какой-то артефакт Фейку. — Меня вызывают на совет. Я могу тебя оставить? — спросил на ушко дракон.
— Да, конечно, иди по делам, не беспокойся за меня, — отвлеченно, думая о чем-то своем, сказала Досифея.
— Когда ты так говоришь, мне стоит напрячься. Что не так с этим артефактом?
— Он странный. Не бойся, я не буду его трогать и оживлять. Он меня пугает. Не в том плане, что я чувствую от него зло, нет. Я чувствую исходящую от него пугающую мощь. Он не зло и не добро, но такая сила в нем необычная, что, думаю, не стоит его будить. Ты не знаешь, что это за артефакт?
Фейка указала на хрустальную пирамидку, внутри которой кружилась какая-то радужная сфера.
— О, это один из самых первых артефактов, появившихся в сокровищнице драконов. Один из самых древних и загадочных, о нем мало сведений, и все они очень противоречивые. Если хочешь, поизучаем потом источники, я боюсь сейчас ошибиться.
— Да, конечно, — отстраненно сказала Фейка, все так же загипнотизированная артефактом.
Ашшур отвел ее от него на всякий случай к следующему.
— Так что, я пойду? Вы пока побудете здесь до моего возвращения под присмотром Фейхейе. Я постараюсь вернуться как можно скорее. И тогда отведу тебя в настоящую сокровищницу дракона.
Фейка обернулась и уставилась удивленно:
— А это тогда что?
— Сокровищница, — кивнул Ашшур. — Правителя драконов. И нашего клана, потому что представители нашего клана находятся у власти… — Он прищурился, вспоминая. — Больше двух тысяч лет, так что это почти одно и то же.
— Но власть ненаследуемая? — уточнила его избранная.
— Нет. Ее получает сильнейший. Когда приходит время — ну или кто-то решит, что время уже пришло, — самые сильные драконы, претендующие на власть, сходятся в поединке. Победитель принимает бремя власти на себя. С одной стороны, неудивительно, что потомки Повелителя являются сильнейшими и удерживают власть в своих руках. С другой — у сильного дракона может родиться слабый ребенок. — Тут Ашшур усмехнулся, подумав о себе. — До нас долгое время правил клан Огненных.
— Понятно, — кивнула Досифея. — Так что там с сокровищницей?
— Я покажу тебе свою личную, — игриво дыхнул он ей в ушко, чтобы от его дыхания по ее телу пробежали мурашки.
И они побежали, потому что Фейка дернулась и разомлела.
— Где она находится? Ты живешь здесь?
— У меня здесь есть-с воя пещера, — кивнул Ашшур. — Сокровищница там.
— Почему мы остановились не у тебя? — удивилась избранная.
— Тебе там не понравится. У меня было не самое счастливое детство, — пояснил он. — Ладно, меня торопят. Я побежал. Если что, зови меня. И с Фейхейе я буду на связи.
Фейка мягко ему улыбнулась.
— Не волнуйся обо мне, Ашшур. — Она протянула руку и погладила его по щеке. Он поцеловал ее ладонь, тронутый лаской. — А мне за тебя стоит волноваться? — спросила избранная, и в глазах ее вспыхнуло беспокойство, которое бы было лестно для Ашшура, если бы он желал, чтобы она за него волновалась. Но он не желал.
— Нет, — уверил он ее со смешком. — Я просто немного поругаюсь, выйущу пар и вправлю на место мозги соплеменникам. Ну, может, придется спалить пару драконов, — пошутил он.
Но Фейка отчего-то не засмеялась, а напряглась. Между бровей залегла хмурая складка.
— Все так серьезно, Ашшур? Может, тогда тебе стоит взять с собой брата? С нами ничего не случится, я обещаю. Я присмотрю за Эйданом.
Ашшур хмыкнул. За Эйданом она присмотрит. За ней кто бы присмотрел. И лучше бы он. Только себе он мог доверить такую трудную работу. Но, увы, в его сторону прилетали отголоски накала страстей на совете, и ему действительно надо было быть там, как тому, кто заварил эту кашу.
— Нет, любимая. Мне будет спокойнее, если Фейхейе останется с вами. Я скоро, не скучай.
Он поцеловал ей руку, не в силах отпустить и попрощаться. Вдруг какое-то тревожное предчувствие сковало грудь. Наверное, от того, что он сегодня с утра был слишком счастлив, вот и кажется, что где-то для равновесия судьба должна подкинуть подлянку. Ашшур отмахнулся от плохих мыслей. Все будет хорошо.

ГЛАВА 27,
в которой драконы принимают важное решение

Ашшур 

Он ворвался на совет в тот момент, когда обстановка накалилась до предела и в адрес Грозы Драконов посыпались обвинения в том, что он идет на поводу у него, Ашшура. И сразу выстроил активную оборону. Он рассказал о появлении первого энжела, напомнил о пророчестве. Но встретил скепсис на мордах драконов. Ашшур ходил перед ними в человеческом обличье, тогда как все присутствовавшие были в драконьем. Что опять же не преминули поставить ему в упрек.
— Почему ты не оборачиваешься? Обернись, — потребовали от него.
— Ты слишком долго провел в Замирье, — упрекнули его.
— Я провел там это время по вашей воле, — напомнил Ашшур. — И драконья магия вернулась ко мне по воле богини, а не вашей. Поэтому я предстаю перед вами человеком. И потому что хочу вам напомнить о том, что мы наполовину люди. Оборотни, а не драконы. У нас есть человеческая ипостась и драконья, и они равны.
По залу прошел недовольный гул.
— Чем больше вы это отрицаете, тем больше отказываетесь сами от всего мира и отталкиваете от себя мировое сообщество. Мы не зря считаемся самой закрытой расой. Многие тысячелетия мы берегли свою особенность, превратив ее в избранность, и стали носиться с ней как с яйцом. Скоро нас ожидает потрясение — с войной к нам собирается бог из другого мира! Нам придется воевать вместе со всей Таларией, плечом к плечу с жителями нашего мира. И если мы хотим, чтобы это было действительно плечо поддержки, а не отвернувшаяся от нас спина, мы должны менять к себе отношение прямо сейчас!
— Ха, с чего ты взял, что драконы ввяжутся в эту войну?
— Какое нам до этого дело?
— Пусть Талария воюет с кем хочет, в Драконью Гряду сунется только идиот!
— А если такой найдется, то драконы покажут ему, почему они — дети богини! — посыпались со всех сторон возгласы.
— У этих тварей есть оружие, которое наносит вред драконам! — крикнул Ашшур, и в зале наступила гулкая, долгая тишина, взорвавшаяся шипением.
— Не вери-и-им… невозмож-жно… — слышалось со всех сторон.
— Это оружие чужого мира! Наивно предполагать, что другие миры похожи на наши, и везде одинаковый уровень магии и технологий. Благодаря последней попаданке с Терры, из мира без магии, мы узнали о таких технологиях, о которых даже подумать не могли! Они владеют оружием, которое одним ударом может разнести всю Драконью Гряду. Выжечь все за несколько секунд.
Драконы испуганно замолчали и начали оглядываться на других.
— Я привез с собой все отчеты, вы можете сами в этом убедиться. Против такого оружия мы бы не выстояли и всей Таларией. Но против оружия Анубиса — все вместе можем.
— Ты привез его? Продемонстрируй! — потребовал глава клана Сумерек.
— На ком? — ухмыльнулся Ашшур. — Вы серьезно хотите, чтобы я убил кого-то из драконов, только чтобы вы убедились, что я не вру? Может, тогда вызоветесь сами?
Подавленный уверенностью Ашшура, дракон смолк.
— Я подвергся действию этого оружия. Поэтому ни за что не применю его против своего соплеменника.
— Но ты жив, как мы видим, — усмехнулся Сишахер.
— Меня вылечил энжел. Если бы не он, я бы умер. Оружие не только наносит физический урон, из ран вытекает магическая энергия. И этот поток не перекрыть. Если вы обращаетесь к регенерации дракона, то теряете еще больше сил и приближаете свой конец.
Ашшур ощутимо почувствовал, как драконы поежились от нарисованной картины.
— Поэтому так важно, чтобы мы приняли свою человеческую сущность и научились жить с ней столько, сколько понадобится, не обращаясь к ипостаси дракона.
Ашшур взглянул в глаза матери, та презрительно вздернула губу, обнажив острые клыки, и отвернулась.
— Вы с Грозой Драконов единственные, кто видел энжела. И богиня является и доносит свою волю только вам, — вкрадчиво заговорил глава Огненных. — А нам остается только верить вам на слово.
Дракон обвел присутствующих взглядом, призывая к вниманию.
— Но что мы между тем видим? Богиня вернула тебе драконью магию — по вашим опять же словам — и где она? Ты вернулся домой в Драконью Гряду человеком. И за все это время ни разу не обращался в дракона. Да, всему ты находишь оправдание, но все это пока на уровне бла-бла-бла…
Глава Огненных вышел вперед, привлекая внимание остальных к себе и своим словам.
— Ты говоришь, что вернулся энжел! Но его никто не видел. И энжел спас тебя, запечатал портал, через который какое-то время не проникнет угроза от неизвестного чужого бога… Как удобно, не правда ли? Угроза, о которой никто в Таларии не слышал. — Дракон потопал вперед, обходя соплеменников по кругу. — Которую на какое-то время обезвредили. Но эта угроза продолжает висеть над нами. Для пущего страха расскажем о неизвестном оружии, которое проверить никак нельзя, потому что оно убивает. Конечно, кто согласится стать добровольцем, чтобы вывести лгуна на чистую воду? А вдруг правда?
Дракон, обойдя круг, встал в центре.
— И вот все условия для победного возвращения опального принца, выкинутого из Драконьей Гряды за своенравие, соблюдены. Герой! Спаситель драконов! Были бы сейчас у меня руки, поаплодировал бы. Драконы от страха и на радостях прощают тебя, возвращают так нужную тебе драконью магию, которой у тебя все-таки так и нет, прости уж, что вывожу тебя на чистую воду. А за это время — сколько ты там себе отпустил пятнадцать-двадцать лет? — ты прибираешь власть к своим рукам, и, когда срок времени, отпущенного для подготовки к сражению со вселенским злом, подойдет, ты уже крепко будешь держать узды правления в своих цепких лапках. А там, ну не появились страшные гости из другого мира, так мало ли — передумали. Или портал такой качественный несуществующий энжел поставил, что прорваться не могут. Так даже удобнее — можно постоянно держать в страхе соплеменников под угрозой внешнего врага.
Дракон сделал драматическую паузу, чтобы остальные осознали услышанное, и продолжил:
— А про людей ты все вспоминаешь, чтобы, во-первых, ослабить нас, чтобы у тебя было как можно меньше соперников, а во-вторых, поддержка Замирья тебе не помешает, это твоя подстраховка на случай недовольства драконов. Ты еще и поддержкой Мариэлийских заручился, умненький Ашшур. Взял себе под видом избранной одну из них. Да-да, не смотри на меня так, пришлось поинтересоваться, чего ты так вцепился в девчонку из Замирья. Очень хитрый ход. Недооценил я тебя в свое время. И, знаешь, даже восхищен твоим планом и готов бы такого коварного дракона признать своим повелителем. Если бы не одно но. Ты — не дракон. И никогда им не был. Поэтому я вывожу тебя на чистую воду. Твоему плану не дано осуществиться.
Огненный победоносно посмотрел на Ашшура и обвел глазами всех драконов. И к нему прислушались. Драконы загудели, переговаривались, обсуждали и косились в сторону Ашшура. А того злили во всем этом две вещи: первая касалась Фейки — сдался им этот клан Мариэлийских, теперь каждый будет попрекать его, что он использует Фею для достижения власти, словно он сам по себе пустое место, да еще подвержен амбициозному желанию захватить власть. Ага, то еще удовольствие — руководить этой кучкой спесивых, напыщенных эгоистов, не видящих дальше своего крыла, и заботиться о ней. Второе: за всей этой мишурой амбиций и нежеланием видеть в нем равного дракона они упускают самое важное — грозящую опасность.
Было желание просто плюнуть и уйти. И пусть потом разбираются с последствиями как хотят.
Но время будет упущено, и он потом сам не простит себе, если с Драконьей Грядой что-то случится. Да и с ее жителями, чего уж. Хоть и напыщенные индюки, но свои.
И остальной Таларии без них против войска Анубиса тоже не выстоять. Кто знает, все ли сюрпризы они успели увидеть? Или у Анубиса есть еще козыри в рукаве? И если да, то драконы действительно самое сильное звено в обороне Таларии, и они нужны миру. Как и мир им. Только как это донести до драконов?
— Отец…
— Нет, Ашшур, не смей, не делай этого! Не иди у них на поводу! — воскликнул отец.
— У меня нет выбора, ты же видишь, они не верят мне.
— Не оборачивайся, сын! Энжел сказал…
— Да все нормально, отец. Я уже применял магию. Все не так страшно, как говорил энжел. Он просто хотел запугать.
Ашшур обернулся драконом. И отлично себя чувствовал. Взревел и выдохнул из себя столб пламени. Такой, чтобы заткнуть всех.
И драконы обомлели.
— Кто вернул ему магию? Откуда у него магия? Он дракон! — послышался гул возгласов.
— Ну что скажешь теперь, Даршисшажаб? — ехидно спросил Ашшур Огненного. — Теперь вы верите, что магию вернула мне сама богиня? — обратился Ашшур к драконам.
— Ты как-то вернул себе драконью магию, — кивнул непоколебимый Огненный. — Но это не значит, что все остальное — правда. Но даже если правда! Мы не будем плясать под твою дудку, Ашшур. Много тысячелетий Драконья Гряда живет изолированно от всего остального мира и проживет еще столько же. Даже если какой-то враг будет угрожать миру. Мы не будем ввязываться ни в чьи войны. Это не проблемы драконов. Возможно, мы нужны Замирью. Но оно не нужно нам.
Огненный властно обвел остальных драконов внимательным взглядом. Многие согласно закивали. Вышел вперед и встал рядом с ним глава клана Сумерек:
— Гости из Замирья вели себя ужасно. Они непростительно грубы и невоспитанны. Особенно та, которую ты называешь своей избранной. Хотя всем известно, что у дракона избранной может быть только равная ему. Сообщаю наши требования, касающиеся, пребывания твоего, Ашшур, здесь, в Драконьей Гряде: ты примешь те же условия, что были выдвинуты раньше, и женишься на Йолошулле, настоящей своей избранной.
И драконьи головы согласно закивали. И головы большинства старейшин тоже.
— Вы идиоты? — не удержался Ашшур. — Прошло столько лет, а мы снова вернулись к тому, с чего начали! Я уже связан с избранной. — Он протянул руку и показал метку под браслетом. — У меня уже есть избранная! И другой не может быть.
— Эта метка ненастоящая, — небрежно фыркнул Огненный.
Ашшур перевел гневный взгляд на отца, рядом с которым победно улыбалась мать, а отец виновато отвел взгляд.
— «Отец, вступает в действие план А», — позвал отца Ашшур.
«Не нравится мне это, сын. Ты сейчас очень рискуешь. Может, отложим план до лучшего времени?»
«До какого, отец? У меня есть выбор? Меня снова выгонят, и я тогда уже никакого плана не приведу в исполнение. К тому же с чем я вернусь в Замирье? Что я скажу Дрейку и королю?»
«Может, у нас есть время?» — занервничал Гроза Драконов, который не должен быть нерешительным.
«Сейчас узнаем», — мысленно ответил Ашшур и обратился к драконам:
— Я отказываюсь выполнять ваши идиотские требования и настаиваю на своем.
— Тогда ты покинешь Гряду Драконов с замирцами, — вынес приговор Огненный. — Если ты не хочешь жить по нашим правилам, значит, тебе здесь не место.
— Это только твои слова, Даршисшажаб. Я хочу узнать мнение других драконов.
Начались прения и голосование. Шестьдесят четыре процента драконов согласились с Огненным в том, что драконам не нужно Замирье и не страшен никакой враг.
— Видишь, отец, у меня нет выбора.
Ашшур вышел вперед, встал перед Грозой Драконов и воскликнул:
— Я вижу, Гроза Драконов из Грозы превратился в пародию, жалкую бледную молнию при теплом летнем дожде. Во всем потакает своей избранной, не перечит воле совета и исполняет указки глав других кланов, — бросал он одно обвинение за другим в лицо правителя. — Я заявляю свои права на власть. Одна гроза сменяет другую, — сказал он ритуальную фразу под перекошенное злостью лицо своей матери.
Все ахнули, зал взорвал трубный вой взбудораженных драконов.
— Я не буду драться с тобой, Ашшур. Я оставляю власть и передам ее в руки сильнейшего. Все, кто претендуют на власть, должны решить прямо сейчас, готовы ли они принять ее и сразиться.
— Анкаршэ! — возмущенный визг матери разлетелся по всей пещере, отдаваясь эхом по всем сводам и впиваясь в мозг острыми иглами.
Гроза Драконов вышел вперед и протрубил ритуальную фразу начала борьбы за власть:
— Я объявляю смерч!
К немалому удивлению и досаде Ашшура, желающих получить статус Грозы Драконов было немало. Во всяком случае, вдвое больше, чем он рассчитывал. Любая задержка отдаляла его от Фейки, и это не могло не злить. Поэтому с первыми противниками он разделался зло и быстро. Некогда ему. Когда остались трое заведомо сильнейших: он, Ишкаршэ и Сишахер, он почувствовал Фейкино беспокойство и тревогу.
— Фейхейе, — позвал он брата. — Фейхейе…
Но брат не отвечал. Ашшуру уже стоит беспокоиться? Вроде бы Фейка не в опасности, паники он не чувствовал. Просто что-то ее взволновало. Возможно, какой-то артефакт?
Ашшуру предстояло сразиться с Сишахером, и он отогнал все мысли. Ладно, избранная пока вне опасности, сейчас он разберется с противниками, а потом решит вопрос с Фейкой. Плохо то, что он почувствовал слабость и головокружение. Не вовремя. Надо собраться. Раскисать будет после поединка. Тогда он отлежится в кроватке, а Феечка за ним поухаживает. От этих мыслей в душе потеплело, и Ашшур снова приободрился.
В середине боя он увидел подбадривающую его морду Фейхейе.
«Что ты. Мать твою. Здесь делаешь?! — заорал мысленно Ашшур. — Где моя избранная?»
«Не волнуйся, все нормально. Она с Йолошуллой, та беспокоилась о тебе и послала меня к тебе в поддержку и согласилась пока норазвлекать Фейку с ее другом».
«Тхэр, ты оставил мою избранную с Йолошуллой?! — вскипел Ашшур, думая, как не убить брата вместе с Сишахером, от которого пропустил удар из-за легкомысленного младшего братца. — Ты дал мне клятву!»
«Я дал клятву защищать твою избранную. Но ей же не грозит опасность рядом с Йолошуллой. Та же не сумасшедшая, чтобы причинять ей вред. Досифея же выпила драконий огонь».
«Идиот! Я убью тебя! Сам! Фейка не выпила его, я не дал. Сейчас же вернись и уведи мою избранную от этой сучки. Сейчас же, Фейхейе! Иначе мне придется бежать от Сишахера и опозориться на всю жизнь. Хочешь, чтобы он стал Грозой Драконов?»
«Нет, — испугался Фейхейе. — Я мигом, не волнуйся. Я считаю, ты зря переживаешь. Йолошулла не причинит твоей избранной вреда».
Ашшур ругнулся вслед брату и в сторону Сишахера, перед которым открылся, пока общался с братом, и тот не преминул этим воспользоваться. Но злость придала ему сил, и он ответил ударом, от которого Сишахер отлетел в сторону. Но тут же поднялся.
Ашшура резко затопила слабость, и лапы подогнулись, а крылья повисли, и он чуть не рухнул. Хорошо, что это длилось мгновение.
И вдруг Ашшур почувствовал нарастающую панику. Фейкину панику!
«Фейхейе!» — взревел он.
«Их нет тут, — услышал он виноватый и тревожный голос младшего брата. — Парень есть, а девушек нет».
«Тхэр, тхэр, тхэр… — длинно и витиевато выдал всю непечатную брань Ашшур. — Ищи их. Я тоже сейчас вылетаю. Моя избранная в опасности, Фейхейе. И если с ней что-то случится…»
«Я буду виноват, я знаю… Прости, брат…»
Нет, это он виноват. Он один. Виноват во всем. Это он притащил сюда избранную, не думая, что у него много врагов. Это он притащил ее сюда, когда сам слаб и не может ее защитить. Это он оставил ее одну, положившись на других. Тогда как это его  избранная, и это его долг защищать и быть рядом. А он зачем-то воюет за статус правителя, когда он ему ни на кой тхэр не сдался. Ради кого? Хотел защитить кого? Тех, кто хочет причинить вред ему и его избранной? Да пусть катятся тогда к тхэру, пусть сожрет их Анубис и его твари.
Он мог простить все то, что они делали и замышляли против него. Потому что, будучи одним из них, но не принятый ими, все время хотел заслужить любовь и уважение, хотел, чтобы его признали равным. Но простить им избранную он уже не мог.
Чья любовь и уважение для него важны? Этих спесивых эгоистичных, равнодушных крылатых, что считают себя избранным народом? Ни любимая женщина — его Фейка, ни лучший друг — Дрейк, ни еще один человек, которого он любил, его наставник — не были драконами. Отец да, пожалуй, младший брат, на которого он сейчас был зол, — вот те драконы, о которых он будет сожалеть, навсегда покинув Драконью Гряду.
«Йолошулла! Йолошулла!» — тщетно взывал Ашшур к игнорировавшей его драконице.
Лишь один раз она вышла на связь:
«Отстань, Ашшур, я развлекаюсь».
И пропала. И Фейхейе не мог их найти, хотя и божился, что напал на их след.
От ярости и страха за любимую Ашшур приложил Сишахера так, что его пришлось от него оттаскивать, потому что он продолжал рвать того когтями и зубами, сжигая своим пламенем.
Наконец он свободен. Ашшур направился на выход.
— Стой! Ты еще не сразился со мной!
Перед ним встал Ишкаршэ.
— Я не буду с тобой биться. Моя избранная в опасности, я лечу к ней.
— Нет, ты никуда не уйдешь, пока мы не выясним, кто из нас достоин звания Грозы Драконов.
— Ты не слышишь? Титул правителя твой.
— Чтобы мне потом всю жизнь припоминали, что мы так и не сразились и титул мне подарил недодракон, отказавшись от боя со мной? — искривилась морда Ишкаршэ.
— Йолошулла похитила мою избранную, она в опасности. И мне плевать и на тебя. И на твои переживания. И на все остальное. Уйди с дороги.
Но Ишкаршэ не ушел. Толкнул его в грудь.
— Йолошулла — твоя избранная. Как ты мог отказаться от нее?! Как мог так ее оскорбить?
— Ты любишь ее? Так хватал бы и женился. Впрочем, твое счастье, что не успел. Тебе не нужна такая сучка.
Ишкаршэ взревел и набросился на Ашшура.
— Я заботился о тебе как мог. Несмотря на недовольство матери, несмотря на наказания. Я всегда пытался тебе помочь. Но ты… — Ишкаршэ наносил яростно удар за ударом Ашшуру, тогда как Ашшур пытался достичь одной цели — увернуться и убежать. Но не удавалась. — Мало того что отец всегда любил тебя больше всех нас. Мало того что Йолошулла досталась тебе. Ты отказался от нее. Отказался от всех нас. От отца, от меня, от Фейхейе, от всего племени.
Ашшуру никак не удавалось развернуться в сторону выхода. К тому же драконы преградили ему путь к выходу. И единственное, что ему оставалось, — принять вызов и побыстрее покончить с этим, победив Ишкаршэ или ему поддавшись.
— Ты предал меня, Ишкаршэ. Старший брат, которому я доверял с пеленок. Ты пошел на поводу у матери и подстроил мое изгнание. Вы с матерью подговорили всех глав кланов и членов совета и настроили против меня. Твой голос был решающим в вопросе лишения меня драконьей магии. Ты, как никто другой, знал, как она мне далась и что значило для меня ее потерять. Ты  предал меня, Ишкаршэ.
Ашшур перешел в наступление и высказал брату ответные обвинения.
— Ради кого? Ради Йолошуллы? И за эти годы она не ответила тебе взаимностью? Так стоило ли предавать брата? Я не буду с тобой драться. Я должен быть в другом месте.
Ашшур встал и позволил Ишкаршэ нападать на себя, не отвечая, не сопротивляясь, не защищаясь.
— Нет, ты будешь со мной драться! — взревел разозленный дракон. — Будешь. Иначе, если я стану Грозой Драконов, я никуда тебя не отпущу. Ты останешься здесь, а та, что ты называешь избранной, отправится домой. А ты возьмешь себе Йолошуллу и сделаешь ее счастливой.
— Этому не бывать, — разозлился тоже Ашшур, тем более что его охватывала паника от паники Фейки — что там с ней происходит? — Если только ты закуешь меня в цепи.
— Закую, Ашшур. Вот маменька обрадуется. Если не будешь драться, так и сделаю. Дерись, Ашшур. Давай выясним, кто из нас лучший сын отца.
Тхэров ублюдок. Но выхода у Ашшура не было. Драконы поддерживали Ишкаршэ в стремлении довести начатое до конца.
Ишкаршэ был силен, а Ашшур слаб. Но у него, в отличие от брата, была избранная, которая находилась в опасности, и он спешил к ней.
И когда Ашшур обессиленно распластался над поверженным противником, именно страх за избранную заставил его подняться и удержаться на подкашивающихся лапах под овации приветствовавших нового правителя драконов.
Вот то-то Фейка обрадуется новости, нервно хмыкнул Ашшур, выбираясь из пещеры на воздух. Наконец-то. Держись, моя девочка, я знаю, что ты сильная, ты и тхэров вон победила, что тебе какая-то там драконица. Держись, пожалуйста, я лечу к тебе. Я найду тебя и спасу.

ГЛАВА 28,
в которой победительницей выходит та, что думает головой

Я все-таки вернулась к тому артефакту. Эйдана заинтересовал артефакт вызова воздушного элементаля, и они с Фейхейе обсуждали детали, а я шла мимо магических вещиц и чувствовала, как некоторые манили меня к себе, чувствуя мой дар, желая, чтобы я помогла им. Но я благоразумно не слушала их зов. Ничего не знаю, я здесь гостья и без хозяина делать ничего не буду.
Я просто посмотрю на ту пирамидку. Одним глазком. И ни-ни. Да ну к тхэру. Я сильная, волевая личность. Взрослая и благоразумная. Могу унять свое шило и любопытство. Да-да.
К счастью драконов или не к счастью, этого уже не узнать, — от созерцания артефакта меня отвлекла появившаяся в сокровищнице Йолошулла. Самым невинным и кротким взглядом она обвела нашу компанию и поприветствовала нас. После взаимного ответа драконица проворковала:
— Гроза Драконов просил принести Зеркало Истины в зал советов. Фейхейе, можно тебя на минуточку?
Они с Фейхейе отошли, и я увидела, как сразу изменились лица драконов. Йолошулла что-то обеспокоенно толковала брату Ашшура, а тот выглядел взволнованным и напряженным. Он переступал с ноги на ногу, словно желая сорваться с места, с которого не мог уйти. Что-то случилось? Надеюсь, не с Ашшуром. В конце разговора, когда драконица жалобно заглядывала в глаза Фейхейе и о чем-то явно умоляла, тот мрачно кивнул, и они подошли к нам.
— Могу я оставить вас ненадолго с Йолошуллой? — спросил нас озабоченно Фейхейе. — Я ненадолго.
— Конечно! — радостно воскликнул Эйдан, в глазах которого плескался щенячий восторг.
Странно, вроде бы не оборотень, откуда такие кобелиные повадки? Вон сейчас слюнями меня забрызгает.
— Что-то случилось? — обеспокоилась я. — С Ашшуром?
— Мне надо… уйти… — И с отсутствующим взглядом, словно он уже не здесь, сказал дракон, явно не желая отвечать на мои вопросы.
Я переглянулась с Эйданом, которого ничего не беспокоило, а радовала возможность побыть рядом с красивой драконицей, и растерянно пожала плечами. Разве от меня что-то зависит? Ну надо ему, пусть идет. Не буду же я его задерживать. Хоть с Йолошуллой оставаться не хотелось, наверняка опять будет гадости говорить, но страха я не испытывала. Только беспокойство за Ашшура.
«Ашшур, с тобой все в порядке?» — мысленно спросила я, хоть и понимала, что не получу ответа. Вот если бы мы были по-настоящему избранной парой, то смогла бы. Наверное.
Когда Фейхейе убежал, драконица повернулась к Эйдану и улыбнулась.
— Как там тебя…
— Эйдан! — просиял тот.
— Милый Эйдан, пойдем, я покажу тебе один интересный артефакт. Уверена, в Замирье ты такого не увидишь.
Она увела Эйдана в другой конец пещеры и вскоре вернулась.
— Пока он занят артефактом, поболтаем? — улыбнулась она мне ядовитой приторной улыбкой.
— О чем? — лениво спросила я. — Все, что ты можешь сказать, я уже слышала.
— И не поверила ни единому моему слову, — кивнула та.
— Да, я верю Ашшуру. Так что можешь не стараться больше. Не трать зря силы и время.
Я хотела вернуться к артефактам, раз больше мне пока нечем заняться, но драконица меня остановила.
— Где сейчас Ашшур? — провокационным голосом спросила драконица.
— На совете.
— А что, если я скажу, что на совете его нет, да и не планировалось быть. Это ведь такая удобная отмазка: я такой важный дракон, бла-бла-бла, у меня государственные дела, извини, дорогая, встретимся позже… — изобразила она важного дракона. — И так будет всю твою жизнь, милочка.
Я фыркнула.
— Не веришь? У нас с ним свидание. Я хочу, чтобы ты убедилась сама.
— Зачем тебе это?
— Ты мне мешаешь, — ответила она честно и пожала плечами. — Не хочу, чтобы ты испытывала иллюзий. У дракона не может быть избранной парой не драконица. А когда ты убедишься в том, что я говорю правду, ты или покинешь Драконью Гряду и Ашшура, или решишь быть с ним, но без иллюзий и с пониманием, кто тут главный и от кого зависит твоя жизнь здесь. Хорошая или не очень. Будешь делать то, что я скажу, у тебя будет все хорошо. Нет — твои проблемы.
— И как ты мне это докажешь?
— Перенесу тебя на место нашего свидания, ты спрячешься в пещере и все услышишь и увидишь своими глазами. Только надо торопиться, Ашшур спешит на свидание и торопит меня. Нельзя, чтобы он тебя увидел. Не бойся, даже если он там, я отвлеку его и ты успеешь спрятаться.
Я засомневалась. Почему Йолошулла такая уверенная? Если она говорит неправду, зачем я ей? Вряд ли она осмелится причинить мне вред, ведь все будут знать, что это сделала она. В свидетелях Фейхойе и Эйдан. К тому же червячок сомнения грыз меня, как бы ни хотелось этого замечать. Все дело в том, что я Мариэлийская. Если бы не это, я бы понимала, что Ашшуру от меня ничего не надо, кроме меня самой. Но ведь у него проблемы с соплеменниками, он — недодракон. Он хочет всем доказать, что он равный им. А как лучше это сделать, если только не стать их повелителем? Тогда все утрутся.
Что, если он решил подстраховаться и это такой коварный план? И даже богиня подыгрывает ему в этом, ведь драконы ее дети. Какое ей дело до меня, когда стоит вопрос, кто станет повелителем драконов? А если ей нужен Ашшур для этих целей? И я оружие в их руках?
— Я вижу, ты сомневаешься. Знаешь ли ты любимое развлечение драконов? Ашшур рассказывал тебе?
— Нет, — напряглась я.
— Любимая забава драконов — кататься с горы. Как ты понимаешь, это трудно сделать в человечьем обличье. Зато очень весело будучи драконом. Размер нашей тушки помогает съезжать с большой горы на всей скорости, а хвост и крылья помогают преодолевать препятствия. Самое классное — гора с многочисленными трамплинами. Мы прыгаем по ним, взлетая вверх, паря в воздухе. Ну то есть не машем крыльями, — наглядно показала она руками. — Повисаем и соревнуемся, кто дальше пролетит. Поэтому самое веселое кататься вдвоем — особенно избранной парой.
Я сглотнула. Я поняла, на что она намекала — на то, что недоступно будет Ашшуру со мной.
— А если еще в полете сцепить хвосты и постараться пролететь этот отрезок одновременно, мм… — Она прикрыла глаза, блеснувшие томной негой.
И я разозлилась. Да что там, она просто выбесила меня. Хотелось расцарапать довольное лицо этой наглой стервы своими, хоть и маленькими ноготками, не шедшими ни в какое сравнение с ее когтями.
— Так вот сегодня мы планировали вспомнить старое и порезвиться сначала на горках, а потом… ну, сама понимаешь… — подмигнула она мне.
— Хорошо, я присоединюсь к вам, — сказала я.
— Нет, милая, твоя судьба — только наблюдать, как мы делаем это с Ашшуром. Ты не должна отсвечивать, — предупредила она.
Я ничего не ответила. Пусть думает, что хочет. Но если она права… Нет, в сторонке я стоять не буду. Ашшур у меня покатается с горки… так покатается… вся Драконья Гряда сотрясется.
Я вспоминала все его ласки и обещания и кипела. Сейчас я была не хуже дракона и умела бы — изрыгнула такой столб пламени, что сошел бы за извержение вулкана.
Драконица усмехнулась, позвала Эйдана и дунула в радостно спешащего навстречу ей парня порошок с раскрытой ладони. Эйдан с улыбкой на губах обмяк и повалился на пол.
— Сонный порошок, — пожав плечами, ответила драконица на мой немой вопрос. — Чтоб не мешался.
Она переступила через Эйдана, пнув носкам туфельки, и поманила меня за собой.
На площади перед дворцом Йолошулла обратилась ко мне:
— Лететь далеко. Не пугайся, я обернусь драконом и понесу тебя в лапах. Не летала так с драконом?
— Нет, — поежилась я.
— Не бойся, я нежно, — усмехнулась она. — Мы полетим на самый пик горы. Это наше с Ашшуром место, потому что туда мало кто может долететь. Там нам никто не мешает.
— Надеюсь, это не Мидоригайулла, — хмыкнула я.
Драконица насмешливо покосилась, но не ответила.
— Отойди, чтобы не пришибла, — велела она.
Йолошулла перекинулась, подхватила меня и, зажав в лапах, взмыла ввысь.
Мы неслись через поля, леса и холмы. Далеко, в сторону самой большой горы. Тхэр, это же несерьезно? Я ведь пошутила насчет Мидоригайуллы. Ашшур говорил, что подняться на нее может редкий дракон. Эта су… суровая драконица хоть раз такое делала? Или она хочет расшибиться со мной о скалы? Или сбросить меня с высоты, до которой только сможет подняться? Так мне и этой бы хватило, чтобы разбиться. Тхэрова дураконища. А-а-а-аааа…
Паника затопила меня целиком и не отпускала, пока Йолошулла не приземлилась на какую-то площадку почти наверху горы.
— Все, дальше не могу, — сказала она, тяжело дыша, после того как обернулась и встала рядом со мной.
То есть она-то встала, а я валялась, потому что она небрежно сбросила меня с достаточно большой высоты. Так, что я перекувыркнулась несколько раз, порезавшись и ударившись об острые камни.
Собрав силу воли в кулак — не хотелось перед драконицей показывать свою слабость и страх, — я поднялась на ноги и с вызовом на нее посмотрела.
— Что это значит? — потребовала я ответа.
— Избавляюсь от тебя, — пожала та плечами. — Убить я тебя и правда не могу. Слишком много будет шума и недовольных. К тому же у тебя влиятельные родственницы, начнут возмущаться, Гроза Драконов может наказать за мое своеволие весь клан. А сейчас наша история такова: мы с тобой задумали прогуляться, пока Ашшур занят. Ты хотела посмотреть самую высокую гору, о которой он тебе много рассказывал, я услужливо согласилась, мы полетели, но не долетели. Я не рассчитала свои силы, оставила тебя, сама полетев за помощью. А когда мы тебя найдем… я ведь позабуду, где тебя оставила, может, там, — указала она рукой в сторону. — Может, там, — показала вниз влево. — К тому времени ты как раз окочуришься, мы опоздаем прямо на чуть-чуть. И все будут знать, что я не виновата. Несчастный случай. С замирцами такое бывает. — Йолошулла снова пожала плечами.
— Ашшур прилетит и спасет меня.
— Не успеет, он ведь не знает, где тебя искать. А я ему не скажу.
— Мне поможет связь избранных, — сказала я.
Лицо драконицы перекосилось, и я испугалась. Вдруг передумает и спустит меня с горы, не стоит ее провоцировать.
— Ашшуру не до тебя, — скривилась она. — Он слишком занят.
Несмотря на ее неприязнь ко мне, на лице драконицы мелькнуло волнение, и я забеспокоилась:
— Что с ним? С ним все в порядке?
— Пока да. Но все может измениться в любой момент. Он принимает бой в борьбе за статус повелителя.
Что-о? Я вскрикнула и зажала рот рукой.
— Да, крошка. Ашшур или умрет сегодня, или станет Грозой Драконов. Но ты этого уже не узнаешь. В любом случае тебе не поможет ни то, ни другое. Если Ашшур умрет, спасать тебя будет некому, о тебе никто и не вспомнит. А если он станет повелителем, ему будет не до тебя. Зато я буду рядом, — улыбнулась она. — И помогу справиться ему со всем, что на него свалится. Проща-а-ай…
Йолошулла обернулась и стремительно взмыла вверх. Замечательно. Одной проблемой меньше.
Я пока еще жива и теперь можно паниковать. Что мне теперь делать?!
Ашшура тревожить я боялась. Если он чувствует мои эмоции, сейчас мне не стоит его отвлекать. Если еще и из-за меня с ним что-то случится, я себе не прощу. И так сама дура. Сначала подвергла его опасности своими выходками. Надо было сидеть и не высовываться. Подумаешь, оскорбилась на этих напыщенных идиотов-драконов. Да тхэр бы с ними. Проглотила, и уехали бы мы с Ашшуром домой, в академию. Нас там плохо, что ли, кормят? Прожили бы и без Драконьей Гряды.
А сейчас я, поддавшись ревности и сомнениям, поставила под удар не только себя, но и Ашшура. Говорил он мне, чтобы я ему доверяла. Но нет, Фейка же самая умная…
Так корила я себя и занималась самоедством. Во всем виновата только я.
Но как это знание теперь поможет мне спуститься отсюда?
— Ау, люди или драконы, есть здесь кто-нибудь? — спросила я на всякий случай, поежившись и от осознания ситуации, в которую я влипла, и от холода.
— Приветствую, — раздался за моей спиной голос, и будь площадка чуть поуже, я бы полетела вниз, так как вздрогнула, подпрыгнула и оступилась. Камешки из-под моей ноги понеслись с грохотом вниз.
Я обернулась.

ГЛАВА 29,
в которой происходит неожиданная встреча и печальные последствия нарушения предписаний целителя

Передо мной стоял скромно улыбающийся мужчина с золотисто-рыжеватыми волосами. Улыбка у него была такая, от которой побежали мурашки по телу. Маньячная какая-то. Словно этот человек тебя знает, причем так хорошо, что есть подозрение, будто он знает обо мне даже то, чего не знаю я. А ты его при этом первый раз видишь. Но лицо показалось смутно знакомым.
— Вы откуда тут? — хмуро спросила я, подозревая неладное. И точно. Он ответил:
— Тебя дожидаюсь, Досифея. Устал и замерз уже.
А-а-а-а-а-а-а… впору снова удариться в панику. Из огня, что называется, да в полымя. Этот маньячелло пугал меня так, что впору самой сброситься с горы.
— А з-зачем? — испуганно спросила я, пятясь. — И как вы узнали, что я буду здесь?
— Я это предвидел. Мне было видение. Я очень долго добирался сюда, боялся опоздать. Но даже немного поторопился. Осторожно, Досифея, — предупреждающе вскинул он руку, указывая на то, что я стою в опасной близости от пропасти.
— Не подходите ко мне, — предупредила я. — Я, кажется, вас вспоминаю. Вы преследовали меня в Бекигенге. Да, это были вы. Я пожаловалась на вас в участок. И следователь Дрейк Кафф занимался этим делом, да… Он сказал, что вы юродивый…
Глаза моего маньяка озорно сверкнули, он попытался сдержать вырвавшийся смешок.
— Ну, наверное, можно сказать и так. Но нам нельзя терять время, Досифея. Ашшур в опасности. И мы должны как можно быстрее покинуть это место и поспешить ему навстречу.
Мужчина отвернулся и, поманив меня за собой, пошел в ту сторону, откуда пришел.
Нет уж. Я уже купилась на слова одной об Ашшуре. Больше такой ошибки не повторю. Поведу себя благоразумно. Останусь на месте и буду смиренно ждать Ашшура.
— Досифея, — нетерпеливо обернулся ко мне маньяк.
Я скрестила руки на груди и помотала головой. Нет уж, дудки, не проведете больше наивную маленькую Феечку.
Он страдальчески закатил глаза. Направился ко мне и быстрее, чем я успела испугаться и что-то предпринять, схватил и поцеловал меня в лоб. Ну как поцеловал, клюнул носом — более подходящая фраза.
— Некогда, — сурово сказал он и потянул меня за руку за собой.
Как кусочки мозаики, ко мне возвращались воспоминания, сцепляясь друг с другом, становясь картиной целого.
— Ты энжел… Богиня, ты — энжел! — воскликнула я, посмотрев, как в первый раз, на своего маньячеллу, разглядывая и отмечая все детали.
— Да-да, я энжел, — думая о чем-то своем и нахмурившись, повторил он. — Быстрее, Досифея. Нам надо спешить. Это важно.
— Хорошо. — Я послушно прибавила шаг, идя за ним по узкой каменной тропке.
— Только смотри под ноги, не отвлекайся. Здесь встречаются опасные участки, — сказал он, оглядываясь.
— Хорошо. Но ты можешь мне рассказать, что происходит?
— Ладно. Все равно не отстанешь. И, может, это поторопит тебя.
Энжел рассказал о прорывах, которые появились год назад, о том, что это происки бога из другого мира. О том, как Ашшур с боевыми магами боролись с прорывами и как он, энжел, запечатывал портал во время последней кровавой битвы в день праздника богини-матери. О ранениях Ашшура. О своем предупреждении, что тому нельзя применять магию, но Ашшур его ослушался.
— Он обернулся, Досифея. И мало этого, бился с драконами, применяя магию. Это убьет его. А если не убьет, то он полетит сюда за тобой и умрет на твоих руках.
Так, спокойно. Дыши, Фейка. Глубоко и ровно. Ругаться и злиться будешь потом. Сейчас это мало чем поможет.
«Ашшур, если ты меня слышишь. Со мной все в порядке. Все хорошо. Я гуляю и наслаждаюсь общением с энжелом. Жди меня дома. Пожалуйста, не лети за мной».
Твердила я как мантру про себя, в надежде, что дракон услышит. И послушается.
Ашшур, ты нужен мне живой. Хотя бы для того, чтобы убить тебя самой. Так, ладно, я обещала не злиться.
Но как же это трудно, а-а-а-а-а-а-а-а…
Так, лучше поотвлекаемся на энжела.
— Ты поэтому тут появился?
— Не совсем. Но связь есть. Существует предсказание: «Появление первого энжела означает, что где-то зарождается новое великое зло».
Я вздрогнула. В устах энжела предсказание прозвучало пугающе мрачно.
— Ты знаешь, что это за зло?
— Нет, — сухо ответил энжел.
— А догадываешься? — не унималась я.
— Возможно, — в той же манере сказал энжел и хмуро вгляделся в даль. — Плохо. Ашшур спешит сюда.
Мы почти побежали, но теперь нам приходилось спускаться по узкой тропке отвесной скалы, и быстро это делать не получалось. Я запыхалась, голова кружилась от высоты, ноги подкашивались от напряжения и страха. Но я старалась не подавать вида и делала все, что могла и была в силах.
Когда мы дошли до площадки размером с небольшое озеро, энжел объявил привал.
— Больше мы уже не успеем. Дождемся Ашшура здесь, чтобы ему было куда приземлиться.
Энжел мрачнел и-мрачнел, как грозовая туча, и это безудержно меня пугало. Чтобы не расплакаться, как маленькому ребенку, от беспомощности, неизвестности и страха, я продолжала задавать вопросы энжелу:
— Если ты появился не из-за грозящей опасности нашему миру, то как, почему?
— Ты призвала меня.
— Я?! Как?!
— Вдохнув жизнь в икару.
— Что? — опешила я.
— Я наложил заклятие на икару: когда время придет, нужный человек разбудит ее. И тогда я буду знать, что время пришло. И я смог появиться здесь.
— Время чего?
Энжел поднял на меня глаза и внимательно посверлил взглядом. Словно решая, достойна я узнать его тайну или нет.
Но мне не удалось узнать его решение и ответ на свой вопрос. Потому что энжел резко поднял голову, а я тут же услышала дикий рев. Рев разъяренного дракона. Моего дракона.
Мы вскочили, обернувшись в ту сторону. К нам, тяжело хлопая крыльями и мотаясь вверх-вниз, из последних сил летел самый красивый в мире дракон. Такой, как гордо рассказывал Ашшур — поджарый, жилистый, грациозный, мощный огромный зверь, внушающий трепет и восхищение, с графитовой чешуей с вкраплениями алого на брюхе и лапах и золотыми чешуйками в узорах на крыльях и хвосте.
Самый красивый и очень-очень обессиленный.
Увидел нас, жалобно вскрикнул и, опустив поникшие крылья, сделал последний рывок и словно нырнул в воду. Дракон упал на площадку и, перекувыркнувшись несколько раз и подняв в воздух столб пыли и мелких камней, вызвал маленькое «скалотрясение».
Энжел вовремя схватил меня, повалил и укрыл своей спиной.
Я тут же его оттолкнула и побежала к дракону.
Его туша нелепо распласталась на камнях. Он не двигался. Лишь в глазах еще теплилась угасающая жизнь.
Я подошла к его морде. Ашшур смог сфокусировать на мне прощальный взгляд, в котором я прочитала всю любовь и сожаление этого сильного и гордого дракона.
Прости… словно прочитала я во взгляде дракона, и он закрыл глаза, в которых погасла жизнь.
Он… он… не могла я даже мысленно произнести это.
— Он умер. Ашшур умер, — подтвердил вслух энжел.

ГЛАВА 29,
в которой экзамен по специализации сдается экстерном

— Сделай же что-нибудь! — отчаянно кричала я энжелу. — Оживи его! Ты же энжел!
— Прости, Досифея, я не могу. Все мои силы ушли на запечатывание портала. Попробуй ты.
— Я?.. — растерялась я.
— Досифея, вспомни, кто ты? Какой магией владеешь?
— Некромант? — неуверенно спросила я.
Энжел внимательно посмотрел на меня.
— Ты спрашиваешь? Ашшур говорил, что ты маг жизни.
Я сглотнула, на миг на душе потеплело:
— Ашшур говорил? Тебе обо мне?
Энжел кивнул.
— А богиня? Она не поможет?
Энжел отрицательно покачал головой.
— Но ты можешь подождать ее. У нас-то впереди вечность. У него — нет.
Кивнул он на тело дракона.
— Я… я не знаю, что делать… — растерянно сказала я. — Ты поможешь мне?
— Как ты оживляла артефакты, Досифея? Вспомни. И повтори это на драконе. И поспеши. У тебя мало времени.
— Ну, я с ними разговаривала, — нерешительно вспоминала я. — Уговаривала.
Энжел подбадривающе кивнул. Действуй, мол.
— Магии подвластно все. — Энжел проникновенно посмотрел на меня. — Поверь, Досифея. Ты же веришь.
Магии подвластно все… Да, я верю в это. Всегда верила. Я посмотрела на недвижимо распластавшееся тело Ашшура, выглядевшее так безэащитно.
— Ашшур, ты назвался моим избранным. Сама судьба соединила нас. И поклонники нашей сумасшедшей странной и нелепой пары тоже помогли. Вот один напротив сидит. Слышишь, Ашшур? За нас болеют, за нас переживают. И вообще, ты обещал меня соблазнить! А бросил на полпути. Держи слово!
Говорила я все, что придет в голову. Как и в случае с артефактами.
— Ашшур… как я буду без тебя? Мы еще даже жить не начали!.. Я даже не помню, каково это быть с тобой. Ну ладно, уже помню, но ты-то этого не знаешь. И вообще, нам надо повторить, а то все уже в тумане, давно было, и я была под зельем. А может, ты и не такой секс-герой, как мне видится в воспоминаниях, а? Ты должен мне доказать, что я не ошиблась! Ашшур, не смей умирать! Ты мне нужен! Я люблю тебя. Ты мой избранный, в конце концов! А что за избранный, который умирает до свадьбы! Хочу свадьбу, слышишь? И сокровищницу обещал показать! Как я без этого проживу? И властелином ты еще не стал. Или стал? Но если умер, это не считается. А это непорядок! Так не бывает у Мариэлийских. Короче, дел у тебя еще много, помирать рано… Ашшур!
Разозлилась я уже на него не на шутку. Лежит тут недвижимый и не откликается, а я страдать и уговаривать устала! Вот оживлю и все ему выскажу!

Ашшур 

Ашшур очнулся и огляделся. Где это он? Красивый белоснежный, как ледяной, тронный зал с вытянутыми острыми арками и балками. Высокий сводчатый потолок как будто уходит в небо. Тут он заметил трон с острыми резными пиками. На нем сидела богиня в белом одеянии и рассматривала его со странным задумчивым выражением лица.
— Что я здесь делаю? Снова что-то напортачил?
— А ты как думаешь? — развела руками богиня.
Смотрела она на него как-то грустно и сочувственно. Ашшур попытался припомнить, что он опять сделал не так. Но последнее воспоминание было о том, как спешил спасти Фейку. Добрался до нее, а потом… все…
— Я что, умер? — не веря, спросил Ашшур.
Богиня не ответила, но ее взгляд сказал все.
— А Фея… — еле прошептал он. Участь избранной беспокоила его больше своей смерти. Ее он пока не осознал.
— С ней все нормально — поспешила ответить богиня, увидев его состояние. — Относительно, — поправилась она и взмахнула рукой.
В дымке возникшей пелены перед ними возникла картина: его бездыханное тело, раскинутое на камнях, и безутешно рыдающая и пытающаяся привести его в чувство избранная и сидящий рядом энжел.
Ашшуру стало больно за Фейку. Какие страдания он ей причинил. Бессильно раскинутое свое тело тоже не добавляло радости в общую картину.
— Что они делают? — поморщился дракон.
Богиня, уловив его страдания, убрала видение.
— Магии подвластно все, — загадочно процитировала она слова Досифеи.
— И что это значит? — не понял он. Сейчас ему не до загадок.
— Они пытаются тебя реанимировать.
— Реани… что? — не понял дракон.
— Воскресить, оживить, — пояснила богиня.
— О богиня, — закатил глаза дракон. Потом с надеждой спросил: — Это возможно?
Ему не хотелось зря надеяться, но, но…
— Не знаю, — пожала плечами богиня. — Иногда мои дети умеют удивлять. Ждем. Если получится, вернешься обратно. Если нет, за тобой придет мой муж — Ловец Смерти. А пока можем о чем-нибудь поговорить. Может, хочешь спросить о чем-нибудь? Сейчас самое время.
— Я узнал твои прикосновения, — сглотнув от волнения, сказал дракон. — Ты приходила ко мне в детстве, когда мне было плохо и я плакал, что мать не навещает меня. На меня опускалась дрема, и я чувствовал, как меня гладят по голове, и слышал колыбельную. Я не мог открыть глаза и посмотреть, кто это, но так хотелось думать, что это мать! А это была ты. Почему?
Богиня как-то смущенно улыбнулась и стала похожа на трогательную юную девочку.
— У каждого есть свои слабости, — пожав плечами, ответила она. — Твоя мать была не права. Не будем ее судить, но я расскажу тебе одну древнюю историю. Все равно нам надо занять чем-то время. Как-то я рассердилась на одного напыщенного, высокомерного идиота, что обидел прекрасную девушку, которая любила его всей душой. И прокляла его, превратив в огромную чешуйчатую тушу, нечто среднее между ящерицей, змеей и птицей. И назвала это чудище драконом. А потом в пару подобрала ему такую же противную, высокомерную девицу. Так возник на Таларии род драконов. Затем я простила их, но они уже привыкли к своей ипостаси и даже, надо признать, выжали из моей задумки по максимуму — гордые большие животные внушали восторг и трепет. И я решила оставить им вторую ипостась. Так появились оборотни-драконы.
— Аха-ха-ха, — рассмеялся Ашшур от души. — То есть это не человечье обличье — проклятье, а драконье? И драконы произошли от людей?! Вот это будет удар для наших! А почему ты нам об этом не напоминаешь?
— Напоминаю, — отсмеявшись вслед за Ашшуром, сказала богиня. — Но они предпочитают поскорее об этом опять забыть. Но ты прав, пора снова напомнить об этом. — Она мягко улыбнулась. — Иди сюда, мой мальчик, — ласково позвала богиня и указала на место рядом с собой.
Ашшур сел у ее ног, подставив голову под ласковые пальцы богини, нежно перебиравшие его пряди и гладившие по голове.
— Спой мне ту колыбельную, — попросил Ашшур.
И богиня запела нежным хрустальным голоском:

Спи, мой мальчик, спи, красавчик, засыпай скорей.
Полетишь к далеким звездам выше всех друзей.
Я тебе своей слезинкой крылья окроплю,
Чтобы небо не затмило всю любовь мою.
Спи уютно, поцелую нежные черты,
Утром все свои игрушки поломаешь ты.
Мы тебе опять подарим и дадим огня.
Только помни, что один ты в сердце у меня.
Спи, тебе о счастье песню нежно я пою,
На тебя успех и силу щедро я пролью.
Покори ты мир и небо, победи в войне,
Но потом, потом, мой мальчик, ты вернись ко мне.

Все мои причитания и уговоры, воззвания к совести дракона и упреки в том, что бросил меня, не имели никакого успеха. Тело Ашшура оставалось все так же бездыханным.
Я начала паниковать и злиться из-за того, что у меня ничего не получается. Видя мои тщетные попытки оживить дракона, приуныл и энжел.
— Эх, ничего у меня не вышло. Ваша дочь должна была стать моей суженой. Сводил я вас, сводил, но, видно, не судьба. Ждал две тысячи лет, подожду еще пару сотен до следующего шанса.
Что-о?
— Ашшур, ты слышал?! — возмутилась я. — Ты лишил меня дочери! Дочери у нас еще нет, а зять уже есть. Ну-ка, разберись с ним!
Воззвала я к отцовским чувствам Ашшура, но бесплодно.
— Какого тхэра ты вообще оборачивался, если энжел запретил тебе. Я воскрешу тебя, чтобы потом убить! — злилась я. — За то, что ничего не сказал мне.
Да, оно того стоило. Посмотреть, как он раскается, а потом прикончить его собственными руками. Ведь спрашивала же, есть что-то, чего я не знаю?!
— И вообще, как я хоронить такую тушу буду, ты подумал? Родился человеком, имей совесть умереть человеком! — потребовала я.
— Все, Досифея, хватит, — резко сказал энжел. — Он застывает.
— В смысле? — не поняла я, но запаниковала.
— В смысле все, Досифея, вот теперь все… Больше мы ничего не можем сделать. Умерев, драконы окаменевают и превращаются в каменные изваяния. Отойди от Ашшура.
— Что?! Нет! Нет-нет-нет-нет! Ашшур, пожалуйста, где бы ты ни был, услышь меня. Пожалуйста, вернись, ты нужен мне, — взмолилась я, рыдая, настраиваясь на душу Ашшура. — Прошу, любимый…
Я, невзирая на все попытки энжела оттащить меня от дракона, крепко уцепилась за его шею. Не отпущу. Он мой. Будем вместе всегда.

Ашшур 

Под ласковое пение богини Ашшур прикрыл глаза и стал словно растворяться в мироздании, почувствовав себя его частью. Крохотной, сродни песчинке, но на своем месте и очень важной, без которой Вселенная была бы не той Вселенной, неправильной. Он — часть мира и чувствует свою связь с ним. Сам он распадается на много-много маленьких песчинок, кружащихся в ночном небе, которые закручивают его в какую-то воронку, кружат в вихре заманчивого танца. Все кругом такое яркое, красивое, и бесконечное количество таких же песчинок вокруг.
Почему-то вспомнилась сцена из далекого детства. Зеленая лужайка у пика Машшуколлийки рядом с водопадами. Смеющийся отец, который отбивает выпады его деревянного меча, заодно ласково придерживая набрасывающегося на него маленького драконенка — младшего брата Фейхейе.
Тот сначала подумал, что папа и братик дерутся, и решил защищать братика, как маленького и слабого, потом понял, что это веселая игра, и решил принять участие. На папу весело нападать вместе. Тем более он так заразительно смеется.
— Смотрите, смотрите, радуга! — закричал Ашшур, отбросив меч и привлекая внимание к водопадам. — Да какая огромная! Да еще и двойная! Пап, пап, ты видишь?! Фейхейе, да куда ты полетел? На радугу не попасть!
Отец рассмеялся добрым раскатистым смехом в ответ на восторги одного сына и на попытки забраться на радугу второго.
— А знаете, что значит радуга для дракона? — спросил он их.
Они помотали головами.
— Несбыточную мечту. Каждый дракон мечтает долететь до радуги и покататься на ней.
— Да, классная была бы горка, ух! — восторженно отозвался Ашшур.
— Но это невозможно, потому что радуги не существует, она мираж.
— То есть как это? — Оба сына с возмущением уставились на отца.
— Это оптический обман.
Ашшур слушал объяснение отца и разочарованно вздохнул. И тут обман. Но какой красивый. Жаль, что радуги на самом деле не существует. Вот если бы она была настоящая! Тогда, когда он станет драконом, он обязательно бы долетел до нее. И скатился бы с нее вниз. Прямо в водопад Машшуколлийки.
— Папа, я точно стану драконом? — тревожно спросил он и взял отца за руку.
— Конечно, сын. У тебя отец и мать — драконы. Кто же ты еще, как не дракон? Всему свое время. Ты станешь сильнейшим и великим драконом. О тебе будут слагать легенды.
— Правда? — воодушевился Ашшур.
— Правда, обещаю. Я тебя когда-нибудь обманывал? Но чтобы это случилось, надо много заниматься. Дир Эффенди нажаловался на тебя, ты вчера хулиганил на уроке и, вместо того чтобы слушать и повторять материал, играл огненными драконами.
— Так я закреплял материал, пап. Он рассказывал про войну Алых и Фиолетовых. А я ее изобразил наглядно. Дир Эффенди ужасно нудный, — наябедничал Ашшур.
— Зато умный, — рассмеялся отец.
Он вообще много с ними смеялся. Потому что в остальное время ему надо было быть грозным и суровым. А с ними он отдыхал, так он сам говорил.
— Ну что, продолжим тренировку? — спросил отец, взяв меч.
— Хорошо, — вздохнул Ашшур.
Ему хотелось играть и веселиться, а не махать мечом, отражая колкие выпады отца.
— Ашшур… — услышал он шелест ветра, который вдруг поднялся на поляне.
Кто-то звал его. Настойчиво, тревожно.
— Ашшур…
Беспокойство нарастало. Ашшур оглянулся. И увидел невдалеке девушку. Странно, но ни отец, ни брат на нее не обращали внимания. Отец отвлекся на Фейхейе и словно ничего не слышал и не видел.
Девушка растерянно озиралась. Но словно тоже не видела их.
— Ашшур…
Он подошел к девушке. Она была очень красивая. Нежная, кукольная красота — он видел такие игрушки у девочек в поселении людей, с детьми которых его водили играть. Только лицо искажала боль, отчаяние и страх. В глазах стояли слезы.
— Ашшур…
Он заглянул девушке в лицо. Почему она плачет? Какие у нее красивые глаза. Непонятно какого цвета. Не зеленые и не голубые. Как у озера недалеко отсюда. Да еще и разные. Какие удивительные глаза. Он не мог от них оторваться. Эта девушка вызывала в нем странные, тревожные чувства. Почему она плачет? Хотелось защитить ее, помочь, сделать так, чтобы она не страдала и перестала плакать. Показать ей радугу, пусть она улыбнется. Он не отводил взгляда от ее глаз. Они словно омут затягивали его, и он позволил себе окунуться в этот водоворот. Вдруг стало важно узнать тайну этой девушки.

Ашшур открыл глаза и почувствовал, что тело затекло, а он сам лежит в неудобной позе. Но главное не в этом. Его, дракона, за шею крепко обнимала Фейка, а взгляд у нее был такой… брр… Ашшуру он потом снился в липких страшных кошмарах. Он хотел бы выкинуть его из памяти, но такие вещи врезаются в нее, как узор татуировки в кожу, — ничем не вытравишь.
— Фейка, — тревожно позвал Ашшур избранную.
— Ашшур, — отстраненно, безжизненным голосом ответила она.
Потом ее взгляд сфокусировался и наконец ожил.
— Ашшур?! Ашшур!!! — заорала она так, что он невольно поморщился.
Он обернулся в человека. Неловко потягиваясь — тело занемело и болело, словно прокрученное сквозь жернова. Потом встал и оглянулся. Вернее, попытался. Потому что сделать этого не смог. Завизжавшая так, что у него заложило уши, его избранная повисла на нем, обнимая, трогая, щупая, целуя везде, куда попадали мокрые, соленые от слез губы, закрывая обзор.
— Ты ожил! Я думала, что потеряла тебя.
Что?.. И тут Ашшур все вспомнил. Совсем все. И свое пребывание в чер тогах богини тоже. Она не стерла этого из его памяти. И их с ней разговор. И колыбельную, под которую он уснул… Кажется, ему снилось что-то про радугу и еще отец, но он уже этого не помнил. Очнулся тут.
Он чуть не умер… Или умер и вернулся? Думать об этом сейчас не хотелось. Он чувствовал клубок разнообразных эмоций Фейки, который словно живой копошился, эмоции сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Сейчас ему надо успокоить любимую.
Ашшур крепко сжал избранную в объятиях и так застыл. Не желая больше тратить время ни на что другое.

ГЛАВА 30,
в которой встречаются настоящие сокровища

Сердце мое колотилось как бешеное и не могло успокоиться. Я чуть не потеряла Ашшура. Еще бы немного… нет, не могу думать об этом, сердце заходится. Всю жизнь буду вспоминать, вздрагивая и замирая от ужаса.
Не знаю, сколько мы простояли, вцепившись друг в друга, не в силах оторваться, беспорядочно зацеловывая лицо друг друга. И только хотели слиться в поцелуе, как Ашшур поморщился и поднял голову в небо, которое потемнело. И я тоже подняла голову, чтобы посмотреть, что случилось. Светило закрыло множество драконов, которые летели сюда и кружили над нами.
— Что случилось?! — забеспокоилась я.
— Со мной потеряли связь, — мрачно отозвался Ашшур.
Несколько драконов приземлились на площадку и обернулись. Двое — отец Ашшура и младший брат подбежали и заключили его в объятия. Для этого нам пришлось отцепиться друг от друга, но Ашшур крепко держал меня за руку.
— Сын! Что случилось? Почему вдруг связь оборвалась, как будто ты… как будто ты… — сглотнув, не смог произнести вслух страшное сильно встревоженный отец Ашшура.
За него закончил Фейхейе:
— …умер, — испуганно произнес он, разглядывая брата, желая убедиться, что все в порядке.
— Так и случилось, отец. Я потом все расскажу.
Он обернулся ко мне:
— Фей, я не думаю, что всем стоит знать, что ты смогла совершить. Обсудим это позже? — спросил он, серьезно посмотрев на меня.
Я кивнула. Ашшур заозирался, ища взглядом кого-то.
Подошли другие приземляющиеся и оборачивающиеся драконы. Они с беспокойством вглядывались в Ашшура. Подойдя, склонили головы.
— Повелитель, что случилось?
Подбежал бледный и помятый Ишкаршэ. В шаге остановился и встал на колени.
— Прости меня. Я не поверил тебе. Я злился. Я повел себя недостойно дракону… и брату… — тяжело сглотнув, с трудом проговорил он. — Я признаю себя виновным и прошу вынести мне суровый и справедливый приговор, Гроза Драконов. — И добавил тихо, для Ашшура:
— Не ожидал такого от Йолошуллы. Ты был прав. А я слеп. Прости… Накажи меня, как считаешь нужным, я хочу искупить свою вину.
Ишкаршэ поднял голову, взглянул мне в глаза.
— И у тебя, избранная брата, прошу прощения.
Он опустил взгляд, раздавленный виной и разочарованием от того, кем оказалась его возлюбленная.
Я повернулась к Ашшуру:
— Так ты стал Грозой Драконов? И что теперь?
— Мы вернемся в академию, — успокоил меня Ашшур. — Мне здесь не место.
Вдруг все головы драконов повернулись в сторону, и я проследила за их удивленным взглядом. К нам подходил энжел, по дороге нацепляя себе на голову знакомую мне икару, в центре которой засветился, засверкал в лучах светила бриллиант.
— Энжел? Энжел! Энжел… — послышался гул от возгласов драконов. Оставшиеся и кружившие в небе драконы издали громогласный рев.
Вдруг, застилая все небо, появился полупрозрачный лик богини.
— Через семь дней в моем храме в Драконьей Гряде состоится суд над драконами, нарушившими мои заветы, на нем будут присутствовать представители всех стран и народов Таларии, — провозгласил беспристрастный голос, который, казалось, раздавался по всему миру и одновременно каждый слышал его внутри себя. — Также будет заслушано дело Досифеи Мибалмарр из рода Мариэлийских и Кантора Леманна, как затрагивающее интересы всей Таларии. На нем смогут присутствовать все заинтересованные лица. И будет решаться судьба Таларии в связи с опасностью, угрожающей всему миру. До этого времени Ашшур-шакин-шуми… — перечислила все родовое имя Ашшура богиня, — и Досифея Мибалмарр остаются в Драконьей Гряде. Ашшур временно отстраняется от правления Драконьей Грядой по собственному желанию, до того как свершится суд над драконьим племенем. Обязанности повелителя на это время возвращаются предыдущему повелителю Анкаршэ… — последовало перечисление родового имени отца Ашшура. — Такова моя воля!
Видение богини исчезло.
Все молча потрясенно переглядывались. Когда первый шок прошел, драконы склонили головы в знак того, что слова богини были услышаны.
Надо было видеть их потрясенные лица и морды! Непередаваемое удовольствие.
Но между тем мы с Ашшуром тоже удивленно и растерянно переглянулись. Было что обсудить и над чем подумать.
— Полетим домой, — тихо сказал Ашшур. — Хочу остаться наедине. Здесь толпа народу.
— Хорошо. Как мы это сделаем?
Ашшур вопросительно повернулся к энжелу.
— Я могу теперь оборачиваться?
Энжел подошел и пристально осмотрел Ашшура с головы до ног.
— После воскрешения все твои потоки в норме. Ты полностью здоров. Магия Досифеи сотворила чудо.
Энжел ласково мне улыбнулся и подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Нет, и как я могла подумать, что он маньяк, ведь у него такая необыкновенная улыбка, светлая, лучезарная, открытая…
Ашшур ревниво закрыл от меня энжела. Ой. Я взглянула в лицо хмуро смотрящего на меня дракона.
Все, мне даже заглядываться ни на кого нельзя?
— Нельзя, — мрачно подтвердил Ашшур.
— А тебе? — поинтересовалась я.
— Мне можно, — ответил он.
И, видя мое возмущение, хохотнул.
— Я шучу, Фей. Ни на кого я заглядываться не буду. Только на тебя, обещаю.
Он сгреб меня в объятия.
— Ну что, Досифеюшка, полетаем?
Я вздрогнула.
— Называй меня Фея, Фейка, а не этим именем.
— Мне нравится твое имя, — нагло глядя в глаза заявил этот… врун хвостатый.
Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сорваться. Выглядело, как будто я млела от его слов. Я растянула улыбку пошире.
— Я все вспомнила, Ашшур, — предъявила я.
— Что — все? — очень осторожно спросил дракон.
— Все.
— И что это меняет? — спросил он.
— Мы ненавидели друг друга, Ашшур. Убить готовы были.
— Ну не преувеличивай, — осторожно поправил он. — Ненависть слишком сильное слово. Мы дразнили друг друга, пикировались, завлекали, — убеждал он сейчас то ли меня, то ли себя, то ли обоих. — Иначе не вызвали бы друг в друге такие сильные эмоции. Мы даже переспали. И как переспали! Каждый раз, стоит вспомнить, со стояком просыпаюсь. Это не ненависть, Досифеюшка.
— И мое имя тебе не нравилось, — не сдавалась я.
— Очень нравилось. С самого начала нравилось, — нагло соврал он. — Как оно может не нравиться? Оно такое нежное, такое тебе подходящее, — завибрировал этот… ящер льстивый, — сколько ласковых производных: дусенька, фея, фейка, феюшка, досифеюшка. Да даже дусей я тебя ласково называл. Дуся ты моя сладкая, упрямая, заноза ты моя сердечная, — ласково обволакивал он меня глупостями, милыми девичьему сердечку.
— Ашшур, я серьезно!
Он тоже посерьезнел и отодвинулся.
— И я сейчас серьезно, Досифея. Чего ты хочешь? — спросил он. — Вернуться к старому и испортить все, что мы исправили и преодолели? Давай прошлое оставим в прошлом и будем строить будущее. Наше будущее. Чего ты хочешь? Я отвечу за себя — я хочу с тобой идти вперед. Вместе, за руку. А ты?
— Я тоже, — прозвучал мой ответ.
Ашшур протянул мне руку, в которую я крепко вцепилась. Не только драконы умеют оберегать свое. Но чтобы больше не поднимать неприятных тем и не кидаться обвинениями, я хотела высказать ему сейчас все до конца.
— Почему ты мне не рассказал про то, что с тобой случилось? Я ведь спрашивала, просила быть откровенным! — обвинила я его.
— Я не мог показать свою слабость перед тобой, извини, — покаялся дракон с жалкой моськой.
— Да, конечно, умереть было лучше, — горько ответила я.
— Прости, ну прости, моя любимая, — извиняясь, стал наворачивать круги вокруг меня дракон. Обнимал, зацеловывал во все места, куда тыкались губы. — Простишь? — взял он меня атакой, призывая сдаться.
И я сдалась:
— Прощаю. Не первый, но последний раз!
Наконец площадка опустела от драконов, которые взволнованно обсуждали тревожное заявление богини. Они не забыли извиниться перед Ашшуром, что не поверили ему — хотя среди прилетевших таких было мало, в основном шпионы кланов-противников, решившие проследить, что случилось с Ашшуром. А мы попрощались с энжелом до встречи на суде богини через неделю, и Ашшур, прежде чем обернуться, сказал:
— Я решил, что прежде чем мы вернемся домой, мне нужно показать тебе свою сокровищницу. Потому что всю оставшуюся неделю до суда я не планирую покидать наше жилище. Вернее, кровать в нем. — Он обдал меня таким жарким откровенным взглядом, что, будь он ощутимым, я бы тут же воспламенилась.
— Хорошо, — промямлила я, зардевшись.
Ашшур велел мне залезть на шею, когда он обернется, и ничего не бояться.
— Я поставлю вокруг тебя магический кокон безопасности, — заверил он. И игриво протянул на ухо, щекоча губами: — Трусишка.
— Я не…
— Я все чувствую. Почему ты боишься? Когда мы летали раньше, ты не боялась.
— В объятиях это совсем другое, — пожала я плечами. — Страха не было, я чувствовала себя защищенно.
— Так и сейчас. Это же я, Фей. Попробуй, вдруг понравится. Нет — я понесу тебя на руках. Ну, доберемся домой дней через пять… так посмотришь Драконью Гряду. Когда мы еще здесь будем…
— П-почему это дней пять? — напряглась я.
— Потому что когда я устану, мы будем делать привал. И как ты думаешь, чем мы будем на нем заниматься? — снова обдав меня жарким взглядом, шепнул он на ухо. — И учитывая мой голод…
— Поняла. Оборачивайся!
Ашшур хохотнул и обернулся драконом.
Я опасливо залезла на шею, поерзала, отчего получила лукавый взгляд обернувшегося Ашшура, крепко вцепилась и зажмурилась. Но я зря боялась. Ашшур плавно поднялся и так же плавно осторожно летел, чтобы лишний раз меня не напугать. Когда я ничего не почувствовала, как опасалась, что меня будет мотать и трясти, я приоткрыла сначала один глаз, затем второй. Подо мной проносились прекрасные пейзажи, а я сидела крепко, словно меня что-то поддерживало со всех сторон, действительно, как в коконе. Воздушном прозрачном коконе.
Я осмелела и даже села прямо, получая удовольствие от полета. Затем и вовсе развеселилась, попробовала отцепить от шеи Ашшура одну руку, затем вторую. Сидела уверенно и отпустила обе руки, раскрыв их, как крылья, словно подражая птице в полете.
Ашшур с улыбкой (ну я так поняла по взгляду) обернулся и… ухнул вниз, прибавив скорости. Словно с горки полетели. Я завизжала. Но не от страха — от восторга. Потом дракон резко взмыл вверх, и тут я снова вцепилась в него, обхватив шею. Но больше из-за страха. Хотя бояться было нечего, кокон держал меня крепко.
Я успокоилась, отпустила шею Ашшура и получала удовольствие от полета на драконе. Ашшур почувствовал перемены в моем настроении и долго и упоительно катал меня, все-таки не удержавшись и сделав сначала один привал, на котором мы долго и упоительно целовались. Затем второй, где все повторилось.
Потом ему приспичило показать мне теплое и красивое озеро. Конечно же чтобы поплавать. Ага. Без одежды, целуясь и лаская и так оголенные Фейкины нервы, напряженные от пережитого за этот день. Мы провели там несколько часов упоительной страсти и неги, пока не решили, что пора лететь дальше.
И когда он остановился еще в «одном замечательном, красивом месте» и поцелуй снова затянулся на пару часов, я сказала, что следующий поцелуй он получит только дома. И мы полетели во дворец, знакомиться с жилищем и сокровищницей Ашшура.

Жилищем Ашшура была высокая каменная пещера. Наверное, подходящая дракону. Но Ашшур рос человеческим ребенком. И представляю, как, наверное, неуютно тут ему было. Хотя… если не видеть другого… если у всех такие жилища, то у ребенка это не должно вызвать вопросов. Главное, чтобы его любили и дарили счастье. А вот с этим у маленького Ашшура был дефицит.
Под высоким сводом пещеры почти у потолка висела люлька.
— Что это? — поинтересовалась я.
— Моя детская кроватка, — грустно усмехнулся Ашшур, посмотрев туда. — Каждую ночь меня поднимали на высоту. Мать надеялась, что, если мне приспичит спуститься, это поможет мне поскорее обернуться в дракона. Всем было запрещено помогать мне спускаться. Крыльями тоже было запрещено пользоваться. — Ашшур сглотнул и отвел глаза от колыбельки. — Каждое утро меня спускали вниз отец или Ишкаршэ. Отцу мать перечить не могла, а Ишкаршэ хоть и попадало, но не так, как другим.
Слезы наполнили мои глаза, пока Ашшур говорил. Я представила маленького напуганного ребенка, от которого что-то невозможное требует мать, а малыш от нее ждет любви и тепла… не сдержалась, всхлипнула и зарыдала. Богиня, как можно быть такой жестокой к собственному ребенку?
— Фей, ну чего ты. Вот, расстроил, — повинился Ашшур.
— Я рада, что ты мне рассказываешь. Я понимаю, как тебе нелегко об этом говорить. Но я должна знать, — сказала я между всхлипами, пока Ашшур обнимал меня и вытирал слезы.
— Я, наверное, поэтому так боялся связи с избранной. В Иолошулле я видел свою мать. Она была такой же властной и эгоистичной. Отец знал все недостатки матери, но связь избранных делала его снисходительным к ней. Он многое не одобрял и осуждал, даже наказывал иногда. Но сам страдал от этого. Ведь драконы хотят счастья для своей избранной. Мне не хотелось повторять его судьбу. Я не мог допустить, чтобы у моего сына была такая мать, как у меня.
Я вцепилась в Ашшура, прижалась крепко-крепко. В нем до сих пор живет маленький недолюбленный мальчик, а у меня много любви и нежности, которые я ему подарю.
— И когда я встретил тебя, ты мне тоже показалась избалованной и эгоистичной. И это меня оттолкнуло. Но я ошибся. У тебя большое доброе сердце, и ты умеешь любить.
— Ты больше не боишься? — осторожно спросила я, заглядывая ему в глаза.
— Нет, Фей, я уверен в тебе, в нас. У нас все будет по-другому. Богиня подарила мне настоящий подарок, о котором я и мечтать не смел.
Ашшур ласково погладил меня по лицу. Потянулся к губам.
— Ну уж нет! Это надолго, — возмутилась я. — Только после сокровищницы. А то я ее так никогда и не увижу.
Ашшур хохотнул и повел меня в свою сокровищницу. В маленькой пещерке на выдолбленных в камне полках были разложены разные вещи.
— Это подарок Ишкаршэ мне на трехлетие.
Ашшур протянул мне помятого, выцветшего и какого-то обмусоленного плюшевого дракошку.
— Эти два меча — подарки от отца и матери мне на пятилетие. Угадай, какой от кого, — горько усмехнулся Ашшур, указывая на два меча, лежавших рядом.
Один был настоящий, боевой, железный, с богато украшенной золотом и драгоценными камнями рукояткой, второй — деревянный и весь покоцанный. Гадать не было нужды, я и так все поняла.
— Мать решила, что раз я не стану великим драконом, так хотя бы стану воином. Этот меч принадлежал какому-то великому воину клана Огненных. Тогда отец вручил мне деревянный меч и начал обучать воинскому искусству.
Все вещи в сокровищнице Ашшура были кусочками мозаики его жизни, его воспоминаний.
— Это золото из первой самостоятельно найденной золотой жилы, его вручил мне мой наставник-гном, — сообщил Ашшур и кинул мне в руки невзрачный кусочек золотой породы.
Он рассказал, что отец выписал для него наставников всех рас. Гном учил искать золотые жилы, разбираться в камнях и обучал артефакторике. Орк учил воинскому искусству и умению выживать в трудных природных условиях — для этого они периодически отправлялись то в степь, то в пустыню, то на крайний север, в царство снега и льда. Эльф учил философии, показывал, как прислушиваться к природе, развивать другие виды магии, кроме огненной.
— Ну а чему меня учила демоница, ты не захочешь знать, — хохотнул Ашшур.
— Ашшур! — возмутилась я, и фантазия нарисовала самые непристойные картины, на которые только была способна.
— Что, Фей? Мне было лет семнадцать по человеческим меркам. Я только недавно начал оборачиваться в дракона. Огонь разжижал все мои внутренности, пламя рвалось из меня по любому поводу. Я рос ужасным подростком. Огненная наставница — это то, что было нужно мне в тот момент. У нас разные магии огня, но так я научился всяким новым штучкам.
Угу, и не только магическим, мрачно подумала я.
— Все наставники дарили подарки. Какой подарок она тебе подарила, когда ты достигал у них успехов? — подозрительно спросила я, шаря взглядом вокруг.
И Ашшур тут же подскочил к какой-то полке и что-то задвинул себе за спину. Не показался ли мне там кончик кожаной плеточки? «Любишь, значит, плеточку, дракончик ты мой?» — закипела я и послала ехидную картинку напрямую в мозг Ашшуру.
Тот спрятал улыбку и отвлек меня:
— А еще у меня был наставник — человек. И он учил меня просто… быть человеком. Хочешь узнать, что он мне подарил на прощанье?
Конечно, я хотела. И тема демоницы была оставлена. Но на какое-то время. Я еще вернусь к ней!
А может, и не вернусь. Смотря как будет себя вести. Все-таки Ашшур прав, прошлое нужно оставить в прошлом, а мы должны строить свое счастливое будущее.
Ашшур подошел ко мне с зажатым протянутым кулаком.
— Андир Данди был хорошим человеком. Я ни разу не слышал от него ни одного плохого слова. Он всегда находил доброе слово для всех. Он радовался всему: лучам светила, холодному дождю, жужжанию шмеля, первым почкам и первым заморозкам. Во всем находил чудо и милость богини. А магии радовался, как ребенок. Он согласился приехать сюда, когда остался вдовцом. Они с женой жили душа в душу, детей, к сожалению, не имели, хотя они и принимали всех сирот и помогали встать им на ноги. Но ему тяжело было оставаться там, где все напоминало о любимой, и он приехал сюда. Он был великим ученым и рассказывал потрясающие вещи. Но прежде всего, как он сам говорил, он был человеком. Чему учил и меня. С ним мы не распрощались после моей учебы, он умер семь лет назад, и я похоронил его рядом с женой. На прощанье он подарил мне вот это…
Ашшур раскрыл кулак, в котором были два простых и вместе с тем изысканных золотых обручальных кольца, украшенных красивой вязью узора.
— Символ любви, верности и преданности от двух счастливых влюбленных. Позволишь мне надеть тебе? — Ашшур протянул мне руку.
Я подала свою и, растроганная, снова чуть не расплакалась, только теперь от счастья, когда Ашшур надел мне колечко на палец. Я надела ему второе. И когда Ашшур снова потянулся за поцелуем, возражать я не стала.

ГЛАВА 31,
в которой вершится высший суд 

Когда мы прилетели домой, то есть в наше жилище, что стало нашим домом, Ашшур властно притянул меня к себе, впиваясь в рот жестким требовательным поцелуем.
— Все, Досифея, наконец мы предоставлены сами себе. И я тебя не отпущу, пока мы не насытимся друг другом.
И как он ошибался…
Встревоженные появлением богини и предстоящим судом, к Ашшуру прилетали главы всех кланов и старейшины, хоть мой избранный и пытался игнорировать их мысленные запросы на встречу.
— Богиня… — простонал Ашшур, когда в очередной раз нас прервали на интересном месте. — Надо уматывать отсюда.
Все его попытки объяснить, что он ничего не знает и находится в том же неведении, что и они, не имели успеха. Каждый дракон считал, что вдруг он-то сможет разговорить Ашшура и что-то выведать.
Поэтому мы собрали необходимые пожитки и отправились путешествовать по Драконьей Гряде. В основном по дикой природе, ночуя в укромных уголках, что были знакомы Ашшуру. Иногда приходилось заглядывать в поселения, где простые жители приветствовали нас, снабжая едой и пищей для размышления.
А мне не давали покоя слова Йолошуллы о том, что Ашшур не сможет испытать со мной. Открывшись любви, я окунулась в это чувство со всей страстью. Мне вдруг всего стало мало: внимания Ашшура, прикосновений Ашшура, его взглядов и улыбок, и самого Ашшура. Мне одержимо хотелось обладать им всем, вплоть до самых потаенных мыслей.
Вопрос с Йолошуллой мы единогласно решили оставить до суда богини. Неизвестно, что кому он принесет.
— Она ответит за то, что сделала с тобой, обещаю, — сказал Ашшур.
— Мне все равно, — пожала я плечами. — Главное, чтобы мне не приходилось больше с ней встречаться.
Хотя вряд ли это осуществимо, если драконица принадлежала знатному роду, а нам с Ашшуром придется проводить здесь какое-то время. Оставаться здесь насовсем не хотели ни я, ни Ашшур.
— Мне больше никому ничего не надо доказывать, — сказал он. — Об угрозе я предупредил, больше я для них ничего не могу сделать. А я хочу быть счастлив. Мое счастье — ты, значит, там, где ты, — там и счастье.

Настал час, намеченный богиней. И мы оказались в огромном, посвященном богине храме, который мог вместить всех драконов и заинтересованных лиц из всех уголков Таларии, появившихся в назначенный час на суде.
Я увидела всех своих старших родственниц с их мужьями, которые, несмотря на напряжение, охватившее их, тепло поприветствовали нас с Ашшуром. Лишь Айринран шутливо меня пожурила:
— А я так надеялась, что ты все-таки выйдешь замуж за океанида. Ты ведь мне как дочь, и я эгоистично хотела, чтобы ты жила рядышком.
Я тепло улыбнулась.
— Скоро у вас появится своя дочь, будет о ком заботиться.
Айринран засветилась счастливой улыбкой и украдкой бросила полный любви взгляд в сторону мужа. Тот сразу отреагировал и приобнял жену защитным жестом. У Айринран был маленький, но уже заметный магу срок беременности.
Теперь у наших дам появится новый объект для строительства амбициозных планов и политических интриг.

Были здесь и король Брутенадского королевства со своей супругой. И мой дедушка, король гномов Шипобум Эбнемарр со своей супругой. Дельмильтель заняла место рядом с родителями.
В торжественном церемониальном эльфийском наряде она была чудо как хороша, и взгляды многих мужчин то и дело обращались к ней. Особенно двух вышеупомянутых. Дедушка так и вовсе не сводил с бабули глаз, отслеживая каждое ее движение, каждый вздох и взмах ресниц. И такая жгучая страсть бурлила во взгляде, что я невольно задумалась об их непростых отношениях.
Я бабушку люблю, но, отдавая ей должное, — стерва она первостатейная. Хотелось бы надеяться, что когда-нибудь ей надоест играть чужими чувствами и она осчастливит дедушку, навсегда забывшись в его страстных объятиях.

Драконы напряженно молчали. Может, эмоционально переговаривались мысленно, но по их лицам было не понять. Чувствуя, в какую сторону дует ветер, сегодня все появились в человеческом обличье. Не думаю, что это дань уважения к прибывшим из Замирья, кхе-кхе.
Я столкнулась взглядом с Йолошуллой, которая стояла в окружении своего клана. Она пронзила меня ненавистью и, задрав нос, отвернулась. Драконица была явно раздражена, но если и чувствовала страх, то умело его скрывала.
Заметив ее, Ашшур напрягся и невольно крепче сжал мне предплечье — он держал меня под руку. Я сморщилась и подала сигнал: «больно».
«Ой, прости, любимая», — спохватился дракон.
И я не сразу поняла, что сказал он это не вслух.
«Ашшур! Я тебя слышу!» — завизжала я. Мысленно.
«А что, не должна?» — подивился дракон.
«Дураконище», — поддела я его и улыбнулась, вспомнив наши прошлые пикировки и войну.
«Опять? — подумал Ашшур. — За что Фейка опять обзывается?»
«За твою быструю догадливость, дорогой», — съязвила я мысленно.
Тут наконец Ашшур понял и перевел на меня взгляд, полный восторженного удивления.
«Ты…»
«Да-да, наша связь вступила в полную силу. Теперь и мне будут доступны все твои потаенные мыслишки и эмоции».
Ашшур рассмеялся.
«Судя по твоей интонации, золотая моя, ты хотела меня напугать. Но не выйдет. Я очень счастлив. Мне нечего скрывать от тебя, любимая, я перед тобой весь как на ладони».
Ашшур поцеловал меня нежным поцелуем, и мы немного увлеклись. Потому что наши эмоции словно удваивались.
Теперь я понимала, в чем счастье избранной пары. В том, что ты получаешь отражение своих эмоций, они возрастают за счет ответных чувств избранного, и так по нарастающей.
Я тут же ощутила возбуждение Ашшура, и это вызвало во мне ответное возбуждение, а он почувствовал его и возбудился от этого еще больше. Ох, это ж с ума сойти… у меня даже голова закружилась от будущих перспектив и открытий в наших отношениях.
Ашшур понимающе улыбнулся, и во взгляде я прочитала то же предвкушение нашего будущего. Нам обоим уже хотелось поскорее усвоить и закрепить материал где-нибудь наедине.
Но проигнорировать суд богини мы не могли, поэтому надо было найти силы оторваться друг от друга. Пытаясь скрыть внутреннее ликование от охватившего меня сейчас счастья, я отвела взгляд от Ашшура, решив поискать еще знакомых среди присутствующих. И тут же наткнулась взглядом на Кантора. Который смотрел на меня с такой болью, страданием и обидой, что я вздрогнула. Я хотела метнуться к нему, но Ашшур удержал:
— Нет, Фей. Он справится с этим один.
И я послушалась Ашшура. Не пошла за Кантором.
Он отвернулся и скрылся в толпе, в которой я разглядела еще несколько знакомых лиц из академии. В том числе ректора и несколько преподавателей, среди которых были все, кто присутствовал на вступительных экзаменах. И Рагнар, который подошел поприветствовать меня:
— Моя принцесса, — протянул он руки, чтобы сгрести меня в охапку.
Но на его пути встал один очень злой дракон.
— Она больше не твоя принцесса, — зашипел он, закрыв меня спиной.
Я выглянула из-за нее и помахала ручкой:
— Привет, Рагнар, рада тебя видеть.
Ашшур опять зашипел. Рагнар хмыкнул и примирительно поднял руки.
— Остынь, дракон. Я не покушаюсь на твою избранную. Фейка, увидимся позже. — И он закатил глаза, показывая все, что он думает об этом, и пошел дальше.
Я демонстративно тяжело вздохнула. Обратилась мысленно к Ашшуру:
«Ты всегда будешь таким ревнивым?»
«Всегда, — отрезал Ашшур. — Но со временем научусь сдерживаться. Сейчас наша связь только закрепляется, поэтому это надо просто пережить».
«Ладно», — сказала я и прильнула к избранному, чувствуя его раздражение. Ашшур сразу успокоился и повеселел.
«Ты знаешь, как меня успокоить, — поддел он меня. — Нахожу все больше и больше плюсов в нашей связи. А ты все мои желания будешь предугадывать, Фей? — жарко и игриво шепнул он на ушко. — Почувствуй, чего я сейчас хочу больше всего?»
Я тут же вспыхнула от смущения, но взяла себя в руки, иначе с Ашшуром я буду постоянно ходить как маков цвет.
«Об этом я могу догадаться и без связи избранных. О чем еще может думать Ашер-ящер? Твоя слава темпераментного дракона бежала впереди тебя. Человечьи девушки такие вкусные», — передразнила я его.
Ашшур неопределенно хмыкнул. О, я чувствую раздражение? Не нравится слава…
— Фей, — оборвал мои ехидные мысли дракон.
— Что? — невинно похлопала я глазками.
— Не нравится, — покачал он головой с упреком. — И откуда в тебе столько ехидства? Мама вроде не ехидна. Может, кто в роду с оборотнем-ехидной согрешил? — кивнул он в сторону моих родственниц.
Я сначала надулась. А потом хихикнула. Просто подумала, что вообще-то мои родственницы по папиной линии могли бы преподнести сюрприз. И вполне неожиданный.
Наверное, все собрались, потому что статуя богини ожила, а рядом с ней в полном облачении стоял мой знакомый энжел, прекрасный как бог. Только крыльев белоснежных не хватало. А хотелось увидеть.
— Я, богиня-мать всего сущего и всей жизни, явилась народу Таларии, чтобы совершить суд, вынести приговор виновным и привести в исполнение, а также решить дальнейшую участь Таларии.
Все упали ниц перед явлением богини. Она возвела себе в воздухе полупрозрачный, похожий на ледяной трон и чинно в него уселась.
— Я предоставляю слово моему сыну энжелу Архи-левлусилы, — возвестила богиня.
По храму прошелся шепоток: «Сыну? Сыну! Сыну…»
— Слушается дело о нарушении заветов нашей богини-матери драконьим племенем. Кто должен соблюдать эти заветы? — строго спросил энжел.
Выглядел он величественно и гордо. У меня от вида энжела побежали мурашки. Впрочем, они от него бежали с первой нашей встречи. Я сразу почувствовала в нем что-то необычное. Оно было мне непонятен, я не сталкивалась никогда с энжелом и его магией, поэтому меня это и напугало.
— Каждый дракон, — прозвучал нестройный хор голосов драконов, в числе которых был и голос Ашшура.
— Кто должен следить за соблюдением этих заветов? — задал следующий вопрос энжел.
— Гроза Драконов и совет старейшин, — ответил, выйдя вперед и склонив голову, отец Ашшура.
— В круг призываются Гроза Драконов и старейшины драконов, — возвестил энжел.
И в середине зала образовался магический круг суда — тот, чье дело рассматривается судом, попадает в него в начале суда и не может выйти до вынесения приговора. А иногда и сразу приведения его в исполнение.
Гроза Драконов смело вошел в круг, прямо смотря перед собой и гордо держа голову. В отличие от старейшин, на лицах которых был страх.
— У меня нет претензий к Грозе Драконов. Он всегда действовал, как велит ему сердце, соблюдая мои заветы и защищая интересы драконов, и старался, чтобы они не шли вразрез с интересами всей Таларии, — возвестила богиня. — Единственное, в чем его можно упрекнуть, это в том, что он часто шел на поводу своей избранной вразрез со своим сердцем, душой и интересами своих детей. Но это последствие связи избранных. И отвечать за это ему предстоит не передо мной, а перед своими сыновьями. Мой сын Анкаршэ… — богиня перечислила родовые имена отца Ашшура, — покидает круг до вынесения приговора всем драконам.
Отец Ашшура растерянно озирался, оказавшись за пределами круга, в котором остались старейшины, прятавшие свои глаза от взгляда богини.
Богиня назвала его своим сыном, так же как и энжела. Так это не энжел ее сын, а она хочет показать, что не только драконы ее дети. А также энжелы… и, может, все остальные жители Таларии?
— Верно, — одобрил мою мысль Ашшур и подмигнул.
Вот это да! Так че, сейчас спесивые драконы обломают свою избранность о…
— Перечислите заветы богини-матери, — велел энжел, прервав мои злорадные мысли.
— Всегда помнить историю драконов, учиться на прошлом и не допускать повторения ошибок в будущем, — начал один старейшина.
— Быть силой и оплотом Таларии, защищать и оберегать ее, — продолжил второй.
— Ценить свободу воли и хранить дар богини — связь избранных, как величайшее благословление и милость нашему народу за заслуги перед Таларией, — еле слышно, опустив голову, сказал третий.
— Достаточно, — резко сказал энжел. — Остальные заповеди одинаковы для всех народов Таларии. Какие из этих трех заповедей были нарушены вами?
После затянувшегося молчания один из них выдавил:
— Одна…
— Две, — поправил второй.
— Все, — не оставила шансов сама богиня. — Вы переписали историю и тщательно стараетесь забыть, что драконы произошли от людей, получив проклятие.
Зал взорвал гул голосов после заявления богини. И больше всех, мне кажется, были ошарашены сами драконы.
— Да, для первых драконов это было проклятие. Но их потомки сумели искупить вину и получили в милость сильную магию и ценный дар — связь избранных. С наказом действовать исключительно в интересах людей и всей Таларии. И так было долгое время, пока драконов не обуяла гордыня.
Богиня замолчала, давая каждому переварить услышанное.
— И самым возмутительным оказалось то, как вы поступили с моим даром! Даром влюбленным, чтобы их чувства не ослабевали и избранные наслаждались счастьем всю жизнь, расе, которая живет несколько столетий.
В голосе богини послышалось возмущение. Она даже подалась вперед.
— Почему жалкая кучка возомнивших о себе невесть что драконов решила, что имеет право использовать мой дар в своих корыстных целях?!
Голос богини грозно загремел. Эхом, словно рикошетом, загрохотал по залу.
Ничего не понимая, я смотрела, как старейшины упали на пол ниц перед богиней.
— Помилуй, богиня. Не ради корысти, ради процветания Драконьей Гряды… — запричитали они.
Ничего не понимающим зрителям разъяснил все энжел. Эти старые… козлоящеры, по-другому никак их не назвать, увлеклись генетикой. Что будет, если соединить самого сильного дракона с самой сильной драконицей самых сильных кланов?
Последние несколько тысяч лет лидировали три клана: клан Ночи, Огненный и Сумерек. Когда на престол взошел отец Ашшура, у него еще не было избранной, так случилось, что правителем ему пришлось стать очень молодым. И ему бы не помешала сильнейшая драконица из второго по силе клана Огненных, решили старейшины. А затем так же решили и с Ашшуром, приглядев сильнейшему дракону равную из клана Сумерек.
Оставался вопрос: как соединить их связью избранных? Ответ на этот вопрос как раз имели старейшины.
Как я упоминала, когда-то в эпоху смутных войн драконам приходилось вступать в политический брак с другими расами. И как быть, если дракону уготована избранная из числа дракониц? Один из властителей не захотел отдавать свою дочь, не получив гарантий, что драконы найдут способ связать новобрачных узами истинной пары.
Драконы вымолили у богини такую возможность исключительно для таких случаев. Связь эта была намного слабее, чем та, что возникала естественным путем, но она позволяла супругам жить в любви и согласии, а именно это и было целью.
Сохранив в секретных архивах рецепт скрепления уз истинной пары, драконы решили использовать их на правителях, выбирая достойных и удобных по своим критериям.
Услышанная информация вызвала бурю эмоций и негодования.
То есть что получается — Йолошулла на самом деле не являлась избранной Ашшура? И его чуть не женили на драконице, искусственно вызвав в нем чувства к ней? Вот это дурдом! А мать Ашшура — не настоящая избранная отца Ашшура? И у него могла бы быть другая мать? Хотя нет, тогда бы не было и самого Ашшура… Уф, как все сложно…
Между тем богиня не медлила:
— Я освобождаю Анкаршэ от искусственно навязанной ему связи с… — произнесла богиня имя, которое я даже не хотела запоминать.
— Нет!.. — истошно закричала мать Ашшура и бросилась с протянутыми руками к мужу. Бывшему. — Анкаршэ…
Отец Ашшура растерянно и удивленно взирал на драконицу, не зная, как поступить.
— Я люблю тебя! И не из-за связи, — причитала та, отчаянно вцепившись в отца Ашшура.
Тот все так же растерянно погладил ее по спине успокаивающим жестом.
— В круг призывается Йолошулла… — прозвучало от энжела имя мой соперницы.
— Ты обвиняешься в попытке убийства приглашенной в гости в Гряду Драконов Досифеи Мибалмарр, — позвучало обвинение.
— Я не собиралась ее убивать! — опротестовала драконица. — Если бы хотела, сбросила с высоты на скалы. Я только хотела, чтобы она мне не мешала!
— Но ты знала, что ее ждет верная смерть, и нарушила закон о гостеприимстве…
— Она не выпила драконий огонь, — опять стала оправдываться драконица. — А потому обвинение в нарушении закона гостеприимства недействительно.
— Она избранная твоего повелителя. Ты знала, что уже на тот момент Ашшур стал Грозой Драконов. Ты посягнула на избранную пару дракона. А это обвинение еще хуже.
— Их связь ненастоящая! — истерично закричала драконица. — Ненастоящая!
— Это с тобой была бы ненастоящая, — вмешалась богиня. — А Ашшура и Досифею связала узами я. Или ты будешь оспаривать и мою волю?
Драконица закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Богиня готова вынести приговор драконьему племени! — возвестил энжел.
Богиня встала.
— За гордыню, неисполнение моих заветов, трактовку их в свою пользу, за осквернение моего дара связи избранных я лишаю драконов их драконьей ипостаси на пятнадцать лет. А также забираю свой дар у будущего поколения. Те, что уже нашли себе пару, не лишатся моего дара. Но ни у кого из драконов этой связи больше не появится.
К сводам храма вознесся горестный вой драконов. Они плакали и просили у богини милости.
Ашшур тоже не выдержал:
— Богиня… — Сглотнув, вышел он вперед и обратился к ней, склонив голову: — Мать-богиня! Ты всегда была милосердна. Прошу, не будь столь строга к моим соплеменникам. Не все они нарушали твои заветы, не все были против сближения со всем миром Таларии, многие поддерживали меня. Лишить их возможности быть драконами очень жестоко…
— И это говоришь ты, мой сын? — удивилась богиня. А я заметила неприятную гримасу на лице матери Ашшура, когда богиня назвала моего избранного сыном. — Ты, которого драконы лишили драконьей магии и возможности оборачиваться? После всего этого ты просишь за них?
— Именно поэтому, мать-богиня, — склонился Ашшур. — Потому что знаю, как это невыносимо — не ощущать части себя. Драконья сущность — неотъемлемая часть нас, как и человеческая.
— И поэтому о второй вы забыли, — усмехнулась богиня.
— Пожалуйста, я прошу о милости, — упрямо повторил Ашшур.
— Вы слышали?! — обратилась богиня к драконам. — За вас просит тот, кто по вашей милости был сам лишен драконьей сущности на много лет, пока не вмешалась я. Тот, кого вы называли недодраконом! Да будет так, я услышала его просьбу. Раз в месяц вы сможете оборачиваться драконом на шесть часов.
— Спасибо, богиня. — Ашшур встал на колени. — И я наберусь наглости и попрошу не забирать свой дар избранных…
— Нет, Ашшур, это не обсуждается.
— Но у каждого проклятия должно быть условие отмены.
— Это не проклятие, сын мой, это всего лишь потеря моей милости.
— Всего лишь… — горько усмехнулся Ашшур и поднял голову. Встретился с богиней взглядом. — Это жестоко. Ты не такая. Твой дар бесценен. Кто был бы я без Досифеи? Уже никто. Растворившаяся во Вселенной песчинка, так и не познавшая своего счастья.
Они неотрывно смотрели в глаза друг другу всего лишь мгновение, но, казалось, что это длилось вечность. Во взгляде богини мелькнула непередаваемая нежность, мелькнула и пропала.
— Я услышала. Я верну свой дар, когда сердца драконов очистятся. Когда два самых спесивых молодых дракона… — богиня перечислила два имени незнакомых мне драконов, — и одна драконица Йолошулла… — прозвучало имя моей «подружайки», — сделают счастливыми встреченную пару из людей. Для этого они, как и все драконы в возрасте от девятнадцати до двадцати пяти лет по человеческим меркам, отправляются в столичную магическую академию Словица.
Раздались от кого-то разочарованные, от кого-то радостные возгласы. И один стон от ректора:
— А мне-то это за что?..
— Моя дочь Шармихшаануришихан… — обратилась богиня к матери Ашшура. — За неприятие своей человеческой сущности и несправедливое отношение к своему ребенку только за то, что тот посмел быть человеком, я лишаю тебя драконьей ипостаси до тех пор, пока ты не смиришься со своим человеческим обличьем.
Раздался нечеловеческий крик отчаяния и ужаса. Мать Ашшура упала на пол и забилась в истерике. Отец Ашшура склонился над ней и стал успокаивать.
— Моя дочь Йолошулла… — обратилась богиня к молодой драконице, теперь взирающей на нее со страхом. — Мой приговор ты уже услышала. Ты лишаешься драконьей ипостаси без возможности оборачиваться раз в месяц на более длительный срок — на двадцать лет. Твой избранный — человек. Но ты узнаешь об этом и обретешь связь только в том случае, если победишь гордыню и сделаешь своего возлюбленного счастливым. Этим ты вернешь мою милость драконам.
Не глядя больше на поникшую, раздавленную горем драконицу, богиня возвестила:
— Суд над драконами закончен, приговоры вынесены и приведены в исполнение немедленно.
А я злорадно подумала: «Ну что, Йолошуллочка, встретимся на моей территории на равных условиях? Это будет весело! Скучать я этой облезлой чешуйчатой не дам».
Дальше заслушалось мое и Кантора дело, о котором мы уже частично владели информацией. Кантор прилюдно был оправдан, к счастью родителей. И наконец мы узнали, кого обвиняют в этой истории, какой клан оборотней. Им оказался клан ястребиных.
Их клан претендовал на то, чтобы подмять оборотней под себя, угрозу представлял только Трамарис. Открытым оставался лишь вопрос о том, какая магия использовалась, если следы ее найти тем, кто расследовал это дело на месте, не удалось. Перед ликом богини представитель ястребиных сознался, что ему предложил свои услуги неизвестный маг.
— Мы подозреваем, что каким-то образом смог возродиться маг Эпиштен или это очень талантливый его последователь, — заключил в оглушительной тишине Ашшур, как докладчик по этому делу.
Дальше пошло обсуждение будущего Таларии, подготовки к возможному нападению Анубиса — бога из другого мира и мер, которые можно и нужно предпринять, чтобы минимизировать ущерб.
В связи с новыми обстоятельствами драконы просили, а после отказа Ашшура требовали, чтобы тот принял на себя статус Грозы Драконов. Но он отказался.
— Я не зарекаюсь насовсем, но моей избранной надо доучиться, а я хочу быть рядом с ней. Этот вопрос можете не поднимать до того времени, как Досифея окончит учебу. Затем, если такой вопрос снова встанет, мы с моей избранной подумаем. Ее здесь сильно обидели, так что мое согласие будет зависеть от ее желания сюда вернуться, — заявил Ашшур и посмотрел на меня ласково.
Ах, какие приятные слова! Да за такие слова я готова была дать согласие на все что угодно.
Отец Ашшура тоже отказался от правления. Ему надо было разобраться с личной жизнью. Огненные и Сумеречные были лишены доверия. Таким образом, единственным претендентом оказался Ишкаршэ. И Ашшур поддержал его кандидатуру.
— У моего брата есть шанс на своем примере показать, как может раскаяться и исправиться дракон. Пусть он будет образцом для подражания.

ГЛАВА 32,
в которой некоторых не исправить

Мы задержались в Драконьей Гряде еще на неделю. Потому что, во-первых, всем был нужен Ашшур. Вдруг появилась надобность советоваться с ним по всем вопросам. И как раньше-то жили?
Впрочем, я несправедлива, как раньше, уже не будет, а Ашшур действительно мог помочь своим опытом.
Во-вторых, несмотря на все то, что случилось плохого, здесь мы обрели себя и сейчас принадлежали друг другу. Вернувшись домой, в академию, мы вернемся и к своим ролям: я студентка первого курса академии, Ашшур — заведующий кафедрой драконоведения и преподаватель.
К тому же у него прибавится дел — на его кафедру в академию поступит много молодых драконов, которым нужна будет помощь в адаптации. И у нас останется мало времени, чтобы быть наедине вдвоем.
Поэтому сейчас мы наслаждались возможностью посвятить время только друг другу.
Драконы парили в небе, соединив хвосты в полете. Ашшур наблюдал за ними с грустной улыбкой. В глазах промелькнула тоска по несбыточному и пропала. Он поймал мой взгляд и тепло улыбнулся. Я отвернулась, скрывая эмоции.
Ночью я позаботилась, чтобы Ашшур крепко спал, выматывая его страстью, благо это давалось легко и без принуждения. И когда избранный уснул, я тихонько пробралась в храм богини.
— Богиня! — негромко позвала я, трусцой добравшись до статуи в центре храма.
Мне казалось, если я повышу голос, меня услышит вся Драконья Гряда.
— Богиня! — чуть громче позвала я. — Богиня, ну пожалуйста.
Статуя медленно ожила, богиня, какая-то то ли сонная, то ли зачарованная, с трудом зафиксировала на меня взгляд.
— Опять ты, — закатив глаза, вздохнула она. — Кто бы сомневался. И что на этот раз?
— Ну это, спросить хочу… — замялась я. И правда, как-то неудобно получается, дергаю и дергаю богиню, как родственницу какую. Но ради Ашшура собралась и продолжила: — Понимаешь, тут такое дело…
Богиня уселась на постамент, подперев голову рукой, и уныло на меня смотрела, приготовившись слушать.
— Внимаю тебе, дочь моя, — прорекла она, подбадривая.
— В общем, у драконов нары летают… ну, когда в драконьих обличьях, да? — пояснила я, богиня кивнула, и голова ее упала и свесилась вниз.
Она вздрогнула и подняла голову, снова пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Если бы она не была богиней, я бы подумала, что она… ой, не буду даже думать такое богохульство. Но все равно она… похожа на студентов после попойки… ой, то есть вечеринки, я хотела подумать.
— Так вот, летят два дракончика, он и она. И хвостики они в полете связывают вот так, — я показала на скрепленных мизинцах. — Вот…
— И? — не поняла она.
Ну что же тут непонятного?! Я что, зря распинаюсь?
— Со мной Ашшур такого никогда не испытает, — вздохнула я. — А для драконов это важно. Не знаю, что и делать. Может, все-таки заменить ему меня на какую-нибудь драконицу? Незаметно так. Чтоб он не понял. Только не на Йолошшуллу, — поморщившись, я сразу поставила условие, — на какую-нибудь хорошую. Только на очень-очень хорошую. Иначе зачем мне отказываться. Я люблю его, но ради хвостиков… — я снова тяжело вздохнула.
— Надоели. — Богиня взмахнула рукой, и в храме рядом с нами очутился озирающийся Ашшур.
Опять голый. Да что ж такое. Надо будет с ним потом поговорить. Он специально перед богиней в таком виде появляется, р-р? И только потом до меня дошел ехидный голос разума: а ничего, что дракон спал себе спокойно в кроватке после любовных утех, пока ты тут по храмам бегаешь, мм?
— Что опять? — встревожился сразу драконище, протирая глаза.
— Разбирайтесь сами, — махнула в мою сторону богиня и исчезла.
У, вредина! Подумала, но промолчала я.
— Что ты опять натворила? — подошел дракон и обнял меня.
Потому что чувствовал — я сейчас расстроена и мне нужны обнимашки.
— Фейка, ну что случилось? — заглядывая мне в глаза, спросил дракон.
— Я… я…
Слезы непроизвольно полились из глаз. Ашшур меня приподнял с пола на руках и прижал к себе.
— Здесь расскажешь или домой полетим? Только как мне теперь в таком виде до дома добраться? — усмехнулся он. И тут же зашептал мне на ушко: — А знаешь, у меня в этом храме еще ни с кем ничего не было. Давай его освятим?
Я почувствовала между его ног готовность к действию.
— Ашшур, ты что! — Я оглянулась вокруг, как будто могла увидеть подслушивающих богов. — Не богохульствуй. Мало нам досталось?
— Вообще-то это древний ритуал, один из видов жертвоприношения богине. Она это поощряет. Может, ей нравится наблюдать, а?
Драконище полез целоваться. И я хоть не могла ему сопротивляться, все же с трудом отстранилась, тяжело дыша.
— Я бы, может, согласилась на это, если бы богиню живьем не видела. А так нет, уволь. Полетели домой.
— Ты думаешь, она за нами и дома подглядеть не сможет, если захочет? — спросил Ашшур и засмеялся, увидев мою панику. — Забудь. Зачем сказал? Хорошо, летим домой. Только после того, как ты скажешь, зачем приходила к богине.
Ашшур смотрел твердо и серьезно. А я чувствовала его озабоченность, которая теплом разливалась внутри. Ему не все равно.
— Я видела сегодня, как ты смотрел на драконов в полете.
— И что? — не понял он.
— Ну, как они хвостами соединились, — пояснила я, снова показывая фигуру на мизинцах. — Со мной ты такого не испытаешь. Я не хочу тебя лишать этого.
Я почувствовала эмоции Ашшура: тепло, удивление, подозрение, тревогу и злость. Лютую злость. Ой, наверное, мне стоит бежать. Сейчас убивать будут. Ма-а-ама-а…
— Стоять! — Рев дракона разнесся эхом по храму.
Еще и крепко схватил, как будто и так не страшно.
— Досифея! — грозно процедил он. — И что ты конкретно сказала богине? О чем попросила?
И глаза так нехорошо сощурил. Очень нехорошо. Прямо вот мне совсем-совсем нехорошо вдруг стало. Я схватилась за сердце, показывая КАК мне нехорошо.
— Досифе-э-эя-а, — угрожающе пропел дракон, подвигаясь ко мне ближе.
— Ну, я это… посоветовалась, можно ли заменить меня на драконицу, — протараторила я. — Но ты не подумай, на о-очень хорошую драконицу, прям очень-очень. Самую лучшую, — покивала я головой, подтверждая.
Ашшур прикрыл глаза, в которых бушевало пламя. Из ушей и носа валил густой дым. «Ох, богиня-матерь, сейчас же сгорит мой дракоша, кучка пепла останется. Что же я наделала!» — заголосила я внутренне, хватаясь за голову.
— Обними меня, — прохрипел дракон.
Я прижалась к нему тесно-тесно как могла, помогая еще себе руками и ногами, забираясь как обезьянка на дерево.
— Дракоша ты мой хороший, спокойно, дыши, ты мой самый лучший, самый любимый, — увещевала я его.
Он стоял напряженный как статуя, потом его отпустило.
— Выпороть бы тебя, — устало сказал он и позвал: — Фей.
— Ум-м? — промычала я, все еще прижимаясь изо всех сил к своему пламенному дракончику.
— Ты долго еще будешь дурью маяться?
— Так как лучше для тебя хотела, — пожаловалась я.
— Ты — для меня лучшее. И единственное, чего я хочу. Когда ты это поймешь?
Я пожала плечами, насколько могла в своих стесненных условиях.
— Не нужен мне никто, кроме тебя. Никакая драконица. Я с тобой счастлив. Не делай так больше, пожалуйста. Не решай за нас обоих. А если бы богиня согласилась? Она какая-то странная сегодня была, — заметил он.
Я даже поежилась от его слов. Запоздало пришел страх. Нет, я Ашшуру желаю счастья. Но я-то без него счастлива не буду. Я могла совершить сейчас самую большую ошибку в своей жизни.
— Но как же полет с соединенными хвостиками? — спросила я.
Ашшур, не выпуская меня из объятий, отстранился настолько, чтобы видеть мои глаза.
— Досифеюшка, счастье мое, послушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Я не знаю и не узнаю, что такое полет с драконицей, соединив хвосты, но зато я знаю, что чувствую, когда мы летаем обнявшись. Я обнимаю тебя, и это чувство, когда ты в моих руках, зависишь от меня, доверяешь мне, а я держу тебя в объятиях и ты только моя, оно во сто крат сильней и важней для меня, чем лететь рядом. Так бы я чувствовал тебя только хвостом, а в нашем полете я чувствую тебя всю, мы единое целое. И поверь мне, большего счастья я не могу испытать.
Я опять заплакала. Но теперь от счастья. Ашшур погладил меня по щеке, убирая слезинку.
— Полетели домой?
Ашшур расправил крылья, раскрыл объятия, я устроилась поудобнее, как уже стало для меня привычно, он подхватил меня руками, и мы полетели домой.
— Сделать круг над Грядой? — предложил Ашшур.
— Голой попой так хочется посверкать? — ревниво возмутилась я. — Вдруг кто увидит? Нет уж, оденься сначала.
Ашшур затрясся от смеха, чем вызвал очередное мое ворчание.
— Не трясись, у меня перед глазами прыгает.
Ашшур приземлился на лужайке, над которой мы летели, и дал себе отсмеяться. А потом та-а-ак на меня посмотрел… и похлопал рядышком с собой… ну и стало нам не до ворчания и не до смеха.

ГЛАВА 33,
в которой богиня держит слово

Спустя год от начала описываемых событий 

Мы вернулись в Словиц. Ашшур был загружен хлопотами, связанными с предстоящим наплывом в академию молодых драконов. Весть о том, что теперь с нами будут учиться драконы, облетела академию очень быстро, и все студенты ждали с нетерпением их приезда.
После моих рассказов девочки с нетерпением ожидали приезда Фейхейе. А после рассказа грустного Эйдана о прекрасной, но коварной драконице Йолошулле, в которую тот почти влюбился, ее приезда ждали все мои друзья. И отнюдь не для дружеских объятий. Иолошуллу ждало много сюрпризов, ни один из которых не был приятным. Наша компания решила превратить жизнь драконицы здесь в настоящий ад.
Только ректор был несчастен и хватался за голову от свалившихся на него новых хлопот. Тем более в число желающих обучаться и открытых к новой жизни драконов входили и те, кто был послан сюда богиней на перевоспитание против своей воли.
И в связи с новыми обстоятельствами — угрозой Таларии извне — надо было перестраивать программу обучения с уклоном в боевую магию и целительство. Рагнар потирал руки, предвкушая, как будет отыгрываться на студентах.
Энжел на суде богини поговорил с фениксом обо мне, посчитав нужным рассказать о том, что мне удалось воскресить Ашшура. А затем и попросил ректора о повторной возможности перераспределения для меня.
И я ждала его со страхом и нетерпением. Помогала только поддержка Ашшура. Он отвлекал и смешил меня. Ну и еще у него были кое-какие методы для переключения моего внимания.
С энжелом мы попрощались на суде богини. Он собирался покинуть мир Таларии.
— Ты вернешься? — спросила я с трепетом.
Энжел посмотрел на меня с веселым упреком.
— Конечно, ведь мне есть ради кого возвращаться. Правда, вернусь я не скоро.
— Так то, что ты говорил насчет нашей дочери, это правда? — выдохнула я, ощущая гамму эмоций. — Или это был способ эмоционального воздействия на меня, чтобы помочь воскресить Ашшура?
— Правда, Досифея, — широко улыбнувшись, ответил энжел.
Он вкратце рассказал свою историю. Еще до войны демонов и энжелов они с одним сильным магом не поделили женщину. В нее был влюблен тот маг, они даже собирались пожениться, но тут на их пути повстречался Архи. В которого влюбилась возлюбленная того мага.
По словам энжела, он вообще был ни при чем, не давал ей никаких поводов и надежд на взаимность. Я, конечно, сделала вид, что поверила, на самом деле же считая, что Архи просто недоговаривает. Но это его дело.
Свадьба расстроилась, девушка бросила жениха и ушла к энжелу, который ее не принял и не ответил на чувства. Девушка зачахла и сгорела от неразделенной любви, умерла в молодом возрасте из-за нежелания жить. Тот маг, что любил ее, проклял Архи, пожелав ему никогда не встретить свою суженую.
Но так как любое проклятие должно иметь условие отмены, то он придумал, казалось бы, невыполнимое условие. Полностью проклятие звучало так: «Найдешь свою суженую не раньше, чем дракон свою среди людей». Поскольку сужеными драконов были драконицы, шансов обойти это условие действительно было мизерно мало.
И только с рождением «недодракона» Ашшура, которого потом изгнали из Драконьей Гряды, у энжела появился тот ничтожный шанс на осуществление заветной мечты.
— У вас были все шансы стать парой, вы как две половинки целого, но между тем реалии оказались таковы, что вы этим шансом могли никогда не воспользоваться, слишком много препятствий и условий. Ваши пути были настолько окольные, что в этом мире могли никогда не пересечься. А я устал ждать своего счастья. Поэтому пришлось помочь, — подмигнул мне энжел.
А я, воспользовавшись тем, что Ашшур был занят разговорами, прильнула к энжелу, обняла и выдохнула:
— Спасибо.
Когда мне пришлось переаттестовываться, в комиссии сидели все те же лица, только временно отлучившегося по делам своего клана Трамариса заменял Ашшур. Который подбадривал меня мысленно и улыбками. И еще дир ректор.
Я нацепила гадский артефакт, определивший меня к некромантам, и обратилась к нему с угрозой: если он в этот раз не сработает правильно, я буду мстить. Захочет на покой, я его воскрешу.
Артефакт испугался и почернел до почти непрозрачного черного.
— Э нет, — испугалась уже я. — Хороший, замечательный артефакт. Прямо самый лучший. Самый красивый. Самый умный. Самый правильный. Ну, посмотри! Загляни мне в душу. Разве я не маг жизни, ответь?
Артефакт стал возвращаться к прозрачному свету. И когда черное совсем ушло и он стал наполняться слепящим светом, я возликовала и подняла руку вверх!
— Ю-ху! Ура! Вот молодец, вот умничка! Правильно. Я же говорю, я маг жизни!
Артефакт засиял светом, и в центре его возникла черная точка, расползающаяся в круг, который расширял свои границы.
— Нет! Нет-нет-нет! — запаниковала я.
Черный круг разросся и заполнил все поле артефакта, и я чуть не заплакала от досады. Как вдруг в центре опять появилось сияние. Белая искра стала разрастаться, отодвигая черноту, приняла форму ока, и гадский артефакт отключился. Потух.
— О нет, — застонала я, отшвыривая от себя эту гадость.
Преподаватели и ректор, опустив головы, сдерживали смешки. Мне стало так обидно, так обидно! Ашшур тут же подошел ко мне и успокаивающе обнял.
— Попробуешь в следующем году, Феечка, — посмеиваясь, сказал он.
— Да, — подал голос феникс. — Ради исключения, Досифея, мы предоставляем вам возможность проходить переаттестацию каждый год. А пока вы остаетесь некромантом и магом жизни, будете учиться на обоих факультетах.
И он быстро вышел, подрагивая плечами. За ним поспешили и остальные, также с опущенными взглядами и подрагивающими от смеха плечами. Мы с Ашшуром остались одни.
Я подняла на него страдальческий взгляд.
— Фей, прими это, — посоветовал Ашшур. — Тогда, возможно, ты сможешь с этим справиться. Попробуй найти плюсы. Вдруг это судьба? И именно твоя уникальность поможет нам справиться с Анубисом в будущем? Или она нужна будет нашей дочери? Как учит дьен?
— Да, точно, мы давно его не ловили, — переключились мои мысли на другое. — Поупражняемся, мой куратор? Мне нужна индивидуальная тренировка прямо сейчас, срочно-срочно. А то моя магия выходит из-под контроля. Вы чувствуете, мой куратор?
Ашшур лукаво улыбнулся:
— Нет, дайте-ка я проверю, моя подопечная. — И он потянулся к моим губам. — Мм… да… все очень и очень запущено. Срочная тренировка — ваше спасение, Досифея Мибалмарр. Покажите, что вы усвоили на предыдущих занятиях.
И я показала, хорошо, что мы предусмотрительно поставили звуконепроницаемую защиту на ее стены. Так что, когда мы вылезли из аудитории, светило уже опускалось за горизонт. Нам оставалось только пойти домой и закрепить материал.
Да, жить мы стали вместе с Ашшуром, сняв небольшой коттедж рядом с академией. Ашшуру предлагали семейное жилище для преподавателей на территории академии, но нам ни с кем не хотелось делить свое личное пространство. Место в комнате я оставила за собой, на тот случай, когда Ашшур не будет ночевать дома из-за своих рабочих обязанностей. Пост кого-то там важного по безопасности в ведомстве Дрейка он не покидал.
Но Ашшур не хотел оставлять меня одну. Сейчас, когда мы только начали открыто наслаждаться нашими отношениями, нам не хотелось расставаться надолго. Связь укреплялась, и мы нуждались друг в друге, это была необходимость, сродни потребности в пище и воде. Разлуки были невыносимы.
Первый курс академии я закончила не без приключений и не раз еще побывала у ректора на ковре, выражая своим видом раскаяние, искреннее и не очень, но с отличными оценками по всем предметам. Как и мои соседки по комнате, и друзья-однокурсники.
Глеций во всех своих неудачах видел мои происки и мое участие, чем постоянно вызывал у меня смех. Все-таки сила внушения — великая вещь. Я отомстила Глецию, абсолютно ничего при этом не сделав.
Кайл хочет стать самым лучшим боевым магом, и его часто можно увидеть на тренировках с Рагнаром. А невдалеке стайку девчонок, подсматривающих за красивым викисландом, а может, и за орком вместе с ним.
Эйдан поставил себе цель изобрести артефакт «визор» — ему не дают покоя рассказы Люси о технологиях ее мира. И я верю, что когда-нибудь он этого добьется.
У Мегакрута появилась подруга. Веселая рыженькая гномица из клана Гелиодоровых. То есть для Мегакрута она стала подругой, смотрела ему в рот восхищенным взглядом, ловила каждое слово и смущалась от его прикосновений.
Ей постоянно требовалась помощь то в учебе, то в быту, то в магазине, чтобы помочь выбрать товар. Это сказывалось на количестве времени, уделяемого Мегакрутом Люсе. Что той совершенно не понравилось.
И однажды, когда Мегакрут не выполнил данное ей обещание, потому что подружке-гномице понадобилась очередная скорая помощь, Люся закатила гному знатный скандал. Я успела шепнуть растерявшемуся от такого напора Мегакруту: «Целуй ее скорее, не видишь, она ревнует», — перед тем как оставить их вдвоем. И слава богине, раздумывать над словами гном не стал, а последовал совету.
Уж не знаю, чем они занимались в мое отсутствие, но, когда я вернулась, оба с шальными глупыми улыбками смотрели друг на друга, как смотрят только влюбленные в начале отношений.
Магистр Сухариэриел за год к Люсе привык и подобрел. Во всяком случае, глаз и щека при встрече с ней дергаться перестали. Эльф даже иногда заходит проведать василисуша и узнать, как Люся с ним справляется. Люся, в свою очередь, не отчаивается, а ждет, когда прольется свет на ее миссию здесь, она в это свято верит.
Василисуш также крепко привязан к Люсе. Теперь у него три вида, в которых он обычно разгуливает. Геккончиком он бывает чаще всего и еще принимает образ кошки и собаки. Такие питомцы были у Люси на Терре.
Кошка выглядела обычной кошкой, только сильно перекормленной и с мехом как у пушного северного зверька, а вот собак, подобных тем, что на Земле, у нас не было. Люся сказала, что это особый вид породы «такса». Длинное, как у крысы, тело с короткими лапами, а голова, как у собаки. Странный зверь. Но, главное, Люся с василисушем довольны.
Алеора увлеклась театральным искусством. С удовольствием изучая иллюзию и принимая на себя любой образ, она участвует во всех постановках, где можно. И не только студенческих. У нее появилась первая маленькая, но постоянная роль в одном из столичных театров. Хочет стать звездой театральных подмостков.
Васим так и мечется между Ядвигой и моей подругой. Ядвигу то отталкивает, то снова привечает. И сам бегает за Алеорой. Эта ситуация, мне кажется, будет вечной, пока ее не прекратит кто-то из девчонок.
Кантор погрузился в учебу и стал более нелюдим, чем прежде. Ни с кем не дружит, ни с кем не встречается. Зато его успехи поражают всех преподавателей в академии. Магистр Сухариэриел его опекает и, как мне кажется, втайне по-отечески им гордится.
Даже Вероника отчаялась завоевать внимание Кантора. Зато с Янтаром, как сокурсники и два самых сильных огневика на курсе, они постоянно соперничают. А я смотрю на их перепалки и вспоминаю начало наших отношений с Ашшуром. Кто знает, может, это начало чего-то большего, ведь от ненависти до любви дорожка недлинная. Тем более огнецвет, выпавший Веронике, был у обоих братьев.
Фейхейе быстро завоевал расположение однокурсников и влился в нашу компанию. Больше всего общих интересов у них с Алеорой. Наконец, без давления матери, Фейхейе смог отдаться своему артистическому таланту. И они вместе с моей подругой увлеклись искусством и разнообразной деятельностью при академии и в столице.
Йолошулла страдает от наших постоянных нападок и каверз, но легкой жизни ей никто не обещал. Она пытается сохранять маску надменной и уверенной в себе драконицы, но этим завоевать авторитет у своих сокурсников не удается. Даже драконы после немилости, высказанной богиней, ее сторонятся. Кроме тех двух, что также были отмечены богиней как самые спесивые и надменные. И не видно, чтобы они исправлялись и желали этого.
Правда, Йолошулла, в свою очередь, старается избегать общения с ними, боясь еще больше испортить свое реноме. Помня о том, что она нравилась Эйдану, драконица пытается наладить с ним контакт. Но он не может простить ей того, как она обошлась со мной и с ним. Хотя, по-моему, он все же тайно влюблен в нее, несмотря на все «но».
Прошел год, как я нанесла метку Ашшуру, а потом богиня соединила нас настоящими узами истинной пары.
Поняли мы это, когда проснулись наутро и увидели, что метка пропала. Паникуя, я торопила Ашшура скорее собраться, чтобы пойти в храм богини.
— Даже если мы ее не вернем, ты все равно останешься для меня моей избранной, единственной и любимой, поняла? — потребовал ответа Ашшур.
— Поняла. Для меня все так же, — подтвердила я.
В храме богини мы долго орали как оглашенные, привлекая внимание жриц и редких посетителей храма, которые с испуганным удивлением и недовольством взирали на нас как на сумасшедших и тут же сбегали из храма.
Наконец богиня откликнулась.
— О, опять вы. Как надоели. Ну что еще?
— У нас метка пропала, — пожаловались мы. — А нельзя ли ее вернуть? Мы оценили твой дар богиня-мать. Мы решили быть вместе и стать избранной парой. Мы согласны, — кивнули важно.
— Так проведите брачный ритуал или просто переспите, метка и появится, — отмахнулась она. — Я просто убрала вашу «красоту», дала шанс на нормальную красивую метку. — Она чему-то мечтательно улыбнулась.
Мы переглянулись.
— Да нам вообще-то и прежняя нравилась. Она со смыслом. Свидетельство нашей истории любви, — заявили мы с драконом и улыбнулись друг другу.
— Какие вы же все-таки ненормальные оба, — закатила глаза богиня, — истинная пара!
Она широко улыбнулась, взмахнула рукой, и на наших руках зацвели прежние метки, к которым добавился эвилейс, цветок драконов.
— И не благодарите, — крикнула богиня, исчезая во вспышке света.
— Спаси-ибо-о! — закричали мы ей вслед.
— Ой, забыла спросить про нашу дочь, — вовремя вспомнила я.
— Мы сами со всем справимся, — поцеловав меня, уверенно заявил дракон. — Хотя есть у меня сомнения, что богиню мы видели в последний раз. Что-то мне подсказывает — мы с ней еще встретимся.
— Да не дай бог, — прозвучало над нашими головами, и мы зашлись смехом и поспешили покинуть храм, чтобы не испытывать терпение богини на сегодня.

ЭПИЛОГ

Паломничество драконов к Ашшуру с просьбой-требованием стать Грозой Драконов не прекращалось на протяжении всего срока моей учебы. Но поскольку Ашшур был непреклонен, драконы стали протаптывать тропинку ко мне, желая через меня воздействовать на Ашшура. Приводились разумные доводы и аргументы и надоедали так, что я уже готова была на все, лишь бы от меня отстали. А начало этой дорожки проложил отец Ашшура, высказав пожелания, чтобы мы провели бракосочетание согласно традициям и ритуалам драконов.
— Я не буду говорить о том, что я мечтаю об этом, — увещевал меня Анкаршэ, — понимаю, это слабый аргумент для вас. Но я обращаюсь к твоему благоразумию, пойми, это важно для Ашшура, как правителя драконов в будущем. Ты — Мариэлийская, ты понимаешь, что вам этого не избежать. Поэтому подумай, как лучше для будущего правителя: чтобы он был обручен по законам страны, в которой будет править, или по чужим?
Какое-то время у меня получалось отвертеться. Я говорила, что мы не собираемся пока жениться. Для нас обоих все уже решено, а со свадьбой можно и подождать. Но вот подходил конец учебы, и надо было что-то решать. Ашшур хотел остаться, на его факультете учились драконы, которых он опекал, воспитывал и обучал всему, что знал сам.
— Ашшур, взяв в жены Мариэлийскую, поздно отбрыкиваться от своей судьбы. Если ты не хотел становиться Грозой Драконов, не надо было связываться со мной, — обвинила его я.
— Да ни в жисть. Я отказываюсь стать Грозой Драконов ради нас, ради нашего спокойного будущего, — заявил он и крепко обнял меня, не давая вырваться. — Мы избежим участи твоих родственников.
— Не получится, — печально покачала я головой. — Если ты не станешь властителем у драконов, я сделаю из тебя властелина мира. Хочешь? — проникновенно спросила я.
Ашшур испуганно замотал головой.
— Н-не хочу, — даже стал заикаться он.
— Тогда и не упрямься. Я сказала, Гроза Драконов, значит, Гроза Драконов. Или ищи себе другую.
— Не хочу другую. — Ашшур притянул меня ближе к себе. — Если с тобой в придачу идет трон или весь мир, значит, так тому и быть. Если не идет — еще лучше, мы будем принадлежать только друг другу. Ты для меня — весь мир.
В доказательство своих слов он затарахтел, и я разу подрастеряла весь свой пыл. Его вибрирование успокаивало и настраивало на необходимый лад. Да, нам надо заняться продолжением рода. Не будем заставлять энжела ждать. И кто еще, кроме меня, мог обзавестись зятем раньше, чем дочерью?
Мой самый лучший, самый славный и грозный дураконище подразнил меня своим раздвоенным языком, проведя по губам, и все мысли вылетели из головы.
Но потом… когда… он узнает, что значит спорить с женщинами из рода Мариэлийских!
Но это потом. А сейчас:
— Да-а… Ах… Хорошо-то как… Еще…

ЛЮСИН ПЕРВЫЙ НОВЫЙ ГОД В ТАЛАРИИ

— Все пропало! Все! Это конец! Не будет праздника! Не будет никакого Нового года! — закричала Люся со слезами на глазах и гневно затопала ногами, сжав руки в кулаки.
Все потрясенно смотрели на то, что осталось от долгих приготовлений к празднику, и не знали, как утешить попаданку. Лишь один василисуш, до этого рыскающий кругами собакой, превратился в геккончика и юркнул к Люсе на плечо, а потом и залез на голову, поглаживая и успокаивая.
— Весело! — заявил он.
И тут Люсю прорвало. Она зарыдала и, бросив все, пошла по направлению к общежитию.

Утро Нового года 
Фейка 

— Левее! Правее! Еще на нолшага! Нет, давайте все-таки левее и чуть-чуть назад. Ой, не, не так. Давайте обратно! — командовала я мальчиками, которые двигали елку согласно моим указаниям.
Отнесшиеся к подготовке к празднику сначала с энтузиазмом, как к игре, они теперь недовольно косились в мою сторону. И, кажется, планировали побыстрее слинять.

За сорок восемь часов до Нового года 
Фейка 

Когда Люся решила, что она должна отпраздновать в Таларии свой первый Новый год, потому что это самый главный праздник в ее мире, мы все согласились ей помочь. Кто же будет против лишнего праздника? Но никто не представлял, какой масштаб все это в итоге примет.
А начиналось все как обычно с простого:
— Девочки, хочу с вами отпраздновать наш земной праздник — начало нового года. Посидим скромненько, отметим, вручим подарки и встретим Новый год в полночь.
Мы попросили рассказать подробно об этом празднике. Чем он так важен для людей того мира.
— Понимаете, наш же мир без магии, и только в новогодние праздники люди искренне верят в чудеса и загадывают желания. И верят, что они сбудутся. Как я вам рассказывала, в эту ночь приходит волшебник — Дед Мороз и приносит всем подарки. На самом деле, конечно, его нет, это сказка для детей, и подарки под елку кладут родители…
Люся долго и витиевато рассказывала, при чем тут елка и что она значит. Это как-то было связано с их религией и изначально дерево вообще было другое… в общем, как сказала Люся, об этом уже мало кто помнит и думает, зато наряженная игрушками елка превратилась в атрибут праздника.
Нас поразило такое варварство с вырубанием живых деревьев ради одного дня праздника. Вырубить дерево, чтобы потом его выкинуть! Не для каких-то практических целей! А просто ради того, чтобы оно постояло в доме на праздник! Уму непостижимо!
— Эльфов на вас нет, — буркнули мы с Алеорой.
Люся виновато развела руками.
— Нету, девочки, ох нету. Зато зеленые есть.
— Это кто? — поинтересовались мы.
— Экологи. Защитники природы. Наверное, если бы у нас имелась магия, они бы были эльфами. Сейчас у многих искусственные елки. Правда, теперь экологи говорят, что они наносят еще больший вред природе. В общем, непонятно, что хуже.
Все остальное мы прослушали без вопросов. Единственное, что понять не мог никто из нашей компании, когда обсуждали уже все вместе, так это почему Новый год у них приходит в это время.
— Почему зимой-то? — удивлялся Васим.
— И не просто зимой, меня больше удивляет, почему на второй месяц зимы? — никак не мог принять Кайл. — Ну ладно хотя бы с первого новое годоисчисление шло. Но на второй-то почему?!
— А у вас когда? — спросила Люся.
— Весной конечно же! — хором ответили мы и переглянулись с улыбкой.
Сложно представить, что где-то даже такое простое и незыблемое по-другому.
А пока мы заслушивались Люсиными рассказами, как весело отмечают новогодние праздники земляне: лепят снежных баб и фигуры изо льда, катаются с ледяных горок на санках и на коньках на катках. Детишкам устраивают праздники-«утренники» с артистами в ролях Деда Мороза и его внучки Снегурочки.
— В этот день можно наряжаться в маскарадный костюм, мы в основном в зверей превращались. Мальчики еще мушкетерами были и богатырями. А для девочек самый популярный костюм снежинки или Снегурочки. Потому что нарядно и красиво. Каждая мама готовила платье для дочери за несколько месяцев. — Люсины глаза затуманились воспоминаниями. — А еще у нас кто-нибудь из соседей наряжался Дедом Морозом, ходил по квартирам тридцать первого декабря и поздравлял детей. Чтобы получить из его рук подарок, надо было рассказать новогодний стишок. Я каждый раз забывала и вместо стишка пела песенку, одну и ту же: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла»… Это наша самая новогодняя песня, под которую вокруг елки водят хороводы, — пояснила Люся.
Люся ударилась в воспоминания и говорила возбужденно, эмоционально, размахивая руками.
— У нас всегда это был дядя Коля. И поэтому я верила, что это настоящий Дед Мороз — один и тот же ведь приходит каждый год, в той же одежде, с теми же словами. И был у него посох. В конце, перед уходом, он всегда говорил, чтобы мы за него подержались и загадали желание, которое обязательно сбудется в этом году. И оно сбывалось. Всегда у меня сбывалось. И поэтому я верила. И даже когда узнала, что это дядя Коля, мы все равно его приглашали, и я просила разрешить подержаться за посох. Чтобы загадать желание, которое обязательно сбудется. А в позапрошлом году дядя Коля умер… — Люся сглотнула, в глазах стояли слезы. — И мы остались без Деда Мороза. А посох без него уже не то. Его ведь дядя Коля волшебством заряжал. Он очень добрый был… очень…
Дальше Люсе пришлось прерваться, потому что она зарыдала. И понятно, что рыдала она не только по дяде Коле, а по всем своим воспоминаниям и прошлой жизни. Потому что сама умерла там в прошлом году. Для всей своей семьи.
— Я больше за родителей переживаю, — признавалась она. — Как они это пережили. Я ведь единственный ребенок в семье. Будь у меня хотя бы братик или сестричка, родителям все полегче было бы.
— Так, значит, нам для праздника что нужно: маленькая елочка в горшочке… ее мы добудем, потом обратно высадим… мелкие апельсины, которые ты мандаринами зовешь… игрушки для елки — подойдет что угодно, даже конфеты и орехи, это мы поняли… И подарки, — подытожила я, отвлекая Люсю от слез.
А что может лучше всего отвлечь полугномиц, чем практичные вопросы.
— Нет, подарки я вам приготовлю, это же мой праздник, — встрепенулась Люся.
— Почему это? — возмутились мы с Алеорой. — Мы же тоже праздновать будем! Значит, и подарками все будем обмениваться!
— Хорошо, — улыбнулась Люся, вытирая последние слезы. — Я вам слова песни напишу, выучите, и мы вокруг елки хороводы поводим.
— Отлично. Тогда за нами елка и…
— Остальное я все сама заготовлю. Мне очень приятны эти хлопоты, — заверила Люся, видя мое возмущение, и я сразу сдулась.
— А еще давайте устроим карнавал, — предложила Алеора. — Нарядимся этими снежинками или как их там… Снегурочками!
— А давайте! — захлопала в ладоши Люся, глаза ее радостно заблестели. — Я могу, конечно, описать, как выглядит Снегурочка, но предлагаю просто придумать карнавальный наряд на тему зимы. Чтобы не ограничивать себя в фантазии.
Девочки есть девочки, идея нас сразу захватила, и хотелось быстрее приступить к осуществлению замысла.
И тут я немного приуныла.
Хорошо бы Ашшур до этого времени не вернулся, а то не даст мне посидеть спокойно с девчонками. Где веселье и праздник, там попы начинают искать приключений, а Ашшуру вряд ли это придется по душе.
«Фей, я это услышал», — подал голос Ашшур в моей голове.
Ой. Значит, я слишком отчетливо об этом подумала. Потому что Ашшур был сейчас далеко, у себя на родине в Драконьей Гряде. Моего избранного вызвал правитель, его брат Ишкаршэ, по какому-то срочному вопросу. И наша связь избранных еще не настолько сильная, чтобы преодолевать такие расстояния. Мы могли общаться мысленно, настраиваясь друг на друга, и это было здорово. Но вот читать мысли на таком расстоянии…
«Не обижайся, любимый. — Если бы у меня был хвост, я бы им сейчас льстиво завиляла, — я просто давно не веселилась и не общалась с девочками по душам. Ты — это ты, но они мои подруги, и это тоже важная часть моей жизни».
Поскольку Ашшур молчал, я заволновалась.
«Любимый? — позвала я его. — Ашшур, ты обиделся, что ли?»
«Ага», — лениво ответил тот.
«Чем ты там занимаешься?» — подозрительно спросила я.
«Мм… — промычал что-то невразумительное дракон. — Как хорошо… спасибо… Фей, свяжемся попозже».
И этот гад чешуйчатый просто взял и отключился! Нет, это, вообще, что такое?! Как это ему там хорошо и где?! Чем он там занимается, что ему хорошо?! И с кем?! Что даже со мной, со своей избранной, разговаривать не может!
«Ашшур!» — мысленно взревела я раненым животным.
«Да не кричи так! Голова развалится!» Я явственно представила, как дракон поморщился.
«Чем! Ты! Занят!» — потребовала я немедленного ответа, чувствуя, как закипаю.
«О да, вот сюда, можно еще пониже. Да-да, можно еще ниже, совсем прямо пониже… — слышала я, как раздавал указания др-р-р-р-ракон, кому-то. Рррррр… — Ох, да, вот здесь хорош-ш-шо-о-о…»
Чуть ли не простонал Ашшур, и я думала, что сойду с ума, пока он не ответит, и что сверну ему шею, как только та будет в зоне моей досягаемости. Это, видимо, понял и дураконище, потому что взял себя в руки и более-менее нормальным голосом ответил:
«Ты с подругами досуг проводишь. Я с друзьями, нормально все».
«Я вообще-то с девочками чай пью и треплюсь. Наряды придумываю для праздника. А чем с друзьями занимаетесь вы?» — гневно поинтересовалась я.
«Фей, ты опять ревнуешь и не доверяешь? — хмыкнул этот зараза. — Что мне тогда думать о тебе и вашем празднике? Есть повод беспокоиться?»
«Нет, Ашшур. Тебе беспокоиться не о чем. Но ты так и не ответил на мой вопрос!»
Если он мне сейчас не ответит, вот просто возьму и отключусь! Ну и пусть еще не умею! Просто не буду с ним разговаривать, и все! И вообще, может не возвращаться домой тогда! Пусть остается там, с друзьями.
Нет, и все-таки, чем он там занимается?
«Я с Ишкаршэ и друзьями в бане, Фей. Мой брат передает тебе привет и спрашивает, когда ты прилетишь в гости?»
«Да прямо сейчас», — буркнула я, хотя тугая пружина, закрутившая все мои внутренности, понемногу распрямлялась.
«Меня камнями уже по плечи заложили, — поделился этот… чудо лопоухое. — Знаешь, как хорошо? Все-таки нам надо оборудовать такое в нашем доме».
«Ты же знаешь, я вашу температуру не выдержу. Для меня это раскаленная лава, — уже почти миролюбиво отозвалась я. Но все-таки, чтоб не расслаблялся, спросила: — А камни кто на тебя накладывал? А то знаю я тебя, как ты любишь голой попой сверкать».
Ашшур захрюкал, подавляя смех.
«Фе-эй, — его голос зазвучал с той бархатистой вибрирующей интонацией, от которой у меня внутри сразу заполыхал пожар, — вернусь, накажу. Покусаю, отшлепаю и на сутки запру дома. Я уже ужасно соскучился. Еще пару дней я не выдержу. Сбегу к тебе».
Я закусила губу, ощущая, как всю меня заполняет жар истомы от одних только слов и голоса любимого.
«И отвечая на твой вопрос — банщики, Фей. Не банщицы. У меня же есть избранная».
Ревнивая дуреха, добавила я мысленно про себя.
С тех пор как по воле богини драконы были лишены второй своей драконьей ипостаси, им пришлось приспосабливаться жить, как людям. Многие из вещей, что были доступны драконам, теперь стали недоступны. Например, купание в горячих источниках. Они-то, понятное дело, никуда не делись, а вот добраться до них так же легко и быстро, как раньше, стало невозможно. Драконы перенимали опыт местных, кто давно жил на их землях.
И такое новшество, как баня-офигуно, им здорово пришлась по душе. Люди использовали для этого нагретые опилки, песок или гальку, в которые погружались по шею. Драконы же предпочли раздробленные камни, которые раскаляли своим огнем. Затем любитель погорячее погружался в каменную, разогретую огнем же ванну-чашу, и его закладывали один за другим раскаленными камнями. Выдержать такую температуру мог только дракон, потому что внутри его самого жило пламя. Соответственно и взять в руки такие камни могли только драконы, среди которых появилась новая профессия — банщики. Мужчинам прислуживали драконы, женщинам — драконицы. Так что ревновала я беспочвенно.
Впрочем, ревность для истинной избранной пары вообще беспочвенная штука, что отнюдь не мешало нам с Ашшуром все равно ревновать друг друга и периодически устраивать разборки по этому поводу.
«Я тебя люблю», — вздохнула я, послав Ашшуру волну любви и тепла.
«И я тебя люблю, — отозвался Ашшур вибрирующим голосом. — И все же я не продержусь тут и дня, хочу тебя. Знаешь как?»
После того как я выслушала Ашшура и мы попрощались, я повернулась к девочкам:
— Плохая новость: Ашшур возвращается досрочно. И вряд ли отпустит меня на праздник без присмотра.
Девчонки переглянулись и прыснули.
— Чего? — не поняла я.
То есть я поняла, что смеются надо мной, но что я такого смешного сказала?
— «Плохая новость», — передразнила меня Алеора, — а сама вся светишься, как будто только из постели с ним вылезла. Вы там мысленно сексом занимались, что ли? — ткнула она наугад.
Но я почувствовала, как загорелись щеки, и спросила:
— А что, так заметно?
Алеора и Люся переглянулись.
— Эх, Фейка, гляжу я на тебя и завидно мне, — весело вздохнула Алеора. — Жаль, что богиня забрала у драконов свой дар избранной пары. А то, глядя на вас с Ашшуром, я бы тоже себе какого-нибудь дракона присмотрела. Ваша связь — это что-то.
Люся согласно вздохнула вслед за ней, и глаза девушек мечтательно затуманились.
— Ну, извините, — развела я руками. — Когда-нибудь драконы вернут свой дар. Так что можете не торопясь присматриваться.
— Если судьба драконов в руках этих трех… — скривилась Алеора, озвучив имена двух драконов и одной драконицы, — то мы с Люсей не дождемся. Состаримся скорее.
— Так что с Ашшуром делать будем? — перевела я разговор в практическое русло, поскольку была согласна с Алеорой на все сто.
— Да пусть приходит, — махнула рукой Люся. — Куда ж теперь тебе без него. Зато бенгальские огни нам устроит.
— Это что? — поинтересовались мы.
Пока Люся объясняла, Алеоре пришла замечательная мысль:
— А давайте Ашшура Дедом Морозом нарядим, а? Люся будет Снегурочкой, Ашшур — Дедом Морозом, дадим ему посох, загадаем желание — вдруг сбудется? И будет у нас самый настоящий землянский Новый год!
— Земной, — поправила Люся и засмеялась. — Из Ашшура уж слишком экзотичный Дед Мороз получится. Ты уж прости, Фей, но чешуйки и Дед Мороз — понятия несовместимые.
Я пожала плечами. Ну не Дед Мороз мой дракоша, и ладно. Мне он и таким нравится. Ух как нравится! Зацеловала бы сейчас! Сама уже соскучилась ужасно. А ведь только на рассвете улетел.
— Вот Мегакрут бы подошел на эту роль, — заявила между тем Люся. — Растительность на лице имеется, выкрасить только в белый цвет да белилами лицо намазать. Да даже в том серебряном виде, что Полуночником наряжался, и то бы сошел. Но ростом не вышел. Дед Мороз должен быть крупным.
— Кайл? Он как раз и викисланд, — примерила я уже актера на эту роль.
— Нет. Кайл хорош, но он какой-то австралийский Дед Мороз получился бы, в красных плавках, — произнесла что-то непонятное для нас Люся. — А вот среди Полуночников больше всех на Деда Мороза почему-то Васим был похож. Борода ему какой-то солидный вид придавала. Хотя никогда бы не подумала…
— Так потому что внук гнома же, — улыбнулась я.
Алеора отчего-то зарделась при упоминании Васима-Полуночника. И я не стала шутить об их жарком поцелуе.
— Но мы парней приглашать все равно не будем, — испугалась вдруг Люся. — Посидим тихо, спокойно, девичьей компанией. Девичьей с Ашшуром, — поправилась она.
Но разве можно утаить что-то от наших парней, когда мы так заговорщицки и загадочно перешептываемся и что-то обсуждаем, смолкая тут же, когда один из них оказывается рядом.
— Чего затеваете? Колитесь сразу, — решил первым пойти в атаку Янтар.
— Люсечка, что-то случилось? — спросил Мегакрут, с беспокойством выискивая в лице зазнобы симптомы что-нибудь тревожное.
— Ничего не случилось, — успокоила Люся гнома. — Мы с девочками обсуждаем зимние наряды, только и всего. Вам ведь, мальчикам, это неинтересно.
Люся невинно похлопала глазками, как заправская кокетка. Янтар и гном подозрительно прищурились, но ничего не ответили.

Васим 

— Ага, попалась птичка, — зажал я Алеору в углу, наконец дождавшись ее около аудитории. — Чего так долго? Где была?
Я уткнулся ей в шею, пока шарил руками по податливому телу, вздыхая терпкий цветочный аромат, что так сводил меня с ума.
— Васим, отстань! Вдруг Ядвига увидит, — попыталась оттолкнуть меня Алеора, но слишком слабо и неохотно, чтобы я поверил в ее слова.
— Все ревнуешь? Хватит, уже сказал, — проворчал я и куснул ее в шею, на которой зазывно пульсировала голубая жилка.
Прижал посильнее к стене и почувствовал, как она обмякла. Такая податливая, такая горячая, такая волнующая. Моя синеглазка.
— Мне-то чего, это тебе надо волноваться. Это же ты с ней встречаешься, — фыркнула ревниво Алеора.
И эта ее ревность дико возбуждала, скручивала спазмами в паху.
— Это она со мной встречается, — вяло опротестовал я. — Все, хватит о Ядвиге, неинтересно. Рассказывай, что вы там затеваете?
— Так я и сказала! — фыркнула снова эта несносная девица.
Это она зря!
— Тогда я считаю, что вправе применить по отношению к тебе пытки.
Я провел языком по шее от ключицы вверх, добрался до уха, взял мочку осторожно зубами и оттянул. Алеора шумно задышала. Осторожно прикусывая мочку, руками я описывал окружности вокруг ее резко обозначившихся и ставших твердых сосков. Алеора издала сладкий стон.
— Так что вы задумали? — жарко дыхнул я ей в ухо, не забыв при этом случайно задеть пальцем вызывающе торчащий сосок.
— Н-не скажу-у… — простонала эта противная и сладкая девчонка.
Ах не скажет она. Ну-ну.
Я накрутил на руку ее густые волосы, которыми всегда любуюсь и мечтаю сделать так, как сейчас. Оттянув назад, чтобы она запрокинула голову и подставила под мои поцелуи свою нежную белую шейку, я жарким дыханием прошелся вдоль нее и спустился до самой груди. Подышал жарко на сосок и услышал новый, более протяжный стон Алеоры.
Зацепил губами сквозь ткань один сосок и, сжав, потянул его.
— Ах, — вырвался легкий вскрик у этой сладкой синеглазки.
И мне тут же захотелось увидеть эти синие глаза, затянутые поволокой неги и страсти. Страсти ко мне.
Но спешка в таких делах лишняя.
— Алеора, скажи «да», — потребовал я, не отпуская изо рта сосок.
— Да-а… на что? — встрепенулась она после согласия.
Плохо. Надо выгнать все мысли из ее головы. Я сильнее потянул за волосы одной рукой, а второй потеребил сосок на другой груди. И услышал стон той, что давно лишила меня покоя, являясь в утренних сновидениях обнаженной под мой стояк. Припал ртом к ее впадинке у шеи.
— На все, Алеора, на все… Подтверди!
— Да-а, — выдохнула она со стоном и вцепилась в меня руками, сама не зная, то ли оттолкнуть, то ли притянуть к себе. Хотелось бы думать, что второе.
Я оттянул край ее кружевной блузки, обнажая прекрасную белую грудь с торчащим розовым соском. Поднял ее голову и поймал затуманенный страстью взгляд. Мы смотрели глаза в глаза друг другу, я, приказывая сдаться, а она, подчиняясь моей воле. Она не выдержала первая, потянулась ко мне и прижалась, прислонившись обнаженной грудью к моему кожаному жилету, из которого торчала куча железных заклепок, что сейчас волнующе царапали ее обнаженную кожу и оголенный, бесстыже выставленный сосок. Алеора закусила губу от нахлынувших ощущений.
Еще немного, моя птичка, и ты полностью сдашься на милость победителя.
— Поражение? — ухмыльнулся я ей в губы, которые она приоткрыла, чтобы поймать мое дыхание.
— Победа, — выдохнула она в мой рот.
Я стянул блузку с ее плеч, полностью оголив ей грудь, и прижал к себе, вырисовывая узоры вдоль ее позвоночника. Наши губы были на минимальном расстоянии друг от друга, почти соприкасаясь. Я, дразня, провел языком вверх по ее губам. И она тут же, сглотнув, их облизнула.
— Скажи мне, и я тебя поцелую, синеглазка.
Но эта хитрая лиса сама впилась в мою нижнюю губу, и я на какой-то миг потерял контроль, растворившись в удовольствии, пронзившем меня, словно молния.
Что ж, раз хочет поцелуев, моя сладкая, пусть получит. Чем больше я ее распалю, тем сложнее ей будет сопротивляться. Мы упоенно целовались, пока я не почувствовал, что Алеора достаточно готова, и опустил правую руку ей на бедро. Потянул за юбку, оголив ей ногу.
Моя сладкая дернулась. Я поднимал ткань медленно, постепенно, понемногу оголяя ножку. Алеора извивалась ужом, но я крепко прижимал ее к стене.
Когда юбка была бесстыже задрана до самых бедер, я, не отпуская ее рта и требуя ответных поцелуев, положил ладонь на ее обнаженную внутреннюю сторону бедра. Алеора глухо застонала и стала вырываться.
— Ты знаешь, как прекратить эту пытку. Просто скажи. Или мы пойдем дальше.
Несмотря на то что мы уже пару месяцев обжимались по углам и дарили друг другу жаркие поцелуи, как только мои руки опускались ниже талии, в Алеору словно тхэр вселялся. Ни разу мы еще не дошли до более откровенных ласк, чем поцелуи ее груди. Строптивая, горячая, темпераментная и неуступчивая синеглазая бестия, сводящая меня с ума.
— Мы собираемся отметить Люсин праздник из ее мира, только и всего, — быстро выдохнула Алеора, дрыгая ногой, требуя убрать с нее мою ладонь.
Но я не торопился.
— Только и всего? К чему такая скрытность?
— Там много подготовки… мы просто хотим повеселиться… — нервно сказала Алеора. — А теперь убрал руку с моей ноги.
Я хохотнул и провел двумя пальцами дорожку по внутренней стороне бедра до колена. Отпустил Алеору и пошел к ребятам.
— Ненавижу тебя, Васим! — донеслось в мою спину разъяренное шипение.
— Я тебя тоже. Я тебя тоже… — Отдал ей честь двумя пальцами, не оборачиваясь.

Фейка 

— Так-так-так, какая нехорошая сестренка, скрывает от братика планы на вечеринку. На празднование иномирного нового года!
С ехидством, присущим Васиму, сказал нараспев мой брат. Вместе с Янтаром они поймали меня в темном уголке и укоряли за тайны от них.
— Откуда узнал? — недружелюбно поинтересовалась я.
— Птичка напела, — ухмыльнулся брат.
— Почему без нас-то? — обиженно спросил Янтар.
— Потому что, во-первых, это Люсин праздник, и она сама решает, как ей его проводить. А во-вторых, мы хотели посидеть тихо и скромно в компании девочек,  — подчеркнула я последнее слово.
— И с каких пор Ашшур заделался девочкой? — хмыкнул Васим, а Янтар заржал и прикрыл рот рукой.
— С недавних. Как на мне женился, — огрызнулась я. — С чего ты взял, что он там будет?
— Фей, ну не держи меня за дурака. Вы с Ашшуром как привязанные, на лекции еле расстаетесь. Так он и отпустит тебя одну на вечеринку, ага.
Эти придурки переглянулись весело и опять заржали.
— Вечеринка — слишком громкое слово, — обиделась я на их ржание. — Мы просто посидим, попразднуем в комнате.
— Ага, угу, — хмыкнули обе заразы вместе. — Короче, там, где праздник, там и мы. Чем мы хуже Ашшура? Веселиться, так всем вместе! Пойдем, объявим это Люсе.
И они подтолкнули меня в сторону комнаты.
— Мм… не поняла, вы хотите, чтобы Люсе объявила эту радостную новость я?! Нет уж, сами напросились, сами и объявляйте!
— Ты мне сестра или кто? — строго спросил Васим, пряча улыбку в глубине глаз.
— Тебе — сестра, а Люсе — подруга!
— Так и мы тоже, — нагло объявил Янтар. — Она будет рада.
Наглость — второе счастье, любит говорить Люся. Что ж, посмотрим, кого она сделает счастливым.

Утро Нового года 
Люся 

Я пересчитала свои деньги и вздохнула. Эххе озабоченно поднял голову, и я успокоительно его погладила. Мол, хорошо все, не обращай внимания. Он сощурился, прикрыл глаза, задремал. Василисуш только что налопался моей магии и мармелада, поэтому его тянуло в сон.
Мне от предстоящих перспектив тоже захотелось залезть в кровать, накрыться одеялом и спрятаться. Проспать Новый год и проснуться, когда все закончится. Но, как говорится, назвался груздем… Сама ведь проявила инициативу, никто за язык не тянул.
А ведь хотела просто отметить с девчонками.
Нет, я не против мальчишек, которых уже считаю друзьями, все они мне помогают, как могут. Но то, что должно было пройти камерно и скромно, с увеличением числа желающих принять участие в праздновании закономерно превращалось в грандиозное событие.
Выслушав все о празднике — я повторила для всей компании то, что рассказывала девочкам, — мальчики с энтузиазмом увеличивали масштаб планов.
— В комнате нам всем будет слишком тесно, — заявил Васим. — Поэтому предлагаю отметить там, где попросторнее. Например, у Фейки, — повернулся он к сестре.
Та ошарашенно вылупилась на него своими огромными разноцветными глазищами, в которых читалось: «Не охренел ли ты, братец, случаем?»
— Это мой праздник, при чем тут Фейка, — заступилась я за подругу.
— И елка тут большая не поместится, — заметил, оглядываясь, Эйдан. — А если хороводы водить, то у большой елки.
— Поэтому предлагаю воспользоваться блатом и устроить празднование в каком-нибудь зале, — подмигнув Фейке, заявил Янтар. — Фейка уговорит Рагнара и Ашшура, и администрация пойдет нам навстречу.
— Чего сразу не в холле? — застонала я, закрыв горящее лицо руками. — Чтобы вся академия справляла.
— А это мысль! — сказал тот, у кого явно не было чувства юмора. И к моему удивлению, им оказался демон. — Пусть празднуют все, кто хочет. Нам, демонам, к примеру, все равно, по какому случаю веселиться, лишь бы повод был. Подумаешь, иномирный праздник! Назовем его праздником зимы!
Ребята заинтересованно на него посмотрели, оценивая идею. И мне захотелось дать демону по лбу. Нет, не зря все-таки я с ним воевала. От демонов одни неприятности.
— Вот именно зимы! — воскликнул Кайл. — Поэтому предлагаю праздновать на улице! Люсе поставим сюда маленькую елку, для нее. А отмечать будем на улице, около большой ели. Я намету снега, слепим бабу…
Кайл показал руками, какую он бабу слепит, с большими такими округлыми формами, и парни заржали. Даже пока молчавший Мегакрут усмехнулся в бороду и огладил ее.
— Сделаем ледяной каток, я пруд заморожу, покатаемся. На елку Люсе ледяные сосульки сделаю вместо игрушек.
— И горку, — попросила Алеора, предвкушающе засверкав глазами. Чуть в ладоши от радости не захлопала.
Все разделили ее предвкушение зимних забав, одна Фейка при упоминании горки скривилась. Но у нее была причина.
— И горку, — радостно согласился Кайл.
— Тебя на все хватит? — озаботился Васим. — Я со снегом не очень.
Кайл, единственный из стихийников в нашей компании, владел магией льда в полной мере. У Васима лидировала сила земли, у Янтара — огня, у Эйдана, хоть он учился на артефакторском, — воздуха. Эро-Нах учился на некромантском, но был демоном и мог помочь с огнем, как и дракон Ашшур.
А зима в Словице была мягкой. Снег иногда выпадал тонким слоем, но быстро таял. За все это время он выпадал пару раз, но к утру уже не оставалось и следа. Девочки говорили, что, может быть, в последний месяц зимы землю укутает небольшой слой снега и пролежит две-три недели. Посмотрим. Но сейчас его за окном не наблюдалось.
— Кантор поможет, — сказал Янтар и осекся.
— Ты уверен? — скептически спросил Васим, тогда как другие просто отвели взгляд.
— Нет, — признался тот, поникнув.
— Я помогу, чем смогу, — кивнул Эйдан.
Таким образом, выходило, что гулянка планируется масштабная. Ребята еще обсуждали костюмы, в которых они будут. Мегакрут, от помощи которого я до этого отказывалась, тут же радостно воскликнул:
— Люсечка, тогда я буде твоим Дедом Морозом. Я ведь бородатый! — гордо огладил он свою бороду.
Я поймала испуганные взгляды девочек в мою сторону. От меня они поймали, наверное, такой же. Не хотелось обижать Мегакрута, но… Но! И как же выйти из неловкого положения?!
— Мм… мм… — замычала я, набираясь сил отказать Мегакруту. — Видишь ли, Мегакрут…
— Мы уже решили, что Дедом Морозом будет Васим, — вызвала Фейка огонь на себя. — Правда, Васим?
Она пристально посмотрела на удивленного ее заявлением брата.
— Ну-у… мм… конечно да, — неуверенно ответил тот.
— Когда вы уже успели? — подозрительно спросил возмущенный такой несправедливостью гном.
— Да сразу, когда Васим и Янтар узнали о празднике. Васим тут же свои права и заявил на Деда Мороза. И мы согласились. Ты не обижайся, Мегакрут, мы просто не успели сообразить, Васим нам времени не дал, — врала напропалую Фейка, да так вдохновенно и так невинно. — А то бы мы о тебе, конечно, вспомнили.
— Угу, — подтвердили мы с Алеорой виноватыми кивками.
— Так пущай откажется, — заявил Мегакрут и с надеждой посмотрел на растерянного Васима. — Я буде лучший Дед Мороз, чем он! У меня борода!
Фейка за спиной гнома показала кулак Васиму на случай, если тот действительно откажется. Он скосил глаза, а демон прыснул, за что кулак ему показала уже я. И он сразу убрал улыбку с лица.
— Мегакрут, когда мы наряжались Полуночниками, у всех была борода, — вмешался Эро-Нах, чтобы загладить оплошность. — Дед Мороз все-таки не гном, а человек. — Увидев, как гном обиженно засопел, миролюбиво добавил: — И не демон. И не дракон. А то так и Ашшура можно было Дедом Морозом сделать. Пусть он уж будет такой, каким привыкла его видеть Люся в своем мире.
Я благодарно посмотрела на демона и чуть не прослезилась. Нет, все-таки я к нему несправедлива. Есть в нем толк, только рука твердая нужная. Для контроля.
Мегакрут хоть и насупился, спорить не стал. Только посмотрел на меня взглядом, в котором читался укор в том, что я считаю его недостойной кандидатурой.
А Васим тут же с энтузиазмом стал интересоваться у меня, что ему нужно для этой роли. Я взяла хлопоты на себя.
И вот сижу с утра, составляю список покупок, который разрастается как на дрожжах, пересчитываю накопленные за это время деньги и впору прослезиться. Не уверена, что мне хватит на все мои задумки, а еще как-то надо будет дожить до следующей зарплаты. Мы с Эххе не воздухом питаемся. И если я еще протяну на столовской еде, то Эххе без сладостей ведь не оставишь. Но делать нечего, буду торговаться до последней монеты.
И я отправилась в город за покупками, где прогуляла практически до самого вечера. Не со всеми подарками определилась. А ведь еще надо успеть костюмы подготовить и угощения для ребят! Иллюзию вместо костюма накладывать не хотелось. Хотелось настоящего, не иллюзорного. Мы с Васимом даже договорились, что он с помощью зелья к этому утру настоящую бороду отрастит.

Фейка 

С утра Люся отправилась в город за покупками, от нашей помощи отказалась. Я настаивала, чтобы она хоть гнома взяла. Кто лучший помощник в покупках и торгах, чем гном? Но она упрямо заявила, что хочет, чтобы праздник был сюрпризом для всех. И подарки в том числе. Мы с Алеорой тоже обсуждали, что подарить Люсе и ребятам, когда они пришли за нами.
— Вау, Васим, ты ли это? — восхитилась я, увидев брата. — Какая борода! Всем бородам борода. На зависть гномам.
Васим приосанился и прошел гусем по комнате под смешки друзей, поглаживая бороду папиными жестами.
— Вот Алеора, смотри, как Васим будет выглядеть, когда станет отцом семейства, как наш папенька, — подмигнула я подруге, а та зарделась, пряча смущение и смех.
— Васим мало похож на дядю Тинтоби, — сказала она. — Дядя Тинтоби очень красивый. — Поддела она моего братца, отчего тот сощурил глаза и бросил в сторону Алеоры выразительный взгляд, обещавший сладкую месть. Ох, доиграются!
— А Васим урод, что ли? — поинтересовался, подтрунивая, Кайл.
— Нет, но дяде Тинтоби проигрывает. У того благородная внешность, вызывающая ощущение надежности, основательности и доверия.
— Верно замечено. Папа он такой, да, — поддержала я подругу, поймав возмущенный взгляд брата.
Потому что видела, как она плакала на днях в подушку. Когда вернулась с опухшими от поцелуев губами. Догадаться, кто ее довел до того и другого, нетрудно.
С братом я пробовала говорить, но он посоветовал мне не лезть не в свое дело. Напомнил, что с Ашшуром у нас история отношений тоже была непростая, и вмешательства в них третьих лиц мне также не нравилось.
— Васим тоже такой будет, — миролюбиво заметил Янтар. И тут же все испортил: — Лет через пятьдесят.
— Вы зачем пришли, бороду показать? — поинтересовалась я. — Мы оценили. Из Васима получится отличный Дед Мороз.
При упоминании бороды Васим почесал кожу под ней.
— Чешется только, зараза. Интересно, так и должно быть? Жаль, Мегакрута нет, спросить некого.
— Наверное, — пожала я плечами. — Ты же резко ее вырастил, вот и чешется от непривычки. А длинная такая и должна быть?
С сомнением посмотрела я на бороду, достававшую Васиму до груди.
— Люся сказала, она вообще до пояса должна быть, — хмыкнул братец. — А ведь еще с утра только шею прикрывала. И уже вон на сколько выросла!
— А докуда расти будет? — изумилась я.
— Я взял зелье как раз на расстояние пяти ладоней, — заверил Васим. И опять почесал щеки. — Да че так чешется-то? Пойду узнаю у той, что продала, так должно быть или нет.
— А мы пришли с предложением, — обратился ко мне Кайл с оставшимися парнями.
— Ну? — насторожилась я, глядя на их глаза, горевшие энтузиазмом.
— Ребятам понравилась моя мысль отметить Люсин зимний праздник всей академией, — заверил меня Эро-Нах. — Мы решили поставить большую елку в холле при входе. Люся вернется, а тут такой сюрприз! Ей ведь будет приятно, если ее все будут поздравлять?
— Мм… не знаю… — неуверенно произнесла я.
— Фей, ну ты че? Не узнаю тебя, — упрекнул меня Янтар. — Даешь праздник Люсе! С огоньком! Ну!
— Ну ладно, с огоньком так с огоньком, — промямлила я. — Но, если что, это была не моя инициатива.
Янтар обещающе и с предвкушением подмигнул.
— Все равно на зимних забавах к нам все присоединятся. Разве ж кто откажется покататься на горке или поиграть в снежки?
Нет, никто, вздохнула я, понимая, что Янтар прав. И есть у меня такая черта — приняв решение, все сомнения гоню прочь и с энтузиазмом принимаюсь за выполнение плана.
— Тогда за дело! — воскликнула я под одобряющие возгласы поступившей в мое распоряжение команды парней.
Сказано устроить праздник с огоньком — сделано.

Люся 

Ох, торговаться в Таларии — ничуть не легче, чем на Земле. Так же, как и у нас, есть те, кто после долгого изнурительного торга хорошо уступит, а есть те, с кем торговаться вообще бесполезно. Так, мне не повезло в кондитерской, в которой я решила закупить и угощения, и часть подарков, и украшения на елку. Попытка получить скидку не прокатила сразу, хоть я и уверяла продавщицу, что коржики вчерашние, мармелад подсох, а шоколадные фигурки скоро потеряют товарный вид. Продавщица посоветовала не покупать, раз не нравится: кондитерских много, а в этой самая низкая цена, и, если не верю, могу убедиться сама. Но я и так знала, уже проверила. Пришлось взять все за полную цену, но теперь надо было попытаться сэкономить в другом месте. Хорошо хоть на упаковку подарков не пришлось тратить деньги и время, эта услуга входила в стоимость.
Закончив с основным — угощениями и подарками, я отправилась за атрибутами новогоднего праздника.
Я разглядывала ткани, подбирая себе на наряд Снегурочки и Васиму на костюм Деда Мороза. Одна радость, кроить и шить не надо, с помощью бытовой магии и небольшой иллюзии можно создать что-то вполне приличное меньше чем за час. Нет, если задаться целью заиметь хороший наряд, то все надо было делать по совести, как и у нас, бытовая магия — вещь удобная, еще и защитит одежду от пятен, прорех и заставит прослужить дольше изначального. Но мне нужны наряды на один вечер, тем более речь о верхних «шубейках» поверх обычной одежды.
— Красная ткань для мужской шубы? Однако! — удивился и потер мочку уха продавец нашего типа «торговец восточный».
Когда я зашла в лавку, он встрепенулся, вылетел ко мне, раскинув руки для объятий.
— Какая красавица! Ты вошла и озарила мою лавку сияньем твоих глаз! А волосы! Как огненный шторм, да?! И откуда только такая красота берется! Выбирай все, что хочешь. Такой красавице почти даром отдам!
— Правда? — обрадовалась я.
— Конечно, правда. Какой разговор! Бери, бери, не стесняйся, все, что хочешь уноси, хочешь — меня забирай.
Я пригляделась к торговцу повнимательнее. А вдруг пригодится в хозяйстве? Живот подтянуть, руки накачать, сладкое и жирное из меню убрать, к орку Рагнару на занятия отправить, глядишь, через пару-тройку лет что-то сносное и выйдет. Жаль, ждать долго.
Для костюма приглянулась голубая ткань с белыми узорами, похожая на нашу нарчу.
— Бери, красавица, не пожалеешь. Смотри, какой цвет, какое качество.
После того как я выразила свое отношение к цене, он удивился:
— Дорого? Это не дорого. Ты знаешь, кто у меня ткань покупает? Не знаешь! Какие люди в мой магазин приходят, какие люди, даже имя не могу сказать, не поверишь. А это видела? Да ты только посмотри, приложи к себе.
Он протянул мне другую ткань, более насыщенную синюю:
— Та бледная была, тебе нехорошо. А эта смотри, глаза твои как драгоценные камни сверкают! О!!! Принцесса десяти миров! Королева! Императрица! Это где же такие девушки красивые живут? Не могу смотреть, ослепну от твоей красоты! Не нравится?
— Дорого, — пожаловалась я.
— Дорого? Разве это дорого? Это даром! Себе в убыток отдаю, о детях малых не думаю, только бы тебе, драгоценная, угодить. А вот это видела? Как — не нравится? Не идет? Тебе не идет? Тебе, бриллиантовая, все идет, не просто идет — бежит! Эх, бедные парни, жалею их, аж на слезу меня пробило. Нет, это не сквозняк, это я плачу — всю жизнь прожил, а такую красоту в первый раз увидел. Какая девушка! Мама твоя, наверное, боится тебя одну на улицу пускать! Женихи проходу не дают.
— Нет у меня мамы, — тяжко вздохнула я. — Попаданка я несчастная. Из другого мира меня выкинуло. Без денег, без вещей, без документов. Осталась я одна-одинешенька в чужом мире. Без родных, друзей и работы…
Голосила я, тем громче и старательнее, чем сильнее нервничал продавец, потому что в лавку заглянула благородного вида мама с дочкой и оторопела, увидев картину плачущей покупательницы. Они подозрительно покосились на продавца.
— Бери, бери что хочешь, за сколько хочешь. Большое горе. Очень сочувствую. Только уходи. Всех покупателей мне распугаешь!
Так мне удалось набрать тканей по дешевке. Правда не тех, что я хотела. Он наложил сам какие посчитал возможным продать по такой цене. Но мне какая разница? Я объяснила, что мне нужно, и мне на один раз же…

Вспомнила я и о бое курантов. Видела лавки, где часы с боем продаются. Мне требовались самые дешевые, но чтобы бой был похож хоть отдаленно.
— Нет, эти совсем не так бьют. Вот вообще не похоже.
Я отодвинула, наверное, уже двадцатые часы под упрекающий вздох продавщицы.
— Ты определись, подруга, тебе бой или дешево? — сказала она. — Вот эти же тебе понравились? Дорого? Да ладно! Че у нас дешево в жизни, подруга? Умереть — и то денег стоит! Ты в ритуальных услугах давно была? Хорошо, не будем о грустном. Смотри, подруга, какие часы.
— Это старье, они столько не стоят. — Я замотала головой, алчно поглядывая в сторону понравившихся часов.
— Да какое старье! Они еще лет двести прослужат, дай тебе богиня столько прожить! Сколько ты хочешь? Пошутила? Вот, ни за чтобы не уступила, только тебе. Хорошо, двадцать — и по рукам. Как — десять? Ты половину от стола-чашки-часов-очков хочешь покупать? Да куда еще дешевле-то? Ой, какая ты смешная! Нет, нет, не уходи. Две красивые женщины всегда смогут договориться, правда? Давай пятнадцать, только никому не говори, что я тебе почти даром эти часы отдала. Люди не поймут. Нет-нет, дай я тебе упакую как подарок. Такая ценная покупательница не должна без подарка уйти.
Она всучила мне запакованный сверток.
— Сюрприз там от меня, — подмигнула она заговорщицки. — Надеюсь, он тебя повеселит. Как ты меня.
— Спасибо, — прижала я к себе часы. Не зря столько времени потратила, почти полчаса угрохала.

Итак, накупив еще всякой мелочи, я отправилась за последним. В Таларии в ходу были музыкальные заказные открытки по типу наших голографических или «движущихся картинок», где немного двигаются изображения. Музыку ты к ним заказываешь, какую хочешь. Даже собственного сочинения. Еще можно было заказать запахи. Или вылетающих оттуда бабочек, которые осыпали блестками адресата открытки. Или еще что-нибудь такое простенькое магическое, на что хватит фантазии и возможностей.
Я как раз захотела записать в открытку мелодию песни «В лесу родилась елочка», чтобы включить ее во время хоровода и подпевать под музыку. Благо ноты этой песни мы все знали с детства с уроков по музыки.
Интеллигентный продавец приветливо меня встретил и внимательно выслушал.
— Вот, пожалуйста, — указал он мне на музыкальные инструменты. — Сейчас запишем и воспроизведем вашу песню. Будете петь или только музыкальное сопровождение?
— А сколько стоит то и другое? — поинтересовалась с ходу я.
— Что мы сразу о цене. Вы решите сначала, чего бы вы хотели. Какую иллюстрацию будем делать к этому? Сколько движущихся объектов?
— А почем? — настаивала я.
— Какая красивая и какая практичная девушка, похвально. — Продавец оценил меня каким-то странным взглядом. — Наверняка и очень умная. В академии учитесь?
— Да, — смутилась я.
— Недавно в столице?
— Первый год, — еще больше смутилась я.
— Конечно, поэтому вы еще думаете о деньгах. Ничего, это пройдет. Думать надо не о деньгах. А о возвышенных материях. Например, о том, какое удовольствие доставит ваша открытка адресату.
— Я покупаю ее для себя, — встряла я.
— Тем более! — Мужчина поднял палец. — Для себя надо брать только качественное! Проверенное временем. Видите этот знак? Что, ни о чем не говорит? Это фирменный знак — старейшие в мире производители, удостоены мировых наград и почетных грамот за качество. Наш товар — самого высокого качества во всей Таларии. Да, вот так. А вы мне о цене.
— Но мне надо подешевле, — настаивала я.
— Что значит подешевле? Дешевле относительно чего? Извините, я не совсем понимаю. Цена уже есть! Дорого? Благородная дира, разве хорошее изделие может стоить дешево? Увы, в нашем бренном мире все, что достойно внимания умного человека, стоит денег. Вам нравится? У вас отличный вкус! Прекрасный выбор! Я вижу в вас того, кто может отличить драгоценный камень от стекляшки.
— Хватит болтать! Забирай, что тебе надо, и вали отсюда, детка. Дай взрослому наконец взять то, за чем он сюда пришел, — раздалось за моей спиной развязное.
Демон, который зашел за мной в лавку, уже давно сопел мне над ухом, выказывая нетерпение, и даже пытался обратить внимание продавца на себя. Но тот повел себя безупречно, мы оба делали вид, что наглого демона тут нет. Пришел после меня, пусть ждет своей очереди.
Но сейчас мне надо было набраться сил для следующего раунда торга с продавцом, который меня подавлял и продавливал. И я буркнула продавцу, отодвигаясь:
— Я пока музыку наиграю.
Продавец невозмутимо кивнул и подвинул мне инструменты в миниатюре, которые, впрочем, звучали почти как настоящие. Во всяком случае, для моих целей это годилось на ура.
— Саба махраба, уважаемый. Я вас слушаю.
— Карочи, мне нужна такая штука — подшутить над подружкой хочу. Сюрприз сделать. Вонючку, музычку, которая слух будет резать, ну и еще че-нибудь противненькое давай намагичим.
Продавец невозмутимо кивнул и стал обсуждать заказ.
— Господи, бедная девушка, — не удержалась я. — За что ей такое…
Демон облокотился на прилавок, развернулся ко мне и развязно оглядел меня с головы до ног.
— Эй, я тебя знаю. Ты та смешная попаданка, с которой развлекается Эро-Нах, — выдал он.
Да, мне тоже его морда была знакома, встречалась в академии и, может, где-то и рядом с Эро-Нахом. Я уже поняла, что мой друг (друг ли?) из высших демонов, поэтому сородичи к нему относятся с пиететом.
— И как он со мной развлекается? — заломив бровь, надменно спросила я. Хотя слова задели.
Тот ухмыльнулся, отвернувшись от меня, потому что ему на пробу принесли образцы вонючек. Демон с удовольствием морщился и махал под носом рукой и кисточкой хвоста, отгоняя запах.
— Крутяк! Одна другой хуже! — восхищенно восклицал он. — Вот эта самая классная, на запах серы из нашего чистилища похожа. Ее это убьет, точняк.
Пока продавец убирал остальные, демон развернулся ко мне:
— Ты та, что за энжелов топишь и хочешь из Эро-Наха сделать энжела. Умора. Эти байки уже фольклором среди демонов стали. Так что продолжай, давно что-то ничего от него не было слышно. А раньше всей общагой ржали.
Сердце пропустило удар. Эро-Нах надо мной потешается за спиной. Ну а чего я, собственно, ждала от демона?
— Ты с музычкой закончила? — обратился он ко мне. — Дай я по клавишам вдарю.
— Закончила, — отозвалась я, отдав сделанную запись своей мелодии.
Демон начал бацать по всем инструментам, создавая какофонию звуков.
— Во, годно! Нравится? — подмигнул он мне провокационно.
— Главное, чтоб твоей девушке понравилось, — скривилась я. — А когда последний рассказ Эро-Наха был? Мы с ним что-то давно не виделись. Я тоже думаю, пора бы уже поразвлечься.
— Да когда… — задумался демон и почесал небольшие толстые рожки, выглядывающие из густой шевелюры. — За пару недель до праздника богини-матери как раз. Он тогда какой-то странный был, в серебро выкрасился, обещал что-то улетное рассказать по возвращении. Но так ничего и не рассказал.
Демон пожал плечами и отдал запись все такому же невозмутимому продавцу. А у меня потеплело на душе. Это был праздник бога Полуночника, после которого я объявила демона своим другом. Значит, не все безнадежно в его случае.
— Выбирайте изображения, — обратился ко мне продавец, представляя каталог.
Второй протянул демону, но тот отмахнулся.
— Я знаю, что я хочу. Она море любит. Вот пусть там и будут волны двигаться и вонь приносить. Как волна надвигается — так вонь и музыка вдарит. А еще давай обмозгуем че такого намагичить…
На миг на невозмутимом лице продавца мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки.
— Да, у нас есть каталог наименований «пакости в кредит». Почему в кредит? Дело в том, что наша фирма при этом несет урон своей репутации. Ведь мы ведем свою деятельность с…
— Короче, — оборвал его демон.
Продавец прокашлялся и сказал:
— Короче, это дорого. Очень.
— Цена демона не волнует, — вальяжно отмахнулся этот покупатель пакостей и выставил кошель золотых монет на стол.
Оба посмотрели на меня. Демон снисходительно, продавец испытующе.
Я уткнулась в каталог розовых единорогов и радужных птичек на фоне зеленых лугов и голубого неба.
— Хорошо. Итак, мы можем предложить варианты: из открытки вылетает облако мошек и залепляет присутствующим глаза, нос, рот, — начал перечислять пакости продавец. — Бабочки, вылетающие из открытки, вместо блесток осыпают белой мучной пудрой…
— А почесуху вызвать? — заинтересовался демон.
— Мы не можем причинить вреда здоровью адресату, — надменно сказал продавец.
— Или это будет стоить как два кредита? — поинтересовался демон.
— Нет, — отчеканил продавец и скосил глаза в мою сторону.
Демон проследил за его взглядом.
— Малявка, тебе не пора? — задушевно спросил он. — Изыди! — гаркнул этот придурок и заржал. Поднял вверх палец. — Классное словечко, прижилось.
— Мне вот эту картинку, — ткнула я в первую попавшуюся, даже не посмотрев.
Продавец кивнул и взял каталог.
— Сейчас сделаю.
— Не, давай со мной закончим, — потребовал демон. — Лан, без вреда здоровью. Это я и сам могу обеспечить. А я только повеселиться хочу.
— Хорошо, продолжим. Также мы можем установить вот тут такой маленький портал, из которого будет течь грязная болотная жижа. Сначала маленькой струйкой, постепенно увеличивая напор и создав большую лужу. Портала хватит на половину стандартной ванны. Если хотите меньше, просто заткните его чем-нибудь типа пробки.
— Отлично, мне это подходит. Море, сера, болотная жижа… Ну крутяк же! Да, малявка? — подмигнул он мне и кивнул продавцу: — Оформляй.
Продавец отошел оформить наши покупки. Демон развернулся и снова стал на меня пялиться.
— А знаешь, ты ничего. Я тоже не против экспериментов. Может, и меня попытаешься исправить? — Демон подвинулся ко мне, задрав свой хвост так, что кисточка нависала надо мной.
Я отодвинулась.
— Угу, чтобы получить потом подобную открытку? Да ну к че… тхэру, — поправилась я.
Демон заржал.
— Та, для которой она предназначена, плохо поступила. Изменила мне. Видишь? — показал он на свои рожки. — Еще недавно они были вот такие.
Показал он размер на полпальца меньше.
— Да я б такому, как ты, тоже… рога наставила, — сказала я. — Хотя бы изначально с таким придурком встречаться не стала.
Но того это не смутило.
— А с послушными, хорошими девочками я ласковый и щедрый. Видела, какой у меня размер… кошелька? — игриво сказал, подвигаясь ко мне, демон.
На мое счастье, вернулся продавец и выложил наши открытки перед нами.
— Ваши заказы.
— Сколько с меня? — спросила я, доставая кошель.
Продавец назвал сумму, и я невольно вскрикнула:
— Чего-о?! За что? Да я часы с боем дешевле купила. Да я две шубы чуть дороже купила! Открытка столько не стоит! Пять, и не больше!
— Простите, боюсь, мы друг друга не понимаем. Как я могу продать вам за пять то, что стоит двадцать? Помилуйте, уважаемая, о чем тут спорить?
— Я заплачу за девушку, — вклинился демон.
— Ни в коем случае! — огрызнулась я. — К тому же эта открытка не может стоить двадцать монет!
— Уважаемая дира… — начал продавец, но демон его остановил:
— Раз девушка говорит пять, значит, пять. Надо уступать девушкам.
Демон бросил недвусмысленный взгляд на продавца, который не составило труда прочитать даже мне. Мол, пусть девушка заплатит пять, я тебе доплачу остальное, как только та уйдет.
— Да подавитесь вы, — зарычала я, вываливая на прилавок последние монеты.
Схватила открытку и убежала, не слушая криков демона мне вслед.

За шесть часов до начала Нового года 
Люся 

Вернулась в академию в ужасном настроении. Но встретившие возбужденные ребята быстро мне его подняли. Они потащили меня к месту праздника.
— Люся, вот, смотри. Это елка. Это каток. Это горка, — перечислял мне, хвастаясь, Кайл, обводя вокруг рукой.
Но я и так в изумлении и немом восторге смотрела на открывшуюся мне картину. Посреди кусочка зимы в отдельном секторе парка стояла огромная красивая ель, на которой сверкали, переливаясь в лучах местного солнца, ледяные игрушки. Кайл обещал повесить сосульки, но были не только они. Ребята увлеклись творчеством, и тут висели разнообразные ледяные фигурки.
Недалеко находившийся небольшой пруд был покрыт толстым слоем льда, и на нем уже резвились, катаясь и падая, первые студенты. Невдалеке от елки ребята соорудили длинную высокую горку, на которой тоже уже толпились радостные, хохочущие парни и девушки.
— Спасибо, это замечательно, — растроганно сказала я и обняла Кайла, а затем и остальных.
— Снега еще маловато, правда, весь на горку ушел. Но мы с Эйданом еще наметем, время есть.
— И это еще не все сюрпризы. Пойдем! Ты, наверное, устала, — потянула меня Фейка. — Пусть ребята доделывают, а мы будем собираться к празднику. Ребят, столы не забудьте!
— Ледяные, мы поняли, да, — кивнул сосредоточенно Кайл.
— Спасибо, — прошептала я еще раз, голос почему-то пропал.

— А вот и наш сюрприз! — воскликнула Фейка, указывая на елку в холле академии, около которой столпилось, веселясь, много студентов.
А я не сразу поняла, почему меня Фейка повела не в общежитие, а к главному входу.
Я ахнула еще на пороге. Огромная елка в большой кадке с землей стояла почти при входе, около лестницы. Она была украшена разными игрушками. И, бегая по окружности, то вспыхивали, то гасли настоящие огоньки.
— Но как? — потрясенно спросила я, указывая на огоньки.
— Это Янтар, — гордо сказала довольная произведенным эффектом Фейка. — Он мастер на такие фокусы.
Янтар смущенно, но довольно улыбался. Я восхищенно на него посмотрела.
— Потрясающе. Хочу разглядеть поближе.
Там около елки среди стайки демонов мне приветливо улыбался Эро-Нах.
— Эро-Нах все это придумал и организовал, — шепнула Фейка. — Хотел порадовать.
— С Новым годом! — закричали мне со всех сторон присутствующие ребята.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — улыбалась я всем.
Но чем ближе я подходила и разглядывала убранство елки, тем быстрее сползала улыбка с моего лица. Елку украшали игрушками все студенты, в том числе и демоны. И среди игрушек были такие, которые изображали демонов. И на моей елке это выглядело ужасно неправильно. Оно коробило, царапало душу и вызывало чувство отторжения.
Я глубоко вздохнула. Это другой мир, другие правила.
— Все так? Тебе нравится? — спросил заметивший смену эмоций Эро-Нах.
— Да, за исключением чертей. У нас вместо них ангелы, — ответила я и даже нашла в себе силы улыбнуться. — Мы еще на макушку обязательно звезду вешаем или ангела сажаем.
— Сейчас, — сказал Эро-Нах и отправил на макушку самого большого из чертей, висящих на елке. И заржал, довольный своей шуткой.
— Убери это немедленно, — процедила я.
— Так ты быстрее привыкнешь к нашему миру, — все еще смеясь надо мной, сказал Эро-Нах. Но посмотрел в мои глаза и нахмурился. — Люсь, ты чего! Ну это же праздник. Чего ты сейчас опять начинаешь с этими глупостями?
— Это не глупости, это важно для меня, понимаешь?! Это МОЙ праздник! — крикнула я ему.
Эро-Нах с минуту смотрел мне в глаза. Скинул игрушку с макушки елки, развернулся и ушел.
Обиделся он! Подумаешь! Я засопела. Друзья, наблюдавшие сценку, отвели глаза. Настроение у всех явно подпортилось.

Остыв, я пошла извиняться перед демоном.
— Эро-Нах, прости, пожалуйста. Но ты пойми, мне очень сложно привыкнуть к такому. В моем мире религия, где ангелы — добро, а демоны — зло, с которым надо бороться. Я не могу вот так взять и изменить все в один момент. Я стараюсь. Но шутки на эту тему пока не для меня.
— Я — зло? — спросил демон, при этом злобно сверкая глазами. — Ответь мне, Люся, я злой?
— Сейчас да, — решила пошутить я, но, как и его, эта шутка не удалась. Я помолчала и честно ответила: — Я не знаю, Эро-Нах. На этот вопрос ты должен ответить сам. Иногда ты поступаешь хорошо. И мне ты не раз помогал, несмотря на мою первоначальную неприязнь. Дружба для тебя не пустой звук. Это хорошо и правильно. Но как ты недавно поступил с орком Трумарисом? Ты его подло подставил.
— Это коварство, Люся. Разве плохо быть коварным? — искренне удивился Эро-Нах. — Демоны коварны. Это хорошее качество для демона.
— В моем мире плохо, да.
Мы помолчали.
— Тогда мне лучше не приходить на твой праздник, — отвел взгляд демон.
Он не подчеркнул «твой праздник» и никак интонацией не выделил, но его слова ударили как пощечина.
— Я буду тебя ждать, — сказала я, перед тем как встать и уйти.

Осталось четыре часа до Нового года 
Алеора 

Я крутилась перед зеркалом, осматривая свой наряд со всех сторон. Долго над ним трудилась и была довольна. Синий с белым, под жилетку белоснега, что подарил Кайл. Можно было бы, конечно, выпросить у Фейки и полушубок, все равно она вряд ли будет его носить рядом с Ашшуром. Ну да ладно. Тогда не будет видно моих узорчатых рукавов, над украшением которых я так старалась.
К празднику было почти все готово, кроме Люсиных нарядов — ее и Васима. Я собиралась ей помочь, Фейка убежала встречать вернувшегося из Драконьей Гряды Ашшура.
— Нет, и что это он мне подсунул! — раздался крик негодования, и я обернулась к Люсе.
Она распаковывала купленные ткани.
— Он меня что, в саван решил обрядить? Я сказала, что мне надо серебристую или голубую с белым ткань! А не чисто-белую!
Она вынимала белые отрезы один за одним.
— Нет, я не поняла! А это что? Где красный? Нет, Алеора, ты посмотри, может, я что-то не понимаю, это какой цвет?!
— Розовый.
— Слава богу, я думала, с моими глазами что-то не то, и я вижу ядреную фуксию вместо красного! Красного, мать его за ногу! — ругалась злая Люся. — И больше ничего нет!
Она заглянула в пустой мешок в надежде, что там все же что-то отыщется. Но оттуда выглянула довольная морда геккона. Василисуш принял все за игру.
— Да чтоб ему селедку молоком запить, и туалет был занят, — продолжала ругаться Люся какими-то непонятными, но смешными ругательствами.
Она села на кровать и опустила руки.
— Все пропало, шеф.
— Может, не все так страшно? — подошла я к ней. — Будут у вас белые наряды. Снег же белый. Снегурочка, ты рассказывала, из снега. Почему бы ей не быть в белом наряде? И зимнему магу тоже?
— Да, можно, конечно, — скривилась Люся. — Только не то это. Да и ткань, посмотри, какая.
Я посмотрела, да, ткань была похожа на те, из которых младенцам делают первые одежки и подстилают в люльки пеленки. Невзрачная, в общем. И что из нее ни делай, будет смотреться блекло и уныло. Подошел Эххе и попрыгал, высунув язык, предлагая поиграть.
И тут мне пришла гениальная мысль.
— О, а давай воспользуемся Эххе?! Эххе, милый, ты поможешь своей хозяйке?
Эххе с интересом посмотрел на меня и радостно кивнул.
— А чем он поможет? — удивилась Люся.
— Слюной! Он раскрасит нам ткань…
— Нет! — тут же вскрикнула Люся и закрыла, прижала ткань к груди. — Еще мне галлюциногенных картинок не хватало.
— Чего? — не поняла я.
— Психоделики, — пояснила Люся, но все равно непонятно. — Ярких, кричащих красок, какофонии цвета, — сжалилась и разъяснила та.
— Так нет, зачем же? Зима, она какая? Белая с оттенками. Голубого, розового, желтого, лилового, серебристого… много же оттенков. Эххе, ты сможешь окрасить ткань только в такие оттенки? — спросила я его. — Аккуратно?
Геккон самодовольно ударил себя лапкой в грудь.
— Эххе умница, — заявил он.
— Ну вот, он сможет, — уверенно сказала я и повернулась с улыбкой к Люсе.
Но на лице Люси были сомнения.
— Как бы не стало хуже, — кисло сказала она.
Геккон с укором на нее посмотрел, а я взяла самый маленький отрез и поднесла василисушу.
— На.
Он поплевал на ткань, и на ней расцвели бледные узоры заказанных оттенков. Выглядело прямо как будто искусница помагичила над тканью.
— Эххе, ты чудо! — загорелись Люсины глаза.
— Эххе чудо, — согласился василисуш.
Поплевал на остальные отрезы белой ткани и получил много вкусняшек от хозяйки.
— Теперь за дело! — скомандовала я.
Бытовой магией я владела в совершенстве. Так как сильная магия мне была недоступна, мама настаивала, чтобы я занималась бытовой, которая даст мне в жизни возможность заработать и быть всегда востребованной. Ну и быт, что уж говорить, она очень облегчала. Поэтому мы с Люсей быстро сконструировали ее наряд, благо она четко знала, что хотела. Вышло необычно и непривычно, но интересно. Мне понравилось.
— Теперь осталось приодеть Васима. Ты сходишь за ним? — попросила Люся.
— Да, конечно, — немного смутилась я.
После нашей утренней пикировки я его больше не видела.
Захватила подарок, который приготовила ему на праздник. Не хотелось дарить при всех. Ведь он особенный. Подарю его сейчас, наедине.
Я предвкушала, как обрадуется Васим подарку. И, наверное, опять полезет целоваться. Но я не буду. Точно нет. Нас же Люся ждет.
Я постучалась в дверь комнаты Васима. Он открыл дверь в одних штанах, и все мысли куда-то пропали. Правда, длинная борода закрывала почти всю видимость, но мне хватило и того, что увидела. Заметив мою реакцию, Васим усмехнулся в усы. Растительность сделала его лицо каким-то более взрослым и мужественным, и я заробела. Как я вообще отважилась мечтать о таком парне? По которому сходит с ума половина студенток академии.
— Люся ждет тебя для подгонки костюма. И будем уже выходить.
— Да, все уже на месте. Ждут только нас, — подтвердил Васим.
— Васим, знаешь, я хочу сейчас вручить тебе…
Я достала из-за спины подарок и осеклась, успев прикрыть его иллюзией невидимости, когда в двери из-за спины Васима выглянула довольная, облизывающаяся как кошка Ядвига. Она застегивала короткую майку-лиф на груди, и сомнений, чем они сейчас занимались, не оставалось.
— Привет, — мурлыкнула она и облапила торс Васима, положив собственническим жестом руки ему на грудь и плечо. Потрепала бороду. — Какая борода шикарная, да? Как увидела, так взмокла вся сразу, пришлось Васиму тушить пожар.
— Тушат огонь. А наводнение не знаю, сушат, наверное, — сухо поправила я, смотря в глаза Васиму.
Тот мой взгляд выдержал, нахмурился правда. И скривился от слов демоницы. Но что слова? Когда дела говорят сами за себя.
— Ну, я пойду, — сказала я. — Не забудь про Люсю, Дед Мороз.
Я развернулась и пошла в сторону, противоположную той, откуда пришла.
— Алеора, подожди, — догнал меня Васим.
Я обернулась. Странно, что Ядвига осталась в комнате и не помчалась за ним. Но она понимает, когда можно испытывать его терпение. Сейчас ей и так хорошо.
— Ты хотела что-то сказать мне. Вернее, вручить. — Он посмотрел на мои руки.
— Нет, ничего, — ответила я.
— Да? Ну ладно. Ты не пойдешь со мной к Люсе?
— Нет, знаешь, у меня еще есть дела.
— Да? Ну ладно. Тогда встретимся на празднике?
— Да.
— Алеора! — позвал Васим. Он потянулся ко мне и взял мои холодные ладони в свои горячие. — Мне жаль, что так вышло.
— Что именно? — уточнила я.
— То, что ты это увидела, — сказал он.
Увидела… Не то, что он это сделал. А то, что я это увидела…
Я усмехнулась.
— Ничего страшного. Просто, пожалуйста, больше не прикасайся ко мне. — Я отобрала свои руки. — Не приставай, не лезь с поцелуями. Не играй моими чувствами, Васим.
На лице Васима заходили желваки, что было видно даже под бородой.
Я развернулась и пошла. А куда, сама не знаю.
Ноги привели меня в зал для репетиций. Задумавшись о своем, я не сразу поняла, что я тут не одна.
Лишь когда дракон возник передо мной, я увидела его и вздрогнула.
— Фейхейе…
— Прости, напугал, — улыбнулся он.
— Да, я задумалась…
— Ты плачешь? — Фейхейе протянул руку и смахнул слезинку пальцем.
— Нет, в глаз что-то попало.
— Угу, ладно.
— А ты здесь что делаешь? Я думала, вы с Ашшуром вместе улетели.
— Нет, он один. Я пришел порепетировать танец. А ты?
— Я?.. Я…
— Тоже порепетировать? — подсказал он мне.
— Да-да, тоже… — закивала я. — Но не буду тебе мешать. Ухожу.
Я знала, что Фейхейе любит заниматься в одиночестве. И мне тоже требовалось оно самое. За ним я сюда и пришла.
— Ты мне не мешаешь, — вдруг удивил меня Фейхейе. — Тем более тебе сейчас не до меня и моих танцев. Так что если хочешь, можешь посидеть где-нибудь в уголочке, как ты и собиралась.
Фейхейе вытер следующую набежавшую слезинку и указал направление, где, по его мнению, можно от всех спрятаться.
— Спасибо, — кивнула я.
— Только с одним условием: не плакать, — улыбнулся дракон. — Имей в виду, у меня очень чувствительный слух. Подумай о чем-нибудь другом, важном и отвлекающем. Например, о новой постановке. Что у тебя к ней готово, а что нет.
Я постаралась улыбнуться, и мы разошлись по разным углам.

За два часа до Нового года 
Фейка 

— Кайл, какой же ты молодец! — восхищалась я и хвалила парня под ревнивые и едкие мысленные замечания рядом стоящего Ашшура.
«Ашшур, перестань!» — взмолилась я.
— Чего подарок мой не надела? Не понравилась шубка? Сейчас самое то, — спросил уставший, но довольный результатами трудовых подвигов Кайл.
— Да, можно было, — нейтрально заметила я под рык дракона.
«Я ему сейчас кое-что на голову натяну», — бесился тот.
— Отдыхай, — потрепала я Кайла по плечу и отвела Ашшура подальше, чтобы нас не слышали.
— Ашшур, прекрати! Ты портишь праздник.
— Я порчу праздник? — возмущенно спросил Ашшур тем тоном, когда ищут ссоры.
Что я ему и заметила:
— Ребята старались и заслужили похвалы. Они целый день трудились. Оглянись, — повела я рукой вокруг. — Это все дело их рук. Такое ощущение, что ты просто ищешь повода, на ком сорваться. Вернулся не в духе, вот и ищешь, кто подвернется под руку. На мне не стоит, сразу предупреждаю.
— Так если ты видела, что я не в духе, сделала бы все, чтобы улучшить мое настроение. Обняла бы, приласкала.
— После того как ты рыкнул на меня при встрече и предъявил претензии, что я опоздала на час? А ты знаешь, что я тут не веселюсь, а помогаю во всем Люсе? Я ни в чем не виновата перед тобой, Ашшур, чтобы успокаивать тебя, как маленького ребенка, каждый раз, когда ты злишься.
— Да при чем тут вообще это?! Ты просто обнять и поцеловать своего мужа не хочешь?!
— Такого противного — нет, не хочу. Успокойся, извинись за свое поведение и сам попробуй искать примирения.
— Ты меня сейчас бесишь, Фейка, — грозно предупредил дракон. И глаза его вспыхнули алым.
«Ну и иди ты!» — мысленно послала я Ашшура, развернулась и ушла. Будет тут портить всем настроение. Даже не отметил мой костюм, который я подготовила к празднику.
«Вот его-то я как раз отметил, — раздался рык дракона в голове, — на улице холод, а у нее одни вырезы кругом. Для кого, спрашивается? Перед кем моя избранная голым телом сверкает?»
Ну все, достал! Теперь я разозлилась по-настоящему! Ревнивый, противный дураконище!
Я почувствовала обиду Ашшура, но мне было плевать. Пусть сам со своим дурным настроением справляется, а мне не портит. Я буду веселиться, чего бы это ни стоило.
Тем более к нам как раз направлялись Люся и Васим. На Люсе было необычное интересное одеяние белого цвета, на котором расцвели узоры нежных оттенков голубого, розового, желтого. А сверху все это покрывала серебряная пыльца, отчего наряд сверкал и искрился под светом запущенных в небо магосветильников. На голове была такая же шапочка, украшенная меховушкой. На плечи была накинута дубленка, которую подарил Кайл. Сапожки Люся тоже покрыла серебряной пыльцой. Прямо девушка-зима.
Васим был в одеянии из той же ткани, что наряд у Люси, только длинном, до земли. Как халат, украшенный меховушкой посередине. На руках варежки, а на голове шапка по типу Люсиной. Он нес огромный розовый мешок.
Я улыбалась им, пока они шли по направлению ко мне, но на их лицах было смятение.
— Мы не можем найти посох, — сразу сказала Люся.
— Посох, посох… Люся, прости, мы, кажется, про него забыли, — покаялась я. — Столько всего…
— Да, конечно, я понимаю… Вы и так много сделали. Я должна была сама все предусмотреть.
— Что сейчас-то будем делать? — занервничал Васим.
Выглядел он как-то странно.
— С тобой все в порядке? — спросила я.
— Да, — отмахнулся он и почесал лицо.
— Ты все чешешься? Ты узнавал, нормально ли это?
— Она сказала, что не должно, и дала мне зелье на случай, если так и будет.
Васим нервно почесал щеку.
— Так выпей. У тебя с собой? А то будешь стоять у елки и чесаться, как почесушник какой.
Васим кивнул, достал из кармана флакончик, открыл и выпил. За это время борода на наших глазах выросла на целую ладонь, став уже чуть ниже пояса.
— До завтра она у тебя до пят отрастет, — посмеялась я.
К нам подошли ребята. И с посохом вопрос решили быстро. Эйдан ветром принес большую палку ростом с Васима, а Кайл покрыл ее наледью. Получился красивый ледяной посох.
Эх, все бы проблемы так легко решались!
Я посмотрела в сторону злющего дракона, слоняющегося по территории.
Люся сунула мне мешок в руки с указанием сложить туда все подарки. Их будет вручать Дед Мороз.
— Подписать не забудьте.
Сама она вынула из мешка запакованную коробку и музыкальную открытку. Вскрыла коробку, достала оттуда часы с боем и поставила их около елки, положив рядом открытку. Пошла проверять столы с угощениями.
— Что-то я не вижу Алеоры. Где она? — спросила я, пытаясь в толпе гуляющих рядом студентов найти свою подругу.
— Она сказала, что будет здесь, — откликнулся Васим.
Мне кажется или его борода еще немного выросла?
«Алеора с Фейхейе в репетиционном зале», — подал голос дракон.
«Что она там делает?» — удивилась я.
«Прячется от всех. Пришла туда в слезах».
Ну, Васим, убью. Когда вернусь. Я дернулась пойти за Алеорой, но Ашшур остановил меня.
— Я сам приведу. Хочу прогуляться… А ты занимайся подарками, — кивнул он на мешок в моих руках.
Ашшур ушел. Отлично! Только сначала я тоже сорву на кое-ком свою злость.
— Васим! — гаркнула я.
— Что случилось? — насторожился брат, увидев разъяренную меня.
Глаза его покраснели, и вид был каким-то нездоровым, но сейчас меня больше волновало другое.
— Почему Алеора плачет?! Что опять случилось?
— Она плачет? Где? — заозирался брат.
— Здесь ее нет. Что произошло между вами, отвечай! — зло потребовала я.
— Она зашла позвать меня к Люсе и увидела с Ядвигой.
— Просто с Ядвигой или вы опять на ее глазах целовались-миловались? — уточнила я.
— Ну-у… — Васим сдвинул шапку и почесал макушку.
Хм, короткие волосы его отросли до ушей. Но я мстительно промолчала.
— Васим, ты заигрался! Прекрати мучить мою подругу. Алеора страдает. Если она тебе не нужна, оставь ее в покое. Если нужна, прекрати эти игры с обеими.
— Не лезь. Не в свое. Дело, — процедил Васим. — Где она? Я разберусь с ней сам.
Хлоп. Его борода прикрыла причинное место, а из-под шапки вылезли светлые эльфийские волосы.
— Это мое дело. Потому что ты — мой брат. А она — моя подруга, — наступала я, тыкая в него пальцем. — Что с тобой случилось? Из нормального доброго парня ты превращаешься в самовлюбленного идиота, с которым не хочется иметь дело.
— И это говорит мне та, что крутила с Кантором и драконом одновременно? — разозлился Васим. — А также отвечала на ухаживания Трамариса, за которого наши родственницы чуть не выдали тебя замуж? Будешь читать мне лекции о морали?
— У нас с Ашшуром все было сложно, мы оба противились отношениям. У нас были препятствия. А у тебя какие проблемы? Обе девушки влюблены в тебя, так выбери одну. Просто! Возьми! И выбери! — заорала я ему в лицо. — И у тебя уже борода до колен. Скоро и волосы будут. С тобой что-то не то.
Васим посмотрел вниз. Борода росла у нас на глазах.
— Тхэр, — потрясенно выдохнул Васим. — Какого…
Он скинул шапку и потрогал волосы, которые доставали уже до плеч.
— Люся, — пискнула я, — по-моему, мы остались без Деда Мороза. Иди быстрее к лекарю, — приказала я брату. — В волосах не запутайся только по дороге.
Брат скинул халат, или, как его называла Люся, шубу Деда Мороза, и понесся к лекарям. За ним змеей по земле волочилась отрастающая растительность.
— Что с ним? — потрясенно спросила Люся.
— Что-то пошло не так, — закусив губу в досаде, сказала я. — На кого наденем? На Мегакрута? Он ведь так хотел! — кивнула я на брошенный костюм Деда Мороза.
— Тебе не кажется, что он будет ему великоват? — хмыкнула Люся.
— Тогда на Кайла, — предложила я.
— Да, он и заслужил. Сегодня весь день Дедом Морозом работает, — согласилась Люся.
Мы позвали Кайла и одели его в костюм Деда Мороза. Люся проводила инструктаж. Мегакрут обиженно сопел рядом.
— А, малявка, вот ты где. А я тебя везде ищу! — раздался развязный громкий голос.
— О нет! — простонала Люся и спряталась за нашими спинами.
— Эй, красотуля, слышь, поди сюда.
К нам подошла компания демонов, во главе которой стоял нагловатый здоровый демоняка, уже имевший небольшие толстые рожки. И где это они успели с Люсей познакомиться?
— Ты кто буде, чтобы так разговаривать с этой дивчиной? — бесстрашно вышел вперед задира Мегакрут.
— Кто я-то буду? — усмехнулся демон. — Я ее друг. А ты ей кто будешь, малышок-крепышок?
Ой, все… Гномы терпеть не могут, когда упоминают их рост. В остальном довольно трезво мыслящие, при упоминании малого роста у них отшибает все мозги и включается агрессивный режим.
— Я ее БЛИЗКИЙ друг, усек, рогатый? И таких друзей, как ты, у нее никогда не было и не будет. Мы с такими стороной друг друга обходим.
— Я не понял, ты че, грибок, мне дерзишь, что ли? — рассвирепел демон и встал в агрессивную позу.
— Иди отседова, откуда пришел, тебе здесь не рады, — отрезал гном, доставая из-за пояса мини-кирку, которую носят все гномы. И поигрывая ею в руке.
Она хоть и мини, но довольно увесистая, и гномы ею орудуют очень шустро.
— Так, ребята, расходимся. — Кайл вышел вперед и встал между демонами и гномом. — Ты сейчас не вовремя, у нас тут праздник, видишь?
— Да я к девушке пришел, — набычился демон. — Поговорю и уйду.
— Девушка не хочет с тобой говорить.
— Кто сказал?
— Люся, ты хочешь говорить с этим… демоном?
— Нет, — пискнула из-за спин Люся. — Ни сейчас, ни вообще.
— Слышал? — задрал брови Кайл.
Привлеченные конфликтом, к нам подошли Янтар и Эйдан. Увидев такое, к демонам потянулись присутствующие рядом демоны.
— Люся, значит. Люся! — позвал демон. — Не бойся, не обижу. Сказать че надо. Тебе надо.
— Мне ничего не надо, — испуганно замотала головой Люся.
— Понял? Вали! — потребовал гном.
— Да я тебя сейчас свалю! Будут мне еще гномы указывать, че мне делать, ага.
— Что здесь происходит? — раздался холодный голос, и на середину вышел Эро-Нах.
— Эро-Нах, объясни этой дурочке, что не надо так бояться нас, демонов. Мы ее не обидим. Ей понравится.
— Не забывайся, Аммонах. И не называй мою подругу дурочкой. Вам лучше сейчас уйти.
Но демон уже распалился и искал драки.
— А если нет, то что? Ты на чьей стороне, Эротомах? — подошел он к Эро-Наху вплотную, нарушая личное пространство. — Уж не с гномом ли рядом встанешь и этими слабаками? — кивнул он в сторону наших парней.
— За слабака ответишь, — вскинулся Янтар.
И понеслось.
— Да что ты? — обрадовался демон, и в руке возник огненный пульсар.
— Ха-ха, нашел чем удивить огневика, у нас такие девочки на первом курсе делают. — Янтар соорудил молнию, которая полетела в демонов, разделилась в воздухе на несколько маленьких и вонзилась в землю у ног каждого демона, высекая искры.
Ого, Янтар крут! Но вместо того, чтобы восхититься, демоны разозлились. Ну и…
Какой праздник без хорошей драки? Да и Янтар заказывал праздник с огоньком.
А тут еще и злой дракон вовремя подоспел. Он тоже давно искал возможность на ком-нибудь свое плохое настроение выместить. Не повезло, короче, демонам.
Ну и нам. Поскольку от огня пострадало все, что было приготовлено к празднику за сегодняшний день. Подтаял наметенный снег, земля чернела большими проплешинами. Горка размякла и выглядела как подтаявшее мороженое в креманке. От снежных баб, которых с таким удовольствием лепил Кайл, остались клочки одежды. Ничего не осталось от ледяного стола, и все угощенье оказалось на земле. Растаял ледяной посох, а от его основы-ветки осталась головешка. Костюм Деда Мороза на Кайле был в подпалинах. Елка со всех сторон тоже была подпалена, потому как бои проходили как раз по обе стороны от нее.
Хорошо хоть нас: Люсю, меня и подоспевшую Алеору — спрятали под елкой, поставив вокруг кокон магической защиты. Мы в него только успели втащить мешок с подарками и насильно упрятать Эххе, который не остался дома, а радостно бегал собакой по снегу, нарезая круги. Теперь он рвался в бой, желая превратиться в кого-то огромного и страшного, но Люся не давала.
— Магистр тебя заберет от меня после такого! Что он сказал? То-то же, — погрозила пальцем враз присмиревшему василисушу Люся.
Когда драка наконец прекратилась, мы с унынием осмотрели поле боя. И с надеждой на Кайла.
— У меня нет сил на повторный подвиг, — развел руками Кайл.
И в подтверждение слов просто упал и распластался на островке снега.
— Открытка, — прохрипел поверженный демон, с которого все началось.
— Точно, открытка! — взъярилась Люся. Нашла ее около мешка, схватила и подошла к демону. — Ты, наверное, пришел взять плату за нее?! Так на, забери ее и засунь себе в…
Осеклась все-таки Люся и кинула в демона открыткой.
— Я хотел тебе только сказать, чтобы ты ее не открывала, — прохрипел демон. — Мы перепутали открытки…
Люся побледнела, но его предупреждение запоздало. Открытка в полете открылась. В нос ударила сильная вонь, чуть не поставившая нас на колени. Мы все зажали нос. И тут же понадобилось зажать уши. Потому что по ним ударила невообразимая какофония звуков. А из открытки потекла струйка какой-то мутной жижи, набиравшая силу. Она обрызгала демона и тех, кто был с ним рядом. Струйка увеличивала напор и превращалась в фонтан.
— Пгобку. Надо задкнудь пгобкой, — закрыв нос, кричала Люся.
Но пробки под рукой не было. Да и никому не хотелось подставляться под этот фонтан, вокруг которого уже натекла лужа.
Ашшур дыхнул драконьим пламенем, и от открытки остался пепел. Но вонь, лужа остались. И в ушах еще не отзвенело.
Раздался бой часов.
БОМ-бом-бом. БОМ-бом-бом. Раз. Два. Три…
— Новый год, — прошептала Люся, озираясь и смотря на часы, отбивающие удары.
Когда раздался последний удар, открылась крышка и из нее вывалилась игрушка потешника — ярмарочного актера, веселящего народ.
— А-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха… — раскачивался потешник в разные стороны, заливаясь идиотским смехом.
Я покосилась на Ашшура, и тот, повинуясь моему желанию, спалил и потешника, оставив от часов останки из угольков.
— Все пропало! Все! Это конец! Никакого праздника! Никакого Нового года! — закричала Люся со слезами на глазах и гневно затопала ногами, сжав руки в кулаки.
Все потрясенно смотрели и не знали, как утешить попаданку. Лишь один василисуш, превратившийся в геккончика, юркнул к Люсе на плечо, а потом и залез на голову, поглаживая и успокаивая.
— Весело! — заявил он.
И тут Люсю прорвало. Она зарыдала и, бросив все, пошла по направлению к общежитию.

Люся 

Я шла перед потрясенными студентами, которые расступались, давая мне дорогу, пока не уткнулась в кого-то. Что за идиот еще на моем пути? Я сейчас не в настроении. Подняла голову, решив сказать что-то резкое, но так и застыла с открытым ртом.
На какой-то миг или два мне даже показалось, что я вижу дядю Колю. Такие же добрые водянистые голубые глаза, от которых лучиками расходится сетка морщин. Ласковый мудрый взгляд, обволакивающим теплом, как нежным облаком. В котором хочется греться, как в лучах солнца, как можно дольше.
Передо мной стоял Дед Мороз. Как с картинки, и даже лучше. В красной шубе с белыми узорами до пят. Шуба была подпоясана золотым кушаком, а между расходящимися полами виднелось серебристое платье-кафтан. К шубе прилагались шапка, рукавицы и белая окладистая борода. Кустистые брови выразительно были приподняты вверх.
— Куда это ты, девица-красавица, собралась? — остановил он меня густым басом.
Я словно опять дядю Колю услышала.
— Доброго новогоднего дня! Ждали? Праздник без меня не начинали? Опоздал я к вам немного, далека была дорога, сквозь леса, снега, метели, еле-еле к вам поспел я, к вам домой на праздник яркий, чтоб вручить свои подарки!
Поскольку я стояла, так и открыв рот, он добро усмехнулся и спросил:
— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?
— Тепло, дедушка, — машинально ответила я и подумала: «Я сошла с ума».
— Ну, ежели тепло, проводи меня к вашему праздничному огоньку погреться. Замерз я и устал. Опоздал немного, далека была дорога, сквозь мира, леса, метели, еле-еле к вам поспел я. Может, и угостишь еще чем? — ласково спросил он и хитро поглядел на меня.

Фейка 

Я увидела, что Люся в шоке. Губы ее скривились и расползались, как у ребенка, который столкнулся с чем-то, чего он не понимает, и ему легче всего объявить об этом ревом.
Пришлось все взять в свои руки.
— Пойдемте, дедушка. Мы вас очень ждали.
Я приобняла Люсю, развернула к елке, и мы пошли ко всем остальным, смотревшим на нас с нескрываемым любопытством.
— Ну, пойдемте. Где же ваша ель нарядная, новогодняя, славная, ладная?
— Да тут такое дело, понимаете, все мы приготовили, а потом… — обвела я руками вокруг. — А потом…
— Что-то пошло не так, да, Феюшка? — пробасил ласково Дед Мороз.
Я понуро повесила голову.
— Ну, ничего, сейчас мы все исправим. Сделаем, как было до этого. В этом мне поможет посох мой волшебный. Посох, посох, помоги, все, что было до разрушения, верни!
Дед Мороз стукнул посохом по земле три раза, с земли поднялась, закружилась поземка, превращаясь в спираль, которая носилась по территории, возвращая ей первоначальный вид. На землю падал снег, закрывая проплешины земли, растаявшая горка вновь воспрянула духом и приосанилась. Встали ледяные столы, и на них вернулись все угощения. Елка отряхнулась, исчезли черные метки подпалин. На место вернулись игрушки. А на самой макушке засияла большая лучистая звезда.
— Много я ездил, везде я бывал, но елки красивей еще не видал! Игрушки, сосульки, конфеты и маски, елочка ваша как будто из сказки. Кто же елочку так наряжал и налаживал? Кто же за ней так красиво ухаживал?
— Все старались, дедушка. Зимнюю сказку нам сделал Кайл. Но без Люси ничего бы этого не было, — ответила я, так как Люся все еще, как ребенок, стояла и размазывала слезы.
Дед Мороз подошел к ней, приобнял, что-то тихо шепнул, отчего она перестала плакать, и сказал:
— Молодцы, порадовали вы меня, что наглядеться не хватит и дня! А теперь давайте веселиться! Все, кто есть, честной народ, становитесь в хоровод! Давайте в круг сейчас войдем и песню дедушке споем. Про елочку-красавицу, что Дед Морозу нравится. А поможет мне водить, а потом и подарки вам дарить девица-красавица, внученька Снегурочка. И сегодня ею быть, хоровод со мной водить… — Он оглянулся, словно выбирая, и улыбнулся Люсе: — Поможешь мне? Вижу, ты подготовилась знатно, костюм твой выглядит ладно.
Люся счастливо кивнула и расцвела в улыбке.
— Только вот мы без музыки остались… — Улыбка сползла с ее лица.
— Да я тебе и пришел ее отдать, — подошел, хромая, демон и протянул открытку.
Она раскрылась, и заиграла веселая напевная мелодия.
Люся виновато взяла. Демон махнул рукой, развернулся и пошел прочь.
— Аммонах, — окликнула его Люся.
Он обернулся.
— Оставайся. Сейчас же Новый год. Праздник.
Люся робко ему улыбнулась. К демону подошел Эро-Нах и положил ему руку на плечо.
— Люсю обижать нельзя. Остаемся и празднуем.
Люся потянула нас в хоровод, цепляя всех за руки. Как раз подошел почти лысый и безбородый Васим.
— Мне так нравится, — ответил он на подтрунивая друзей и погладил короткий ежик волос.
Люся и Дед Мороз запели про елочку, подтянулись и мы, те, кто выучил слова этой песни. Остальные повторяли припев, который пелся два раза. Я почувствовала горячую руку Ашшура.
«Я тебя люблю, Фей. Прости дурака».
«Я тоже тебя люблю. Этот наряд я приготовила для тебя, Ашшур. Хотела тебе понравиться».
«Ты самая красивая. Не знаю, чем заслужил это счастье, дураконище такой».
Я повернулась и улыбнулась своему любимому дракону.

Люся 

— Слышите? — Дед Мороз поднял вверх палец, после того как мы весело поплясали у елки. — Новый год спешит, торопится. Сейчас в Москве пробьют куранты. — Он выразительно посмотрел на меня, так как сказано это было именно для меня. И я кивнула.
Дед Мороз вынул из-за пазухи мини-плеер, который ребята потом назовут черной штучкой, и Эйдан будет донимать меня вопросами по поводу ее работы.
— Наполняем бокалы шамп… содержимым, — поправился он. — И встречаем Новы-ы-ый го-о-од!
Местное шампанское мы приготовили и наполнили бокалы. Зоркие преподаватели, которые уже появились тут, узнав о вечеринке студентов, строго проследят, чтобы все выпили не больше одного бокала. Дед Мороз привлек наше внимание:
— Дорогие мои детишки! Даже если вы выросли, вы для меня все равно все детишки, верящие в чудеса. И всех я вас знаю, и ваши желания и мечты тоже. Давайте проводим старый год, поблагодарив за все хорошее, что он нам принес. Наступает новый год — год надежд, новых чаяний и веры в лучшее. Пусть ваши планы сбудутся, пусть тайные мечты осуществятся, пусть этот год принесет для каждого из вас самое лучшее событие в вашей жизни. Пусть обойдут вас стороной беды и печали, да не заглянут в ваш дом горе и страдание. Да не оскудеет ваша рука в милости, да не обеднеет ваше сердце на любовь к близким. Вы все ждете чудес. А все чудеса, открою вам великую тайну — происходят из любви. Любовь — самое сильное волшебство на свете. Любите, дорогие мои, и будьте любимы! С Новым годом, друзья мои, с новым счастьем!
И раздался звук курантов. Боже мой, а я ведь уже думала, что никогда больше его не услышу. Может, попросить Деда Мороза оставить мне плеер?
Кстати, кто так хорошо играет роль нашего Деда Мороза? Я не могла угадать в гриме. Знания земного фольклора и даже техника меня, по размышлению, не удивили. Как-то я попала в этот мир, и не я одна. Сведения есть, техника у каких-то торговцев такими иномирными штучками тоже могла оказаться, хоть мне и не встречалась. Но я еще так мало знаю об этом мире! Ну не Дед Мороз же здесь появился! Если его и в нашем мире не существует. Он же сказка!
Ну да, он сказка. А мир Таларии с магией, и ты в нем — реальность, посмеялся надо мной внутренний голос. Нет, не буду думать об этом.
Пробили куранты, мы выпили местный шампэнь и полезли обниматься и поздравляться с Новым годом. Засверкал подготовленный Янтаром салют. Я смотрела в небо, на распускающиеся огнем снежинки, и была счастлива.
— Вот и настала прощаться пора, ждет другая меня детвора. Подарки у вас впереди и веселье, а я на прощанье исполню желанье! Возьмитесь за волшебный посох и загадайте желание. И оно сбудется в этом году.
Я вцепилась в посох, прикрыла глаза. Желание. Сколько у меня их было! Ведь мне так трудно в новом мире! Хочу, чтобы Сухариэриел посмотрел на меня как на девушку. Хочу узнать свое предназначение в этом мире. Для чего я сюда попала? Хочу научиться владеть магией в полной мере. Найти свое место здесь… Но со всем этим я понемногу разберусь сама. А из иррационального, заветного, больше всего хочу, чтобы у родителей было все хорошо…

Фейка 

Хочу, чтобы у нас с Ашшуром все было хорошо.

Ашшур 

Богиня, я так счастлив, что мне иногда страшно. Как сегодня. Пожалуйста, не отнимай у меня счастье. Пусть у нас с Фейкой все будет хорошо.

Алеора 

Я люблю Васима. И хочу, чтобы он любил меня. Но его любовь мучительна. А я хочу быть счастлива. Тогда мне не надо его любви. Я просто хочу взаимной любви. Чтобы я для своего любимого была одна-единственная.

Васим 

Хочу, чтобы Алеора была счастлива. Но не могу ее отпустить…

Янтар 

Хочу, чтобы Фейка была счастлива. А я… забыл ее. И влюбился бы в кого-нибудь другого. И Кантор тоже.

Кайл 

Хочу стать первым на факультете стихийников и победить в соревнованиях. Ну и такую девушку, как Фейка, хочу. С ней не получилось, так пусть такая же будет.

Эйдан 

Хочу изобрести новый артефакт. Совершить научное открытие. Ну и, может… Йолошулла в меня влюбится, нет?

Эро-Нах 

Хочу быть первым на курсе. Хочу оправдать Люсино доверие. Чего она меня все никак не полюбит? Хочу, чтобы этот тхэров Магмомоний уже слился куда-нибудь, достал. Я лучший! Хочу стать властителем демонов. Хочу, чтобы Ярнала кинулась в мои объятия. И еще Кирдыкена. Чего она это на меня не смотрит? Хочу всем нравиться. Еще хочу… о тхэр, что, все? Время вышло? А я так мало желаний успел загадать. Какое не сбудется?

Мегакрут 

Хочу, чтобы Люся меня полюбила. Мне никого, кроме нее, не надо. Без нее мне не жизнь.

Люся 

Снег шел всю ночь. После того как мы накатались, наигрались в снежки, налепили разнообразных снеговиков и снежных баб, навалялись в снегу, а главное, обменялись подарками, веселясь и заставляя рассказывать за подарки стишки, я, счастливая и разрумяненная, пошла домой. Позвала развеселившегося Эххе, что таксой с лаем носился у нас между ног, играя и резвясь. Он обернулся геккончиком и залез мне за пазуху, требуя тепла и ласки.
Ребята остались еще гулять. У меня был суматошный день с самого утра, и я устала. Больше эмоционально. Я попрощалась, обняв всех и пожелав хорошо повеселиться. Глаза всех сверкали, и я поняла, что, несмотря на все трудности и эмоциональные качели этого дня, все было не зря.
Фейка чуть проводила меня, расспрашивая, как я себя чувствую и всем ли я довольна.
— А ты узнала Деда Мороза? — не удержалась и спросила я. — Кто его играл?
— Играл? — удивилась Фейка. — Ну ты как скажешь! Это же энжел был, Люсь! Ты не поняла?
— Ваш энжел?!
После того как Фейка рассказала про свои приключения в Драконьей Гряде и суд богини, я себе чуть локти не изгрызла за то, что не поехала с ними. Могла бы увидеть настоящего ангела. И может, саму местную богиню. Спросить ее о своем предназначении. Но, кажется, мне все-таки рано еще знать, вот и не получается встретиться. Придет момент, может, богиня и сама меня найдет.
— Нет, — покачала головой Фейка, отвечая на мой вопрос. — Это не Архи. Это какой-то другой энжел. Странно, что уже второй за год появился. Может, так скоро и совсем вернутся? — задалась она риторическим вопросом.
Потрепала меня за руки, обняла, поцеловала и убежала, смеясь. Ну вот, точно фейка. Маленькая, светлая, непоседливая, озорная, шилопопая и прекрасная.
В комнате под елкой лежал подарок. На нем была бирка с моим именем. Я удивилась. Развернула плоский небольшой пакет. И обомлела. Там лежала фотография. Папа помогает спуститься моей маме с крыльца. В ногах крутится наша такса Тюбик. Но главное было в том, что мама на фото оказалась беременной.
Я провела пальцем по любимым чертам. Случившееся не прошло для них даром, папа сильно сдал, у мамы залегли морщинки на лбу и между бровями, опустились уголки губ. Но теперь в их глазах, сквозь грусть и скорбь пробивалась надежда. Может, и правда, родится у меня сестренка Надежда?
— Спасибо, — сказала я, прижав к груди фотографию.

Ашшур 

Я увидел, как эти недоросли о чем-то шепчутся, поглядывая на вышедших поглазеть на чужой праздник тех снобов-драконов, которых отметила богиня, отослав сюда учиться для перевоспитания. Заметил, как они посматривают в сторону Фейки, которую я не выпускал из рук.
Сделал вид, что мне надо отойти к знакомому преподавателю. И эти тут же потрусили к моей избранной. Я уловил веселое предвкушение любимой. Она покосилась на меня, а следом за ней и все остальные.
«Развлекайтесь, — разрешил я ей. — У меня срочные дела где-то там, я ничего не знаю и не видел».
«Спасибо, — затопило меня теплой волной благодарности от Фейки. — Мы недолго».
«Угу». Я заложил руки в карманы и отправился на поиски ректора. Где-то я его видел. Заодно и отвлеку. До меня доносились отголоски разговоров:
— Давайте им Люсину открытку подарим. Она так хорошо пахла, гы-гы…
— Нет, у меня есть план повеселее…